Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 45)

— Конечно.

— А ведь на самом деле «настоящее имя» — далеко не всегда паспортное. Чаще всего, да, но не всегда.

— Как это? — бабушка учила нас именно этому: призрак приходит, когда называешь его имя, то, которое он носил при жизни. И это до сих пор работало!

— Во-первых, старые призраки, такие, как Неупокоенные, нередко меняют имена. У того существа, которое вы ловите, может быть одно имя указано в паспорте при жизни и другое — в посмертии. А то и не одно. Во-вторых, и сами люди зачастую связывают себя не с паспортным ФИО, а с производными от имени или фамилии, прозвищами и всё такое. Вот твой приятель, он больше Вася или Лисс? А сестра? Она же по паспорту, насколько я знаю, Диана. А называет себя Дина. Похоже, но совсем не одно и то же.

Я задумался. В словах Белкина был смысл. Но бабушка почему-то об этом не рассказывала.

— Лена полагала, что вам нужна защита и знания о базовых ритуалах, — словно услышав мои мысли, пояснил Белкин. — Не полноценное обучение, а основы. Думаю, она не хотела, чтобы вы связывали всю свою жизнь со сверхъестественным.

— А сколько времени занимает полноценное обучение? — не удержался я.

— Долгие годы плотной работы. Я за всю жизнь воспитал двух учеников: Миша сейчас и сам практикует, а Демид уехал в столицу. Лет пять назад взялся за Даню — и очень надеюсь, что лет через десять из него выйдет толк.

Я невольно задумался. Пятнадцать лет «плотной работы» — это же сколько за это время можно всего изучить? Бабуля занималась с нами по паре часов в неделю, иногда больше, иногда меньше. И не пятнадцать лет, а всего семь лет со мной и лет пять с Диной.

— Так что с ритуалом? — спросил Белкин, и я понял, что долго молчал, погрузившись в воспоминания.

— Расскажите, — решил я.

Уверен, ба просто не предполагала, что мы встретим такого гада, как этот призрак, вот и не посвятила нас в эти детали.

Белкин рассказал. Ничего сверхсложного: найти место, где умер человек, ставший призраком, или место, крайне значимое для него при жизни, начертить там замысловатую фигуру мелом и углём, расставить свечи, произнести наговор. Нужно, правда, начертить кровью несколько знаков, но это не то чтобы сложно.

Надо проверить имя, которое назвал призрак, узнать, где он скончался, и ехать туда. Провести ритуал и вызвать эту тварь. Надо хотя бы попробовать.

Но мы не стали. Потому что оказалось, что Дина против.

— Костя, этот призрак может снова не появиться. То есть мы потратим время, деньги и силы на то, что может оказаться пшиком.

— Он мерзкая тварь.

— Да, я понимаю, что он не подарок. Но он лишь возможная угроза, — она выделила голосом предпоследнее слово. — А вот тут, в комментариях КНС, множество настоящих опасностей. Реальные люди, которые прямо сейчас нуждаются в помощи. Понимаешь? Мы КНС создавали именно для этого. Чтобы помогать людям. А не чтобы гоняться за призраками, которые лично нам не нравятся.

Сестра хмурилась и явно еле сдерживала то ли раздражение, то ли злость. А я не понимал, что происходит. То есть почему всё происходит именно так.

Впервые в жизни Дина была не на моей стороне. И это «не» ранило сильнее, чем ускользнувший призрак. Мы ведь всегда одинаково смотрели на призраков, проклятья, ведьмовство и всё прочее. Всегда одинаково знали — или не знали, что делать и как. Пусть это «всегда» и длится всего год с небольшим, но мы были заодно. Вместе. Команда.

А что теперь?

Говорили мы без Лисса: приятель вышел за чипсами и шоколадкой. А когда вернулся, увидел, что мы сидим по разным углам снятого на сутки гостиничного номера и не стал ни о чём спрашивать. Смотрел на нас с тревогой, но с расспросами не лез. Во всяком случае ко мне.

На обратном пути между нами по-прежнему всё было неправильно. Не так, как всегда. Но мы старательно делали вид, что всё нормально, и знакомые виды Вединовска постепенно сменялись пригородом, а потом лесами.

Тогда мы ещё не знали, что вернуться придётся совсем скоро.