62. Многое объяснил [нам] управитель Филипп, а кроме того, передал, что изваяние змея[1266] – это изображение Аркадия, но указание на его брата Гонория, царствовавшего в Риме. Из этого места и немало прорицаний случилось и до нас, и до сего дня. А расположенная над статуей змея гиена прибыла из Антиохии Первой в Константинополь при Константине [I] Великом, как объяснил вышеупомянутый Филипп[1267].
63. На Ипподроме произошло множество убийств и злодеяний, особенно во времена до нас. Но и при нас[1268] там был сожжен монах Анастасий[1269], возражавший императору в вопросах истины.
64[1270]. Когда Евдокии Афинянке выпало по жребию предстать на состязании, она благодаря красоте сподобилась удачи[1271], и поэтому, услышав о необычной удаче родственницы, ее братья попытались приехать к ней с семью философами и попросили о милости переменить их несчастье на счастье. А император Феодосий [II] правил колесницей на Ипподроме, чтобы угодить философам. И кто бы из них не стал участвовать? Было же их числом 7: Кран, Кар, Пелопс, Апеллес, Нерва, Сильван, Кирб. Они были на Ипподроме с императором, чтобы посмотреть на Олимпийские игры. А император Феодосий, видя, что философы удивляются, говорит им: «О философы, раз вы удивляетесь, значит, вы перефилософствованы». Тогда один из них, по имени Апеллес, сразу же ответил: «Не диво для меня наездник на конях (?), ведь я точно знаю, что кони станут наездниками людей, когда прекратятся Олимпийские игры, и это диво померкнет». Нерва ответил: «Дурной это знак (στоιχεῖоν) для столицы, ибо я вижу, что волшебная статуя (στоιχεῖоν) совпадает с ее значением (στоιχεῖоν)». Сильван, увидев с юга наверху статую, подогнувшую колено, сказал подобно …, говорит: «Хорош скульптор, ибо будут после этого бесплодные годы». Кирб же, видя [статую] Демоса, сказал: «О народ (δῆμоς), из-за которого палачи (δήμιоι) будут в изобилии». Пелопс, увидев стартовые решетки для коней, спросил: «Чья это загадка?» Когда же Феодосий ответил: «Константина», тот сказал: «Или философ не настоящий, или император не подлинный». Ведь философ увидел некую женскую статую, исписанную с четырех сторон знаками зодиака, и сказал: «О четырехпредельный, от которого будут Константин и беспредельные». А Кар, которого философы побуждали высказаться, говорит: «Несчастливым мне все это кажется, потому что если эти статуи, когда их испытают, окажутся правдивы, то почему вообще Константинополь еще стоит?» Кран же, которого называли главой афинской философии, разговаривал с насмешливой улыбкой. А когда император стал спрашивать: «Что за причина этого?», <тот ответил>: «Достаточность», больше смеясь, чем насмехаясь. Тогда препозит Наркисс[1272] дал философу пощечину со словами: «Солнцу отвечай как Солнцу ты, мрак». А когда тот подставил и другую щеку, снова ударил его Наркисс. Философ же сказал Наркиссу: «Не ради тебя скажу я, но потому что меня смущают надписи». Загадка же Крана такова: попросил он у императора разрешения осмотреть статуи на Ипподроме и по приказу императора тотчас выбрал [одну]. А там есть статуя мужчины, с шапкой на голове, но при этом совершенно голого и прикрытого только на причинных местах. Когда же философ спросил: «Кто это поставил?», некий чтец сказал, что «это поставил Валентиниан». Тогда философ спросил: «А когда [поставили] осла?» Когда же тот ответил: «Вместе с ним», он сказал: «Некогда осел будет как человек. Ох, беда, что человек следует за ослом!» Но пусть это не станет пророчеством![1273] Эту загадку, которую разрешил Кран, обнаружил в свитках Льва [I] Великого астроном Лигурий[1274], консул того же императора Льва.
65[1275]. При Анастасии [I] Асклепиодор[1276], увидев большую статую на Ипподроме, державшую руку у лица, сказал: «О горе, ведь это все нужды людей, сбродившие в заботу одного человека!» И кто-то показал ему надписи на мраморе, а он, когда прочел их, сказал: «Хорошо бы не дожить до того, когда это произойдет, так же как и мне было бы лучше этого не читать».
[Статуи императоров]
66. Следует знать, что статуя, называемая Тавром[1277], – это Феодосий [I] Великий. Там император некогда принимал правителей народов. Прежде была она серебряной, как учит нас Созомен[1278]. А Климент[1279] говорит, что похожие разнообразные мраморные статуи – Константина [IV], сына Константа [II].
67[1280]. Так называемый Питтакий – это Лев [I] Великий, которого многие называют Макелларием. Там происходили императорские приемы. Но был там некогда и дворец, стоявший близ старой церкви святой Ирины, как рассказывает Иоанн Диакриномен.
68. Следует знать, что так называемый Августей получил последовательно три статуи. Во-первых, Константина [I], где были еще пять императорских [статуй] под колонной: Констанция [II], Константа [I], Константина [II] и Лициния, а позднее – и Юлиана. Так вот, при Феодосии [I] Великом ей на [той же] колонне наследовала другая статуя, тоже серебряная, а также статуи Аркадия и Гонория, у подножья, как рассказывает Феодор[1281]. А в произведении Созомена говорится, что то, что сейчас там видно, – это Юстиниан [I][1282].
68а. Самая большая статуя на Форуме, как рассказывают Феодорит и Евсевий[1283] – в тех книгах, где они, как кажется, заблуждаются[1284], – это статуя язычника, которую освятил молитвой и поставил блаженный Константин [I]. А в трудах Аполлинария[1285] и Александра[1286] говорится, что это Константин [I] Великий, как объясняет и летописец Милихий[1287].
69[1288]. Треножник на Большом Стратигии, как рассказывает Промунтий[1289], – это Александр Македонский. Убедился же он в этом на основании надписей, и те, кто сведущ в его писаниях, а особенно кто разбирается в гаданиях, признают, что это Александр. Он же пишет, что святой Константин [I] построил там первый форум в этом Городе.
70[1290]. Так называемый Филадельфий – это сыновья Константина [I] Великого. Один из них прибыл из Галлии в Константинополь после смерти отца, и после пышной встречи они от большой радости обнялись. И тотчас поставили в Городе свои статуи, передающие эту сцену. [Там] также статуя Юлиана и его супруги Анастасии, которую он прогнал с царства за то, что она была христианкой[1291]. Она постриглась в Промунтском монастыре, а эти статуи хранятся поныне в Филадельфии.
71[1292]. На так называемом Ксиролофе, как рассказывает Диакриномен, есть статуя Феодосия [II] Младшего, а также Валентиниана [III] и Маркиана, под колонной. Когда же случилось землетрясение, статуя упала. И, как рассказывают, подняли ее над[1293] семью колоннами, а <статуи> Маркиана и Валентиниана вернули в Трибуналий[1294].
[Общественные постройки]
72. Так называемый Неорий, он же Аркадий. Его обстроил Конон [Лев III], обнаружив, что это место было отделано величайшими трудами Константина [I] Великого. Там прежде существовали и рынки морских товаров, а при Юстиниане [II] они были перенесены в гавань Юлиана.
73. Зевксиппом называется баня Севера, ведь она построена Севером. Вместе с ней его первой постройкой в скором времени стал также Ипподром. Константианы[1295] построены Константином [I] Великим, равно как и так называемая Фосса. А многочисленные, достойные восхищения статуи в Константианах упали.
74. Акведук построен арианином Валентом[1296], как пишет Феодор[1297], цистерна Базилики – Константином [I] Великим[1298], а покрытая золотой крышей[1299] [Базилика] – Лицинием, по наказу Константина [I][1300]. Сидящая бронзовая статуя у Большой цистерны – Феодосия [I] Великого[1301]. Статуя за Магнаврой, у восточной части террасы Илиака, – безумного Фоки: относительно ее установки в седьмой год своего царствования он выказал большое рвение. [Был] один монах из монастыря преподобного Феодора, называемого Сикеотом[1302]. Ведь и сам блаженный Феодор жил во дни этого Фоки, при Фоме [I] Новом[1303], патриархе Константинопольском, который беседовал с ним, упрашивая преподобного Феодора, чтобы тот велел Фоке прекратить произвольные убийства. Так преподобный и сделал: он принялся убеждать императора не обходиться с подданными бесчеловечно. Император же попросил, чтобы [святой] отец совершил [крестное] знамение над его подагрой, – и тогда он прекратит массовые убийства. По молитве преподобного, тот исцелился от болезни, но так и не прекратил убивать. А вышеупомянутый монах дерзнул сказать кому-то о Фоке, что в это время тот умрет страшной смертью[1304]. Тогда Сергий, ставший епископом после Фомы Нового[1305], был еще монахом (ведь и он откровенно говорил с тем монахом). Итак, дошло это до ушей императора Фоки, пока его статую еще отливали. И так радел он о постановке этой статуи, что, как рассказали жившие тогда, совершал все больше и больше убийств. Очень много денег жаловал он работавшим там, чтобы они поспешили, но через 18 дней после установки этой статуи он был свергнут с царства, не получив за свои деяния ничего лучше, чем горькую смерть.
Магнавра. Реконструкция А. Бергера
[Статуи]
75. В так называемом квартале Маринакия стояла статуя, с которой случилось удивительное происшествие. Ведь когда произошло землетрясение и все это место было разрушено до основания, а эта статуя упала с колонны вниз, то стала прямо, как рассказывают наши предшественники[1306]. Когда же эту статую попробовали снова поднять наверх, она так и осталась [на земле], так как была очень тяжелой, причем это происходило, как рассказывают, много раз. А мы обнаружили, что это статуя Валентиниана [III] Младшего: как разъяснил тогда один философ, эта статуя особенная по причине несправедливой смерти Валентиниана Младшего, хотя до той поры эту смерть считали справедливым приговором [из-за] казни Аэтия[1307].
