Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 42)

Чужие комнаты. Без камеры (финал)

Из спальни медленно выходит бледная Ева и очень хочет узнать, что случилось и где её Танариос. Лисс подхватывает её под локоть и уводит на кухню. Обещает чай, детальные объяснения и советы на будущее.

Я оглядываюсь по сторонам: призрака не видно. Скорее всего, он тут, просто сделался невидимым, но ладно, пусть подслушивает.

— Интересно, откуда он знает бабушку? — вполголоса интересуюсь я. Не то чтобы у Дины, скорее у Вселенной.

Но отвечает не Вселенная, а сестра:

— Это я ему сказала, — Дина морщится, явно недовольная собой. — Он спросил, кто научил нас тому, что мы знаем и умеем. Я не придумала, как не ответить.

На секунду мне становится легче: одной тайной меньше. Всё же то, что этот призрак не знал бабушку, делает мир привычнее и проще. Потом мне снова становится не по себе. Во-первых, вдруг призрак соврал? А во-вторых…

— О чём ещё он тебя спрашивал, Дина?

Сестра хмурится ещё сильнее и недовольно говорит:

— О сложностях братско-сестринских отношений. Не бери в голову: это не его призрачье дело.

Так, меня он спросил, не видел ли я сестру спящей, Дину — «о сложностях братско-сестринских отношений»… Он что, намекает на какие-то извращения?!

Не будь он мёртвым, я убил бы его ещё раз! Ярость снова накрывает меня чёрно-красной пеленой, и я на несколько секунд отключаюсь от внешнего мира, слыша только своё участившееся дыхание и неистовый стук сердца где-то в глубине головы.

— Костя! — кажется, Дина окликает меня не в первый раз.

— Что?

— Наконец-то! Не пугай меня так, пожалуйста. Ты что-то почувствовал? — у сестры внимательный взгляд и встревоженное выражение лица.

— Да нет, ничего сверхъестественного, — отвечаю я.

Надо лучше держать себя в руках. А то уже и задыхаться начал. Старательно вдыхаю и выдыхаю на счёт «раз, два, три, четыре», пытаясь убедить своё тело, что всё в порядке. Мне хватает воздуха, я не умираю. Это просто стресс, притом кратковременный.

— А тебя он о чём спрашивал? — интересуется Дина.

— О всякой странной ерунде, — отмахиваюсь я.

Сестра понимающе кивает: не хочешь рассказывать — не надо.

Очередная за этот день неловкая пауза не успевает сформироваться благодаря Лиссу. Он возвращается из кухни и заявляет, что с Евой он всё обсудил и что нам пора ехать.

Призрак проявляется за спиной приятеля и, дурачась, передразнивает Лисса.

Следующие сцены в быстрой промотке: сбор вещей, обсуждение, стоит ли звонить родителям, заказ билетов. В нашей квартире призрак не появляется. То ли защиты хватает, то ли он предпочитает оставаться невидимым, чтобы больше услышать о наших планах.

***

До родного Вединовска ехать недалеко. Десять часов на поезде — и мы на знакомом вокзале. В детстве Дина была уверена, что настоящее название города Ведьмовск специально переделали в Вединовск в те времена, когда на ведьм охотились. То, что город расположен на берегах речки Вединовки, её совершенно не смущало. Как и наличие в истории города купца Вединова.

Вокзал совсем не изменился за три года, с того ноября, когда я был тут крайний раз. Всё то же бледно-жёлтое здание с голубой крышей, маленький зал ожидания, очереди у касс и киоски с газетами, сувенирами и шоколадками.

Призрак пару раз появлялся ночью в поезде, но разговаривать с нами не пытался, просто молча таращился и почти тут же исчезал, стоило на него посмотреть в ответ.

Вчера мы решили, что родителям позвоним, когда закончим с делами. Дина ни разу не встречалась с мамой и папой с тех пор, как сбежала с Лиссом ко мне, и, кажется, сейчас нервничает в преддверии встречи. Но, думаю, после изгнания редкостной хитрой твари семейный ужин не покажется чем-то запредельно напряжённым.

Мы садимся на автобус 3А на остановке «Вокзал» и едем четыре остановки. Выходим на «Садике». Летний город залит нежным утренним солнечным светом. Дома, деревья и даже машины на парковках кажутся сонными и умиротворёнными. На миг я будто становлюсь беззаботным собой в детстве: лето уже прошло на две трети, но впереди целый август, а сейчас мы едем к бабушке в гости слушать занятные истории, пробовать остро-пряное жаркое и маринованные помидоры — и всё хорошо, и по-другому быть не может.

Иллюзию прогоняет призрак. Появляется на миг рядом с нашими сиденьями и тут же исчезает. Уверен, он показался просто для того, чтоб испортить нам настроение. Смотрю на Дину и Лисса. Сестра по-прежнему хмурится, приятель в наушниках беззвучно подпевает неслышному мне исполнителю, то ли не заметив призрака, то ли не придав ему значения. Правильный подход — надо брать пример с Лисса.

Интересно, каково ему возвращаться домой? Это у меня всё было прекрасно, не считая, конечно, смерти бабули, пока я сам не решил, что хочу жить по-другому. А у Лисса всё было совсем иначе. Мне невольно вспоминается тощий, коротко стриженый подросток с испуганными глазами — таким я помнил Дининого друга Васю, пока он не стал Лиссом.

Снова оглядываюсь на приятеля. Нет, он вовсе не выглядит напуганным или хотя бы взволнованным. Самозабвенно подпевает кому-то, прикрыв глаза и двигаясь в такт музыке. Почувствовав мой взгляд, Лисс открывает глаза, улыбается мне и подмигивает. Я улыбаюсь в ответ.

От остановки надо пройтись мимо типовых серых пятиэтажек и, не доходя до сквера имени Пушкина, свернуть налево. Вот и бабушкин дом. Бело-голубая пятиэтажка с компактными балконами и пёстрыми клумбами возле каждого подъезда. Все ещё цела детская площадка, хранящая сотни моих приятных детских воспоминаний и одно ужасное.

Во дворе пусто, на скамейках у подъездов тоже.

Мы идём к первому. Дина достаёт тяжёлую связку ключей: от нашей с Лиссом квартиры и почтового ящика, от квартиры родителей, от бабушкиной. Прижимает металлический кругляш к домофону и отпирает подъезд.

Мы входим в знакомый с детства полумрак, приятно пахнущий сыростью, газетами и совсем чуть-чуть готовящейся у кого-то едой.

Медленно поднимаемся к тринадцатой квартире и не сговариваясь останавливаемся у чёрной двери с золотыми цифрами.

Я не был в квартире бабушки почти семь лет. Пять провёл в другом городе, почти не бывая в родных краях, а в старших классах было не до того: первая любовь, первые серьёзные заказы, первая настоящая ссора с родителями.

Дина вставляет ключ в замок и открывает дверь.

Здесь пахнет пылью, старыми книгами и пустотой. Отсутствием жизни. Отсутствием бабули.

Горькое отчаяние сжимает сердце беспощадным «больше никогда», но усилием воли я заставляю себя вернуться в здесь и сейчас.

— Я помню вашу бабушку, — говорит Лисс и улыбается тепло и грустно. — Она была классная.

Молча киваю. Дина тоже.

Мы разуваемся и идём по пыльному полу в гостиную.

— Давай ты тут посмотришь, а я в спальне? — предлагает Дина.

Я не возражаю.

— Вася, ты со мной? — спрашивает она.

Лисс соглашается, и они уходят.

Я открываю шкаф, вынимаю бабушкины записи и складываю их на столе. После смерти ба я перечитал все-все её бумаги, пытался запомнить каждый ритуал и каждое растение, упомянутое бабулей. Но, конечно, не смог. Решил, что я дурак и что ба напрасно учила меня, что ей нужно было найти другого, более способного ученика. Вот Дина, она поспособнее, но она совсем маленькая: в год смерти бабушки ей стукнуло десять.

А сейчас я надеюсь, что что-то пропустил, что в написанных чётким почерком заметках есть информация о таких призраках, как тот, что встретился нам. И что эта информация содержит и инструкцию по упокоению.

За чтением проходит почти три часа. Я одолел две толстые тетради и один блокнот — примерно пятая часть хранящихся в гостиной записей.

— Давай перекусим, а потом продолжим, — предлагает Дина. — Васю я отправила в магазин.

Мы идём на знакомую кухню ставить чайник. Без бабушки привычные комнаты всё ещё кажутся чужими и странными, как во сне, когда знакомые места становятся неуловимо иными.

— Что-нибудь нашёл?

— Нет. А вы?

— Я встретила упоминание о Неупокоенных, которые не уходят за Дверь. Вполне похоже на Лари.

— Не называй его по имени, — мрачно возражаю я. — Он просто призрак. Если прям надо его обозначить, то я вот называю его «тварь».

Дина хмыкает, но ответить не успевает: звонят в дверь.

— У Лисса ключа нет? — спрашиваю я.

— Есть, я ему свои ключи дала.

Звонок повторяется, и я иду проверить, кто там.

Оказывается, соседка, встревоженная шумом из вечно закрытой квартиры.

— Костя, Диана, какие большие выросли! Я вас помню ещё маленькими совсем! — всплёскивает руками полная пожилая женщина в сине-голубом халате. — Диана, ты волосы покрасила? Тебе идёт блондиночкой быть. Костя, ты какой красавец стал! Всё фотографией увлекаешься?

Киваю, неопределённо разводя руками.

Я смутно помню эту соседку, но не по имени.