Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы (страница 41)

Спохватившись, я понимаю, что леденящей, промораживающей насквозь жути нет. Ничего, кроме обычного сверхъестественного холодка, вполне объяснимого присутствием призрака.

— Мне всё равно не нравится вся эта затея. И этот призрак, шляющийся где попало.

— Мне тоже, — голос сестры одновременно печальный и напряжённый. Как будто она знает больше, чем говорит.

На миг квартира Евы кажется мне декорацией к незнакомому фильму.

Хочу спросить у Дины, в чём дело, но тут возвращается Лисс.

— Ты быстро, — отмечает сестра.

— А чего там возиться? — пожимает плечами приятель. — Ты следующая?

— Да. Костя, всё в порядке. Если бы призрак хотел мне навредить, он бы уже это сделал.

Она права, но почему-то меня это совершенно не успокаивает.

Я провожаю сестру взглядом, потом спрашиваю у Лисса:

— О чём вы говорили? — но тут же вспоминаю, что был уговор не обсуждать вопросы. — А, то есть потом расскажешь?

— Что он ответил, обязательно расскажу.

— А о чём он спросил, расскажешь?

Лисс еле заметно хмурится, а его голос звучит с почти неслышным напряжением:

— Так, ерунда. Об отце и всё такое…

— Извини.

— Да ты чего, Кость! Всё норм.

По его глазам я вижу, что всё далеко не «норм». Но знаю, что не надо лезть ему в душу. Мы так ни разу и не поговорили об отце Лисса и его смерти. И сейчас точно не время заводить этот разговор.

Некоторое время мы молчим, и между нами впервые ощущается неловкость. Чёртов призрак! Чтоб ему провалиться в задверье или ещё куда-нибудь.

Возвращается Дина. На первый взгляд она выглядит как обычно. Но я замечаю и напряжённо сжатые губы, и то, как она старается не смотреть мне в глаза.

— Иди, Костя, — говорит сестра.

И я иду.

Призрак расположился на пёстрой кухне. Делает вид, что сидит на столе. И, надо сказать, почти не проваливается сквозь скатерть и ДСП.

— Вот и последний дружочек, — говорит он нараспев. — И по счёту, и по степени значимости.

Он явно пытается меня задеть, но попытки призрака ущемить моё самолюбие мне мало интересны.

— Кто первый спрашивает? — интересуюсь я.

— А ты осмелел, дружок, — одобрительно кивает призрак. — Давай ты будешь первым, раз такой молодец.

— Почему перед тобой не открывается Дверь?

— Хе, как оригинально, — ехидствует тварь, — А друзья его уж точно об этом меня не спрашивали! Но уговор есть уговор. Потому что я не могу уйти за Дверь.

— Почему? Что тебе мешает?

— У меня не хватает кое-чего, — разводит руками призрак. — Скажем так, части души. Потому Привратник и не пускает меня. Даже не он сам, а именно Дверь.

Привратник? Он об обладателе той серой когтистой руки, что высунулась из-за Двери и помогла спасти Лисса от «любви до гроба»? Откуда призрак его знает? Или знает о нём? И что ещё ему известно об устройстве Двери и задверья?

Вопросов становится всё больше. Я хотел спросить, как он умер. Но теперь думаю, что надо узнать, как он потерял часть души. Или много ли таких, как он. Или где найти способ вернуть ему недостающее и отправить за Дверь.

— Как найти того, кто может знать, как отправить тебя за Дверь?

Призрак морщится и дёргает плечом.

— Ужасный вопрос. Мне не нравится. Но, повторюсь, уговор есть уговор, — он несколько ударов моего сердца молчит, видно, собираясь с мыслями, потом отвечает. — Езжайте домой. Найти того, кто может знать, уже не найдёте, но можете поискать в бабушкиных записях или среди её знакомых.

— Ты знаешь бабушку?! — если бы он вдруг превратился в енота, я бы изумился меньше.

— А это, дружок, четвёртый вопрос, не по плану. Теперь мой черёд! Итак, вопрос первый: ты когда-нибудь видел сестру спящей?

Несколько секунд мне кажется, что я ослышался. Что за вопрос? Что за бред? Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого.

— Много раз. Когда она была мелкая, я её иногда будил в школу, — осторожно отвечаю я.

— Я про вашу жизнь в новом доме, — уточняет призрак.

— У нас разные комнаты. Мы с Лиссом спим в своей, Дина в своей.

— Значит, не видел. Ясно. Второй вопрос: чего боится твой друг Лисс?

Этот вопрос потрясает меня куда меньше первого, но тем не менее озадаченность никуда не девается.

— Я не знаю, — говорю я. — Спроси у него.

— Предположи. Что за ответ «я не знаю»! Я вот тоже мог так отвечать, но не стал. Постарайся, дружочек.

Я задумываюсь и честно говорю:

— Ничего.

— Пред-по-ло-жи, — настаивает призрак.

Честно пытаюсь выполнить условия сделки:

— Одиночества? Что его забудут? Вернуться домой? Покойного отца?

— Ну, строго говоря это вопросы, а не ответы, но ладно. Третий вопрос: кто выбрал за тебя твою жизнь?

— Никто не выбирал за меня, — твёрдо отвечаю я.

Он смотрит мне в глаза — и я выдерживаю его взгляд, потом усмехается и говорит:

— Ответ неправильный, но это ничего. Ладно, иди к своим приятелям. Вам же надо поговорить.

Я возвращаюсь к Дине и Лиссу. Сестра успела убедиться, что с Евой всё в порядке, и мы теперь собираемся не в спальне, а в гостиной.

Пора обсудить вопросы и сверить ответы.

Призрак маячит в дверном проёме, но мы не обращаем на него внимания.

Мы переглядываемся, и Лисс начинает:

— Я спросил, как его настоящее имя. Он сказал, что при жизни его звали Краснов Кирилл Антонович. Потом я тупанул и спросил, почему он тогда «Лари». Он ответил, что «Лари» от «Илларион», потому что это имя означает «весёлый». Потом я спросил, как он умер. Говорит, что из-за тромба.

Мы невольно косимся на призрака. Тот хватается за горло и очень фальшиво изображает агонию.

— Я спросила, — подхватывает Дина, «налюбовавшись» на картинные конвульсии, — почему он не может уйти за Дверь. Он сказал, что его душе кое-чего не хватает. Я спросила, чего именно. Он сказал, что грусти. Тогда я, конечно, уточнила, где он её потерял. Призрак ответил, что сам от неё избавился из-за неразделённой любви.

Я коротко пересказываю то, что узнал от призрака.

Теперь у нас есть имя, причина смерти и наводка на бабушкины записи и связи. А ещё куча непроверенных новых фактов о Двери и душах.

Кажется, пора возвращаться в город, где мы родились.