Андрей Волков – СOVERT NETHERTWORLD 3 Предверие бури (страница 10)
А вот для тех депутатов, для которых «золотая ложка» прошла мимо их уст, теперь важно было сохранить свои интересы за счёт противостояния первой группе и создания объективных условий, когда с их мнением тоже будут считаться.
Покровская это прекрасно понимала. Не за горами был момент, когда дебаты станут принимать высокий градус накала. Наступало время договорённостей, интриг и компромиссных решений. Наташе нужно было пройти между враждующими сторонами и сохранить почтительность и к тем и другим.
Иногда во время долгих заседаний комиссии ей начинало казаться, что бесконечные споры «за» и «против» инспирированы какой-то внешней силой, которая хочет стравить друг с другом депутатов, на самом деле дирижируя ими. Вот только кто стоит за этим? Разобраться бы, чтобы знать, в каком направлении работать.
Иначе какой смысл в этих бумажках? Её в прошлый раз послушали, но послушают ли в этот? Историю с голосованием по цифровому распределителю она списывала больше на удачу, чем на собственные способности. Хотя после того, как подобный закон был введён в Директории, государственное телевидение Великоруссии называло её не иначе как спасительницей Отечества, а оппозиция обожала её за то, что она проявила волю в отстаивании своей позиции и свободы совести.
Наташа одёрнула платье. Сегодня она не только оделась, но даже причесалась так, чтобы раздразнить депутатов, предварительно ещё и надев совсем новые жемчужные серёжки. Всё, чтобы показать, что она настроена по-боевому. Она знала, что в политике каждая мелочь имеет значение и свой символизм. Даже причёски. Утром, когда она уходила из дома, дочка каверзно ухмыльнулась: «Никогда не думала, что в прокуроре может жить пламенная революционерка».
Наташа засмеялась тогда, но сейчас слова дочери эхом отдались в её голове. Чёрт её дёрнул возиться с этой комиссией, да ещё она почему-то решила, что предложит свой экологический проект. Хотя было ясно, что над налогом работали матёрые юристы разных стран, прописавшие всё так, что подкопаться было сложно даже к самым очевидно несправедливым вещам, поскольку они были доходчиво объяснены и чрезвычайно убедительны.
Может, она вообще делает из мухи слона? Не слишком ли она зашлась в приверженности справедливости? Многие полагали, что председатель комитета по международным делам в силу своих горячих убеждений истинно верит, что красота государственной системы проявляется в постоянном её улучшении. В такие минуты ей очень хотелось превратить своё лицо в непроницаемую маску. Слишком уж часто приходилось себя сдерживать.
Впрочем, сегодня от неё этого впервые за много дней не требовалось. Сегодня в парламенте выступала Наоми Зибель – климатический скептик из Германии. Она выступала против экологоцентризма и климатического алармизма, распространяя «климатический скептицизм» на своём YouTube-канале, став звездой среди консервативно мыслящей молодежи. Впервые о юной немке Наташа узнала от дочери, когда та узнала о новой работе Покровской в комиссии по треклятому налогу. В один из вечеров, которые они проводили за чаем, дочь прокрутила пару роликов и, изучив Наоми и её работы на тему разумной экологии, Наташа решила, что, в общем-то, неплохо пригласить девушку выступить на заседании комиссии, так сказать, освежить бесконечные «нудные дебаты ни о чём». Ох, и сколько она получила за эту свою идею. Особенно в прессе. Но коллеги, скрипя зубами, согласились. Это была её крошечная, но победа. Мало-помалу Наташа начинала получать удовольствие от своих полномочий. И даже возможность «дёргать за усы» коллег доставляла ей радость. У депутата было меньше ограничений для самовыражения.
Однако в Наташе, возможно, от прошлых времен всегда сидело специфическое чувство самосохранения, которое сегодня почему-то вдруг особенно обострилось. Неизвестно почему, сегодня утром её охватил необъяснимый страх, от которого захотелось немедленно отменить заседание или просто не пойти на него. Но этот страх моментально прошёл. Она умела контролировать его. Будет контролировать и сейчас.
Она вновь вспомнила и мысленно повторила в первоисточнике своего любимого Данте:
Наташа расправила плечи, потерла замерзшие руки, в последний раз поправила прическу. Она понимала, что должна быть безупречной в Думе, чтобы диктовать коллегам свою адженду в том диком лесу, дремучем и грозящем, чье уныние она в своей памяти несла. Всё будет правильно.
Наоми Зибель смотрела через иллюминатор снижающегося самолета на массивные хвойные леса, от густоты своей казавшиеся чёрными. Маленький аэробус приступил к снижению, и стюардесса на трёх языках вежливым голосом объявила, что примерно через тридцать минут они приземлятся в аэропорте «Пушкин» – одной из трёх воздушных гаваней столицы Великоруссии.
Когда её пригласили выступить с речью в парламенте или, как здесь говорили, думе, Наоми без колебаний согласилась. Она всегда цеплялась за любую свободную площадку в то неспокойное время, когда цифровые гиганты вводили рестрикции за любое мнение, альтернативное общепринятой точке зрения. В независимости от вопроса. К тому же с Великоруссией она уже имела дело, точнее, с её главным международным информационным ресурсом – каналом GRT, журналисты которого с большой охотой брали у неё интервью без каких-либо купюр. А страшных великорусских казематов и неуловимой ГРУ Наоми не опасалась.
Она вообще ничего не опасалась с тех пор, как год тому назад сбежала из дома, устав слушать бесконечную панику родителей о том, что нужно экономить воду, свет, отказаться от газа. Последней каплей для неё стало семейное требование отказа от мяса и переход к веганству. Вот почему в один из дней она собрала свои вещи и ушла одна ночью. Родители, как это водится, объявили её в розыск, но она сумела убежать от преследования. Ночевала на вокзалах, в трущобах. Пока, наконец, не сумела купить на оставшиеся деньги авиабилет из Берлина в Лос-Анджелес. Улетев на другой край света в надежде, что там её оставят в покое и позволят жить своей жизнью. Прилетев в Лос-Анджелес, Наоми тогда добралась до маленького городка в южной Калифорнии, на самом берегу океана.
Первое время ей пришлось спать под открытым небом, на горячем песке, под шум океанского прибоя. Ей ужасно нравилась такая жизнь: ночевать на пляже, делать, что хочется и когда хочется. И больше всего ей нравилось, что она не следует конформизму, не учится в каком-нибудь университете, где рафинированная молодёжь и важная профессура кричат о глобальных катастрофах и кризисах, вводя в панику неподготовленного обывателя, или работает в каком-нибудь унылом офисе с подобным же, ибо другого ныне в общественном понимании не существовало. Планета гибнет, и мы все умрём. Реальных же действий никто не предлагал. Только паника.
Мало-помалу она завела пару-тройку друзей в этом городке, которые ей помогали. Она поселилась в маленьком расселённом домике на первое время и решила начать свою главную деятельность, о которой долго мечтала. Стала вести свой влог на ютубе для таких же молодых людей, как она. Главный её принцип был – борьба против паники, борьба за разум.
Поэтому она была польщена, что пригласил её не кто-нибудь, а Наталья Покровская, ответственная в их парламенте за всю международную повестку. Для Наоми она была одним из примеров для подражания. Зибель, как и многие другие, была покорена историей Покровской, её приключениями в Канаде и смелой позицией по закону о приватности в интернете. Наоми, как и многих молодых людей, очень заботил вопрос сбора данных, и она была благодарна Наталье, что закон, который могли бы использовать как фреймворк для других государств, не прошёл в Великоруссии. Вот почему она решила поехать туда, несмотря на опасность, что её найдут родители. К тому же поездка в Великоруссию скрашивала расстройство от недавнего репортажа на одном из глобальных телеканалов, где девочку назвали куклой-марионеткой в руках консерваторов.
Ей до этого было всё равно. Она призывала остановиться на секунду в бесконечной беготне и панике и подумать, а что делать, чтобы избежать катастрофы.
Однако надо сказать, что сделать это было весьма сложно. Панике поддавались даже самые светлые головы того времени. И оно понятно, ведь в мире, который только что пережил пандемию, без всякого преувеличения творилась по-настоящему глобальная неразбериха. Глобальная открытость из-за «зелёного призрака» уступила место протекционизму с национальным эгоизмом, и под каким флагом будет продолжаться глобализация, ещё никто не знал.
США позиции сдавать не хотели, и новый вице-президент Джаспер Ричмонд объявил очередную войну глобальному потеплению, надеясь объединить либеральный Запад вокруг общего вызова. Западная Европа вроде бы клялась в соблюдении атлантических ценностей, но платить за эти ценности не желала, предпочитая наравне с «энергией будущего» традиционный газ, прокладывая трубопроводы из Великоруссии, минуя терзаемую войной Понти́ю. Международная политика из привычного состояния упорядоченности сжалась и готова была рассыпаться на множество частей. Но не это главное, а главное то, что над народами глобального мира нависла угроза всеобщей войны всех против всех. Все ждали, что будет делать Великоруссия – единственная страна, способная предложить альтернативный глобальный проект. И по иронии судьбы именно в Великоруссию летела Наоми, угодив, сама того не зная, в самые жернова закулисных интриг международной политики.