Андрей Волков – СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури (страница 11)

Она, конечно, этого ничего не знала, смотря на зелёную равнину, раскинувшуюся внизу. Запустив руки в длинные светлые волосы, она представляла, как будет выступать перед новыми людьми. Боязнь публики уже давно забыта, остались лишь энергия и вера в собственные слова. Наоми замечала, что с каждым разом всё больше людей проникается её идеями. Она была юна, красива и привлекательна, что было не маловажно для публичной личности. Эрудированна, прекрасно ладила с людьми. Словом, она была создана для общественной работы и отдавалась ей вся без остатка, трудясь на благо рационального понимания мира.

Самолёт выпустил шасси и коснулся земли с лёгкими толчками колёс по бетону. Виды лесов и полей сменились на казавшуюся бескрайней взлётную полосу и стоящие под парами Аэробусы и Боинги самых разных авиакомпаний, летящих в Московск или из Московска.

В аэропорту, благодаря обилию терминалов, было немноголюдно, и девушка быстро, без особых расспросов, прошла пограничный контроль и таможню. Разве что попросили показать свидетельство о вакцинации – теперь обязательный атрибут постпандемийного мира. Вещей у неё особых тоже не было, только один саквояж. Не задерживаясь, Наоми отправилась из зала прилёта в сторону платформы аэроэкспресса, минуя таксистов, назойливо предлагавших свои услуги. И уже совсем скоро ярко-красный поезд мчал девушку мимо деревенек и пригородных станций.

Как и было оговорено, Наоми вышла на центральной станции вокзала, откуда отправлялись поезда на западное направление. На платформе было немноголюдно, и Наоми сразу заметила круглолицую девушку чуть старше неё самой. Она приветливо махала рукой.

– Добрый день! – звонко поздоровалась она. – Вы Наоми?

Девушка улыбалась и выглядела очень по-дружески. Никакого официоза. Никаких тебе формальных табличек, засунутых в файловые папки. Ну и прекрасно.

– Это я, – улыбнулась Наоми – А вы, Надежда?

– Точно, – сказала круглолицая девушка. – С прибытием в Московск, как долетели? Какая погода в Калифорнии?

Надежда говорила на весьма сносном немецком языке. Было видно, что она его учила не вчера. Она перехватила у гостьи саквояж и пошла чуть впереди, как бы указывая дорогу. Видимо, всё это было положено по этикету.

– Спасибо, хорошо, – ответила Наоми. – Я люблю летать. Тем более, что сейчас я рада вырваться из дома, там жарковато.

Надежда кивнула.

– Тогда Московск не самое лучшее место, чтобы спастись от жары, – со смехом сказала она. – У нас тут так жарит, а воды нет, чтобы спастись.

Так мило болтая на светские темы о погоде и городе, девушки зашли на парковку, где их ждала чёрная ауди с представительскими номерами. Наоми пробралась внутрь и упала на сиденье, наслаждаясь комфортом и мягкой температурой климат-контроля. Такой роскоши она давно не видела. В своей жизни в Калифорнии она привыкла к простым и временным радостям.

Дверь захлопнулась. Машина выехала с парковки и плавно покатила по дороге.

– Мы сейчас отправимся в гостиницу, – сказала Надежда. – Отдохнёте, позавтракаете. Заседание комиссии будет после обеда, так что у вас куча времени на отдых.

Наоми, улыбнувшись, согласилась. Хороший отдых – это то, что было нужно. Тем более, что в Московске она планировала пробыть несколько дней, если позволит время. Перелёт через океан – это дело непростое.

К тому же поселили её что надо. Просто вау! Гостиница Four Seasons была одной из визитных карточек столицы Великоруссии и располагалась непосредственно у крепостных стен и красного здания парламента. Наоми слышала, что международных гостей Думы часто здесь размещали, чтобы те, почтенные, долго не добирались до здания и заодно могли насладится всей мощью и красотой столицы. Вне всякого сомнения, в Великоруссии гостей принимать умели.

Надежда проводила Наоми до апартаментов и тепло попрощалась, сказав, что зайдёт за девушкой в два. Закрыв за сопровождающей дверь, Наоми задёрнула штору и, не раздеваясь, в обуви, с наслаждением плюхнулась на кровать. Вот оно, блаженство. В роскошной жизни есть, чёрт возьми, свои прелести. Особенно, когда тебе её оплачивают.

Завтрак она заказала в номер после водяного моциона и, выпив кофе с булочкой и нежным йогуртом, сама не заметила, как заснула, проснувшись только от аккуратного стука в дверь. Подняв голову, Наоми обнаружила, что часы показывали четырнадцать ноль пять. Ого! А говорят ещё про немецкую точность. На пороге стояла Надежда.

– Ну как, отдохнули немного? – спросила девушка.

– О, да, – выдохнула Наоми. – Знаете, честно говоря, меня просто вырубило.

Надежда улыбнулась.

– Это бывает в гостиницах, – сказала она. – Со мной вот постоянно. Наталья Покровская ожидает вас.

Наоми сумбурно кивнула и, попросив пять минут, стала собираться. Выбрав для выступления закрытое синие платье и изящные босоножки. Она хотела произвести впечатление на серьёзную аудиторию не только умными рассуждениями.

Машиной в этот раз они пользоваться не стали. Вокруг на много метров вперёд была пешеходная зона с брусчаткой, и Наоми пожалела о выборе обуви, но делать было нечего. Девушка вертела головой по сторонам, обозревая монументальную красоту зданий вокруг.

В здание парламента они вошли через центральный вход. Высокий офицер в тёмно-синей форме деловито помахал металлоискателем и провёл гостью через сканер, для верности измерив температуру, а на прощание подмигнул Надежде.

Они поднялись по широкой старинной, застеленной красным ковром лестнице и направились к кабинету Покровской. Мимо пробегали люди, спешащие по своим делам, но так везде. Очевидно, помощники, носившиеся между комитетами. Депутаты же ходили величественно и степенно.

Покровская встретила девушку весьма радушно, словно бы они были давно не видевшимися родственницами. Она излучала доброту и природную яркость, которая сочеталась с пытливым опытным взглядом.

– Надя, принеси нам кофе, – распорядилась депутат.

– Хорошо, Наталья Владимировна, – отозвалась девушка и скрылась за дверью.

В этом кабинете, светлом и просторном, не чувствовалось никакого напряжения или подвоха.

– Волнуетесь? – спросила Наталья.

Она волновалась, к чему лукавить?

– Есть немного, – кивнула Наоми. – Это новое для меня место.

– Оставьте тревоги, – сказала Наталья. – Уверяю, что в этих стенах вас никто не тронет.

Растерянность и изумление Наоми поумерились под ободряющим взглядом и кроткой улыбкой хозяйки кабинета.

– Госпожа депутат, – в голосе гостьи ещё чувствовалось волнение. – Я безмерно благодарна, что вы пригласили меня. Для меня каждое выступление важно. Возможность обсудить программу дальнейших действий, рассказать правду людям.

Покровская рассмеялась.

– Прошу, не нужно этих титулов, – сказала она. – У меня от них голова кружится. Зовите меня просто Наташа, – Покровская приблизилась к девушке вплотную и взяла её за руки в знак доверительного общения. – К тому же основная заслуга не моя, а моей дочки. Это она познакомила меня с вашими выступлениями. Мы политики иногда, к сожалению, не видим широкой картины, которая даёт объективную истину.

Наоми впервые за разговор смогла улыбнуться. Невежливо всё-таки стоять мраморной статуей.

– Может быть, на это просто требуется больше времени? – спросила девушка. – Возможно, промедление – это не плохо. Нельзя нестись вперёд без тормозов за эфемерной идеей. Нужен спокойный, трезвый анализ и только потом решение.

– Действительно, если бы могли спокойно подумать, – вздохнула Наташа.

Открылась дверь, вошла Надежда с подносном, на котором стояли две чашки кофе.

– Знаете, я безумно люблю caffe di lungo, – сказала Наташа. – Итальянский кофе с пеночкой. Очень бодрит перед трудной работой.

Наоми взяла свою чашку и сделала глоток. Кофе действительно бодрил, хотя, возможно, это было самовнушение после успокаивающего тона Наташи. Здесь действительно было очень хорошо и спокойно. Наоми очень не хотела бы ошибиться в своём выборе. Она считала борьбу сутью жизни, и по-настоящему перерыва для неё никогда не будет. Она брала свои страдания и переносила их. Правда и честность приблизили её к самым ценным отношениям. И она точно знала, что если бы нуждалась в помощи, то есть много людей, которые защитили бы и поддержали её. Это шло в обоих направлениях. Она пожертвовала всем, что у неё было, ради своих идей и ради людей, которые этого стоят. Сейчас каждый день – это битва, но жизнь стоит того, чтобы за неё бороться. Она хорошо знала это и подсознательно чувствовала, что Наташа такая же. Если бы они подружились, она смогла бы многому научиться у неё. Возможно. Иногда всё-таки ей не хватало рациональности.

Материалы дела Заутера Штильхарт изучил ещё по дороге. Атташе по науке был найден мёртвым в своей служебной квартире. Заутер не вышел на работу и не отвечал на телефонные звонки с самого утра, что заставило коллег отправиться на поиски. После того, как они постучали в двери его рабочей квартиры, им никто не ответил, и тогда сотрудники посольства вызвали полицию. Зайдя в квартиру, на полу они обнаружили лежащее на спине бездыханное тело дипломата. Всё как в бульварном детективе. Никаких следов борьбы или пыток. С виду тихая, спокойная смерть. Вот только такая тихая спокойная смерть была не единственной. И жертва тоже дипломат. Если это совпадение, то совершенно необычайное. Если это убийство, то совершенно бредовое. Кому могли помешать атташе по науке? Если только это не чей-то заранее заготовленный план. А если был заготовлен план убийства, то был и заготовлен план расследования. Убить дипломатов с такой наглостью можно только из-за чего-то очень серьёзного.