Андрей Виноградов – Легенды Царьграда (страница 20)
10. Когда возвели своды правых и левых хор и перекрыли их коробовыми сводами[1018], было решено привезти милиарисии из дворца распорядителю[1019], потому что была суббота. Шел уже третий час дня[1020], и Стратигий приказал рабочим и мастерам[1021] идти на завтрак. Спустился и вышеупомянутый Игнатий, первый строитель и механик, оставив своего сына наверху – там, где возводили верхнюю правую часть хор, – чтобы тот присматривал за всеми строительными инструментами. Мальчику же было лет четырнадцать. Так вот, когда мальчик [там] сидел, явился ему евнух, облаченный в сияющие одежды и прекрасный видом, как будто посланный из дворца, и говорит отроку: «Чего ради не завершают скорее Божье дело трудящиеся, но оставив его, отправились есть?» Мальчик отвечает: «Господин мой, они скоро придут». Тогда тот снова говорит: «Пойди позови их, ведь я спешу скорее закончить постройку». Когда же мальчик попросил его не уходить, чтобы не пропали все инструменты, евнух ответил: «Ступай быстрей и скажи им скорее прийти, а я клянусь тебе, чадо, так: во имя строящейся ныне Святой Софии, которая есть Слово Божие, я не отойду отсюда, ибо Божие Слово поставило меня здесь служить и охранять, покуда ты не вернешься».
Услышав это, мальчик побежал, оставив ангела Господня сторожить на хорах здания. Спустившись и найдя своего отца, начальника стройки, вместе со всеми остальными, мальчик рассказал им все. И отец, взяв мальчика, повел его на царский завтрак, ведь император тоже был там на трапезе в молельне Иоанна Предтечи, что у орология. А император, услышав рассказ мальчика, позвал всех своих евнухов и стал показывать их ребенку по одному, спрашивая: «Не этот ли?» Но мальчик воскликнул, что никто из них не выглядит как тот евнух, которого он видел в храме. Тогда император понял: «Это ангел Господень, и слова и клятва его известны». Когда же мальчик сказал, что тот был в белых одеждах, что от его щек исходил жар и лик его был преображенным, император громко восславил Бога: «Бог благоволит этому делу! В немалом был я раздумье, как же мне назвать храм». И с этих пор храм получил название «Святая София», что означает Слово Божье[1022].
Поразмыслив, император сказал так: «Нужно не позволить мальчику вернуться в храм, чтобы навеки охранял тот ангел Господень, как поклялся. Ведь если мальчик вернется и окажется в здании, то ангел Господень удалится». Когда император посоветовался с лучшими членами сената и священными пастырями, они сказали ему не посылать мальчика на стройку, учитывая клятву ангела, чтобы Божий посланец хранил храм до скончания мира. Император, одарив мальчика и осыпав почестями, отправил его, с согласия отца, в ссылку на Кикладские острова. А слова ангела к мальчику – что он, [посланный] Богом, будет охранять храм, были произнесены с правой стороны от столпа верхней арки, поднимающейся к куполу[1023].
11. Когда же строители дошли до второго яруса, возвели верхние колонны и своды и перекрыли все кругом[1024], император стал печалиться из-за того, что не было у него достаточно золота. И вот, когда в субботу, в шестом часу[1025], уже ко времени позднего завтрака, император стоял на хорах здания, собираясь возводить купол, и всё терзался, явился ему евнух в белых одеждах и сказал: «Что печалишься ты, владыка, о деньгах? Прикажи завтра [кому-то] из твоих вельмож прийти поскорее, и я доставлю тебе чеканного золота, сколько захочешь».
На следующий день появился евнух и застал императора идущим для наблюдения за стройкой. И царь дал ему Стратигия, квестора Василида[1026] и патрикия Феодора по прозвищу Колокинф, который был также префектом[1027], до пятидесяти слуг и двадцать мулов с двадцатью переметными сумами[1028]. Взяв их, евнух вышел через Золотые ворота. И когда они прибыли к Трибуналию[1029], перед посланными предстали чудесно выстроенные дворцы. Когда же они сошли с лошадей, евнух повел их вверх по чудной лестнице. И, достав сияющий медный ключ, он открыл покой, и [там], как рассказывает магистр Стратигий, пол был целиком устлан и заполнен чеканным золотом. Взяв лопату, евнух положил в каждую суму по четыре кентинария золота – всего восемьдесят кентинариев. И отдав им, отослал к императору. Заперев перед ними покой, в котором были монеты, он сказал им: «Вы отвезите это императору, чтобы он истратил на строительство храма». А евнух остался там. Отправившись, [посланники] привезли императору золото, и пораженный император сказал им: «В какое место вы ездили, и кто был этот евнух?» Тогда они поведали ему обо всем: и о местоположении его дома, и о том, что там было золото, рассыпанное по покою в великом изобилии. Император с нетерпением ожидал, что евнух придет к нему, но поскольку тот не появлялся, император послал к евнуху своего аколуфа[1030]. Найдя то место, на котором они видели дворцы, совершенно необитаемым, он возвратился и доложил обо всем императору.
Узнав об этом, пораженный император сказал: «Воистину произошло чудо Божие, чтобы мы знали», и громко восславил Бога.
12. Когда же предстояло завершить святой алтарь и осветить его при помощи застекленных арочных окон, он приказал механику, чтобы свод был сделан одноарочным. Потом, передумав, он приказал сделать двойное окно с двумя арками, чтобы на него не давила тяжесть, так как там не было поставлено подпорок, как в нартексе и по бокам храма. Но остальные строители возражали, что и одна арка осветит алтарь, а главный строитель недоумевал, что ему делать, ибо император говорил устроить то одну арку, то две. И вот в среду, в пятом часу, когда он стоял там в унынии, явился ему ангел Господень в облике Юстиниана, в императорских одеждах и пурпурных сандалиях[1031], и говорит строителю: «Я хочу, чтобы ты мне сделал тройной оконный проем, с тремя отверстиями во имя Отца, Сына и Святого Духа»[1032]. И тотчас стал невидим. Пораженный мастер явился во дворец и сурово возразил императору: «У тебя, царь, нет одного решения: до сих пор ты кричал, чтобы я сделал в алтаре одну арку, в другой раз – две, а когда я закончил эту работу, ты приходишь ко мне и говоришь: освети, мол, алтарь через три арки, ради веры в Троицу». Когда же император осознал, что в этот день и час не выходил он из своего дворца, то ясно понял: «Говоривший с тобой был ангел Господень, и как он сказал тебе, так и сделай».
13. Все столпы [храма] снаружи и изнутри скрепляются железными скрепами, сплавленными [свинцом], так чтобы они удерживали друг друга и не двигались. Поверхность всех этих столпов была обмазана маслом и известью, а снаружи укрепили разноцветные мраморные плиты[1033].
14. Император послал кувикулария Троила, префекта Феодора и квестора Василида на остров Родос, и там они изготовили из глины огромные кирпичи одинакового веса и размера, с таким клеймом: «Господь посреди нее и не поколеблется; Господь поможет ей рано утром»[1034]. И, отсчитав нужное количество, они отправили их императору. Вес же двенадцати таких кирпичей равняется весу одного нашего кирпича, потому что эта глина очень легкая и пористая, белого цвета. Из-за этого возникло народное представление, будто купол сделан из пемзы; но это не так – просто он легкий[1035].
Из них построили четыре огромные арки, а начав выкладывать по кругу купол, клали по двенадцать кирпичей, а между каждыми двенадцатью кирпичами священники творили молитву об устойчивости церкви. И через каждые двенадцать кирпичей строители делали углубление и вкладывали в эти углубления честные и святые мощи различных святых[1036], пока не закончили купол, а он был необычным – устремленным ввысь[1037].
15. После того как завершили изысканную и прекраснейшую мраморную облицовку, [Юстиниан] позолотил и соединения этой облицовки[1038], и капители колонн, и резьбу, и космиты хор, причем как во втором, так и в третьем ярусе[1039]. Все их он позолотил чистым и превосходным золотом, с общей толщиною позолоты в два пальца[1040]. А все своды хор, боковых частей, самого храма, всего вокруг и четырех нартексов и вплоть до окружающих храм дворов он вызолотил ярчайшей золотой смальтой. Пол храма он украсил разноцветным драгоценным мрамором: отполировав [эти плиты], он вымостил его ими. Внешние же помещения и всё вокруг он устлал огромными драгоценными белыми камнями[1041].
16. Святой алтарь [он сделал] из блестящего серебра, плиты преграды и все колонны отделал серебром, вместе с их воротами, целиком серебряными и позолоченными. В святом алтаре он поставил четыре серебряных стола на колонках и их также позолотил. А семь ступеней, на которых восседают иереи, вместе с троном архиерея и четырьмя серебряными колонками он позолотил, поставив по две с каждой стороны, при входе в арку так называемого кругового [обхода], который находится внизу под ступенями[1042], – всё это он назвал «святая святых». Еще он поставил большие колонны, также злато-серебряные, вместе с киворием и лилиями. А киворий он сделал из серебра с чернением[1043]. Над киворием он поместил полностью золотой шар весом в 118 литр золота и золотые лилии в 6 кентинариев, а над ними – золотой крест с очень редкими драгоценными камнями – этот крест весил 70 литр золота.