Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 43)

— Давно вас не было, ребятки! Всё в порядке? Как мама с папой?

Дина говорит, что у мамы и папы всё хорошо, у нас тоже, просто кое-какие бумаги понадобились. Соседка, ещё раз выразив удивление по поводу нашего прироста, удаляется.

Через пару минут возвращается Лисс с хлебом, сыром, печеньем, чаем и чипсами. Дина ругает его за чипсы, он отшучивается. Бабушкина кухня навевает воспоминания о прежних чаепитиях. Вот эту чашку в бело-голубых квадратиках бабушка особенно любила, вот в том ящике кухонного шкафа всегда хранились вафельные конфеты, а там, за стеклянными дверцами, до сих пор стоит фарфоровая фигурка слона, которую ба привезла из Индии ещё в молодости.

После чая мы возвращаемся к записям. Мне не везёт — в гостиной в основном ритуалы и зелья.

К вечеру становится понятно, что бабушкины бумаги нам не помогут. Стоило только подумать об этом, как появился призрак.

— Увы-увы, оказывается, ваша бабушка не слишком-то интересовалась нашим братом, — с притворно скорбной миной сообщает он. — Может, и вам не стоит?

— Если ты от нас отстанешь, то мы от тебя тоже, — заявляет сестра.

— Нет, мне опять станет скучно! А тут вы такие деятельные, смешные, — хмыкает он. — Если ты согласишься стать моей подругой, то я точно-преточно не сделаю никому ничего плохого.

Я громко и внятно объясняю призраку, куда ему следует пойти. Он смеётся: типа, ах, как грубо!

— Давайте не будем обращать на него внимания, — предлагает Дина. — Ему станет скучно, и он смоется.

— Это вряд ли, — возражает тварь. — Пока мне с вами весело! Не так, как могло бы, но тем не менее.

— Ты помнишь бабулиных друзей? — спрашивает Дина у меня, демонстративно отвернувшись от призрака.

— Помню, она говорила, что если нужен будет совет, то надо связаться с Маргошей, Радой или Гришей. Но всегда добавляла, что надеется, что никогда не понадобится. Маргошу и Гришу я никогда не видел, но слышал несколько раз, как ба говорила с ними по телефону. А с Радой как-то виделся, но это очень смутное воспоминание. Когда я был маленьким, она помогала бабушке меня лечить. Она, кажется, целительница.

— Я, кстати, видел записную книжку с адресами и телефонами! — оживляется Лисс. — Там наверняка должны быть контакты друзей вашей бабушки.

Приятель убегает и тут же возвращается с красивым, чёрным в серебряных звёздах, блокнотом.

— А я точно обещал вам не мешать? — интересуется призрак.

Еле удерживаюсь то того, чтобы посмотреть на него. Но всё же не поворачиваю голову.

— Кто будет искать? — спрашивает Лисс.

— Давай я, — предлагает Дина.

Он протягивает блокнот, и Дина тут же начинает листать его.

— Вот, на букву Р есть «Рада»! — говорит сестра. — Телефон и адрес. Я позвоню.

Она берёт свой телефон и набирает номер.

— Здравствуйте, я ищу Раду, к сожалению, не знаю отчества. Я внучка её подруги, Киселёвой Елены Андреевны. Что? Простите, я не знала. Мои соболезнования. Да, поняла вас. Спасибо. До свидания.

Дина кладёт телефон на стол и говорит:

— Рада умерла три года назад, инсульт. Номер телефона переоформлен на её внучку, которая с бабушкой не общалась, так как родилась и выросла на Сахалине. Говорит, что бабушка была совсем старенькой и перед смертью не мучилась.

— Бедные хрупкие человечки! Особенно старые, — с фальшивой скорбью замечает призрак, но никто не собирается ему отвечать.

Мы некоторое время молчим, потом сестра встряхивается и решает продолжить поиски.

Чтобы найти Маргошу, нам приходится позвонить по пяти номерам с женскими и бесполыми фамилиями и инициалами, начинающимися с М. Увы, никаких Маргош: Мария, Марина, Матильда и два новых владельца номеров.

Призрак пытается отвлекать нас пустой болтовнёй и громкими заунывными песнями, но безуспешно.

Мы начинаем звонить по всем остальным номерам, разделив их по алфавиту. На всякий случай, вдруг кто-то знает Маргошу или Гришу? И уже третий мой звонок на букву «К» приносит печальный результат: Маргарита Нестерова скончалась от осложнений после перенесённой пневмонии в прошлом году.

Меня посещает мрачная уверенность, что и неведомый нам Гриша тоже покойник. В конце концов, по статистике, женщины живут дольше мужчин.

Однако Григорий Белкин оказывается жив и здоров. Он узнаёт Дину, с которой не встречался лично, но о которой много слышал от нашей бабули, и готов встретиться хоть сейчас. Дина записывает адрес и говорит, что мы приедем в течение часа.

— Повезло… — недовольно отмечает призрак. — Ну да ладно, гляну на старикана.

Дина вызывает такси, и вскоре мы оказываемся в другом спальном районе в четверти часа езды от дома бабули. Белкин живёт в кирпичной пятиэтажке с видом на реку.

Летний вечер выцвел до сумерек, и квадраты окон уже загорелись жёлтым, красным и даже розовым. Включились фонари, вывески и фары. Призрак в их свете кажется ярче и неприятнее.

В подъезд он с нами не заходит. Усаживается на скамейку и кивает: идите-идите, а я тут посижу. Мы переглядываемся, но не тратим время на обсуждение странного поведения существа.

«Гриша» встречает нас радушно. Широко распахивает дверь, зовёт чаёвничать, радуется, что наконец довелось познакомиться. Выглядит Белкин неплохо: седой, но крепкий мужчина лет шестидесяти, слегка напоминающий Шона Коннери. Уверенные манеры, короткая стрижка, широкие плечи. У его ног вьётся крупный серый кот.

— Знакомьтесь, — говорит Белкин, — это Ромуальд, Ромка для своих. А вот Даня где-то поотстал. Даня! Гости!

Я жду, что в прихожей появится второй кот или собака, но появляется парень лет двадцати. Он тощ, взъерошен и почему-то абсолютно не рад нас видеть.

— Это Данил, мой бестолковый ученик, — знакомит нас Белкин. — А это внуки Елены Андреевны, я тебе об их семье рассказывал.

Недовольство Дани становится понятнее: либо мы помещали общению с учителем, либо учитель всем представляет его как бестолкового, а это само по себе не радует.

— Костя, — я пожимаю узкую, неожиданно горячую ладонь.

— Вася, — представляется Лисс и тоже обменивается рукопожатием.

Парень удостаивает каждого из нас быстрого внимательного взгляда.

— Дина, — говорит сестра.

Ей он неловко кивает и, пряча глаза, почти убегает в глубину квартиры.

— Девушки его смущают, особенно красавицы, — снисходительно поясняет Белкин. — Да вы не стойте в коридоре, проходите. Обувь можно не снимать.

Мы идём следом за гостеприимным хозяином на кухню. Белкин предлагает нам кофе, чай, чего покрепче и дорогой шоколад. Мы дружно выбираем кофе, и когда все рассаживаются вокруг стола, накрытого клеёнкой в чёрно-белую клетку, бабушкин друг спрашивает, зачем же мы пришли.

— У нас проблема с призраком, — говорю я, поскольку сестра молчит, а Лисс увлечённо дегустирует шоколадки. — Он не уходит за Дверь. Более того, Дверь не открывается.

— А, Неупокоенный, — понимающе кивает Белкин. — Он за вами часом не увязался?

— Увязался, — говорю я. — Сделал вид, что остался у подъезда, но, возможно, прямо сейчас тут. Сильная тварь и очень хитрая.

— С ними такое часто бывает, — снова кивает бабушкин друг. — Но у меня дома ему не появиться. Во всяком случае, незаметно это точно не выйдет.

— Вы знаете, как от него избавиться? — прямо спрашиваю я.

— Да.

— А откуда они берутся, эти Неупокоенные? — интересуется Лисс и отправляет в рот очередную конфету.

— Как и все призраки, из людей, — объясняет Белкин. — Если только эти люди при жизни отдали часть души.

— Кому? — уточняю я.

Никогда не слышал о том, что душу можно отдать. Хоть частями, хоть целиком.

— А это как повезёт, — пожимает плечами Белкин.

Его ученик молча кивает, будто уже знает всё, что «Гриша» собирается нам рассказать. Странно, что бабуля никогда об этом не упоминала. Может, не успела? Но ведь и в её записях в общем-то нет ничего о Неупокоенных.

Белкин продолжает:

— Говорят, есть разные охотники за душами. Они ищут тех, кто готов отдать то, что кажется самым ненужным, мешает. И предлагают сделку. Поначалу человек радуется, живётся ему неплохо, кому-то даже совсем хорошо. Но некоторые уже при жизни начинают понимать, что сделка была с душком. Большинство ж только после смерти спохватывается, но поздно. Неупокоенный уйти за Дверь не может и остаётся здесь. С годами он становится всё более злобным и неуправляемым, и в конечном итоге превращается в жуткое существо, Пожирателя. Благо эта погань редко встречается: всё-таки большинство Неупокоенных вовремя развеивают те, кто знает, что и как делать.

— Ого, — удивляется Лисс, — и сколько времени Неупокоенному нужно, чтобы стать Пожирателем?

— Кому как. Кто-то за пару лет превращается, а кому-то и то десяти мало.

Мы с Диной переглядываемся: почему ба никогда не говорила об этом? Надеялась, что мы не встретимся с таким существом? Не знала? Или, может, ритуал развеивания требует каких-то ужасных жертв?