Андрей Виноградов – Легенды Царьграда (страница 21)
17. И вот еще к какому ухищрению он прибег. Желая сделать святой престол лучше и драгоценнее золота, он пригласил многих ученых и сказал им об этом. Они же ответили ему: «Давайте положим в плавильную печь золото, серебро, различные драгоценные камни, жемчуг, перлы[1044], медь, янтарь, свинец, железо, олово, стекло и весь остальной металлический материал». Всё это растерли в жерновах и, соединив вместе, расплавили в плавильной печи. Когда огонь все расплавил, мастера вынули это из огня и вылили в форму, и многосоставный сплав превратился в бесценный святой престол[1045]. И так затем он его поставил, а под ним поставил колонны, тоже целиком из золота с драгоценными камнями и эмалями, вокруг же – ступени, на которых стоят священники, когда целуют святой престол, также целиком из серебра. А море святого престола он сделал из драгоценных камней и позолотил его[1046]. Ведь кто, взирая на облик святого престола, не поразится!? Или кто сможет постичь, как он изменяется из-за сияния множества цветов. Ведь его облик кажется отливающим иногда золотом, а в другом месте – серебром, в ином же – сапфиром и, короче говоря, лучащимся и блистающим 72 цветами в соответствии с природой [составляющих его] камней, жемчугов и всех металлов.
18. Сделал он и ворота внизу и наверху[1047], числом 365[1048]. На первом входе [от] фонтана он сделал ворота из электра[1049] и в нартексе – небольшие ворота, также из электра. А во втором нартексе он сделал из слоновой кости трое ворот […]и дверей: двое небольших, а посередине между двумя – огромные, из позолоченного серебра, и все ворота позолотил[1050]; внутрь же трех этих ворот вместо простого дерева поместил доски от ковчега[1051].
19. Когда же он захотел и пол сделать из чистого серебра, посоветовали ему этого не делать, чтобы нищие в конечном счете его не украли. А убедили его в этом афинские философы и астрологи: Максимиан, Иерофей и Симвул[1052]. Они говорили, что в последние дни придут царства тьмы и все это отнимется; и по их совету он оставил это.
20. Каждый день император закапывал в землю две тысячи милиарисиев; и когда строители заканчивали вечером свой труд, то срывали землю и находили милиарисии. Это император замыслил для радости и рвения народа.
Материал был скоплен и сложен, как я сказал раньше, за семь с половиной лет. А храм с заботой и большим тщанием строился и был закончен вышеупомянутыми десятью тысячами мужей за девять лет без двух месяцев – итого за 16 лет и 4 месяца[1053].
21. Амвон с солеей он сделал из сардоникса, выложив их также драгоценными камнями, с золотыми колоннами, хрусталем, яшмой и сапфирами; верхние части солеи он обильно отделал золотом. [У амвона] был золотой купол с жемчугами, рубинами и изумрудами. А крест на амвоне весил 100 литр золота. На нем были также подвески и рубины с грушевидными жемчужинами; сверху на амвоне вместо плит ограды была сень, целиком из золота.
22. Само устье колодца было привезено из Самарии; колодец стал называться святым потому, что около него Христос говорил с самарянкой. Четыре медные трубы, которые [император] поставил в Святом колодце, он привез из Иерихона, в подражание тем, которые были у ангелов тогда, когда пали стены Иерихона[1054]. А честной крест, стоящий теперь в скевофилакии, размером в рост Господа нашего Иисуса Христа, как это было точно измерено верными и достойными доверия людьми в Иерусалиме. И поэтому его обложили серебром и различными камнями и позолотили; и до сего дня тот исцеляет болезни и изгоняет бесов. В каждую колонну из тех, что наверху и что внизу, были вложены святые мощи.
23. Сделал он и утварь, целиком из золота, отдельно на двенадцать праздников, в том числе святые Евангелия, рукомойники, сосуды для воды, дископотирии[1055], дискосы; все это он сделал целиком из золота, [украшенными] камнями и жемчугом. А число предметов священной утвари – тысяча. Расшитых золотой канителью с камнями покровов престола – 300, венцов[1056] – 100, чтобы на каждый отдельный праздник были свои; золотых покровцов на потиры и дискосы с жемчугом и бесценными камнями – тысяча; Евангелий, весом по два кентинария, – 24; золотых кадильниц с камнями – 36, золотых светильников, весивших по 40 литр каждый, – 300; золотых паникадил и светильников в виде грозди[1057] для нартекса, амвона и алтаря вместе с двумя гинекитами – шесть тысяч[1058]. Он отписал также 365 имений в Египте, Индии и по всему Востоку и Западу на содержание храма, постановив на каждый праздник давать тысячу мер масла, триста мер вина и тысячу хлебов для предложения. Также он установил ежедневные службы, назначив священников и вплоть до последнего из прислуживающих в храме – тысячу человек; сто певчих женщин, распределенных по двум неделям[1059]. Клиру же он дал комнаты в округе, в соответствии с их чинами, а певицам для жилья – два монастыря[1060].
24. Он сделал пять крестов, по одному кентинарию золота весом, украсив их разнообразными драгоценными камнями, так что они оценивались в восемь кентинариев, а также два золотых подсвечника с камнями и огромными жемчужинами, которые оценивались в пять кентинариев золота, и два других огромных подсвечника из резного хрусталя, с золотыми подставками, оцененными в один кентинарий золота. Сделал он и четыре позолоченные свечи с камнями, стоимостью в один кентинарий, чтобы они стояли на золотых и хрустальных подсвечниках. Изготовил он и 50 других огромных серебряных подсвечников, а также 200 серебряных в человеческий рост, чтобы они стояли в алтаре.
25. На амвон он потратил годовую подать, которую получил с целого Египта, – 365 кентинариев. Их он потратил на амвон с солеей, ведь подати он получал до тысячи кентинариев. Ибо Константин Великий постановил брать дань с Сарвара, персидского царя, и со многих других[1061]. А весь храм вместе с наружными и окружающими [постройками] обошелся в сумме в 3200[1062] кентинариев, не считая священных сосудов, остальных предметов и полученных в дар со всей империи золотых монет.
26. Юстиниан один начал и один завершил храм, и никто другой ему не помогал и не принимал никакого участия в строительстве.
Чудо виделось в красоте и разнообразии храма, ибо повсюду он сиял золотом и серебром. Чудно было входящим видеть на полу в многоцветии мраморов вечно текущие воды, словно в море или в реке. Четыре полосы в храме он назвал четырьмя реками, вытекающими из рая, и издал закон, чтобы на них стояли отлученные, каждый соответственно своим грехам[1063]. Устроил он и у чаши кругом двенадцать водопроводных труб[1064] и каменных львов, извергавших воду для омовения простого народа[1065]. А с правой стороны правого гинекита он устроил «море», [глубиной] до пяди, чтобы [туда] поднималась вода, и одну лестницу, чтобы священники проходили над «морем». Напротив он поставил емкость для дождевой воды и изваял двенадцать львов, двенадцать барсов, двенадцать газелей, орлов, зайцев, тельцов и воронов – также по двенадцать; и из их глоток извергалась вода при помощи специальных устройств, только для омовения священников. Он назвал это место Леонтарием, а митаторием[1066] – тот прекрасный позолоченный покой, который он построил там, чтобы по пути в храм отдыхать там. Кто же опишет красоту и величайшее великолепие этого храма, покрытого золотом и серебром от крыши до пола?
27. Закончив со строительством храма и священными подношениями, 22 декабря он проехал в торжественной процессии от дворца до ворот Августея, выходящих к орологию, восседая на колеснице с четверкой коней[1067], и принес в жертву 1000 быков, 6000 овец, 600 ланей и 1000 свиней, птицы и петухов по десять тысяч. Также он раздал бедным и нуждающимся 30000 мер хлеба. Все это он раздавал бедным в тот день до трех часов[1068].
И тогда император Юстиниан вошел внутрь с крестом и патриархом Евтихием[1069]. Вырвавшись из рук патриарха, от царских ворот[1070] он добежал один до амвона и, простерши руки, произнес: «Слава Богу, удостоившему меня свершить такое деяние[1071]. Я победил тебя, Соломон!»[1072] И после этого входа он устроил консульскую раздачу[1073] и раздал народу три кентинария [золота], которые магистр Стратигий сыпал на землю. А на следующий день он совершил открытие храма, принеся столько же и даже больше всесожжений, и до Богоявления в течение пятнадцати дней угощал всех, устраивал раздачи и благодарил Господа. Так он завершил свое вожделенное деяние.
28. Невиданный купол, построенный Юстинианом Великим, а также драгоценный, удивительнейший и великолепнейший амвон с солеей и многоцветным полом храма простояли 17 лет[1074]. После смерти Юстиниана [I] к власти пришел Юстин [II], его племянник, и во второй год его правления, в четверг, в шестом часу дня, случилось так, что упал купол и разбил изумительный амвон и солею, вместе с сардониксами, сапфирами, перлами, жемчугами, золотыми плитами, хрусталем, серебряными колоннами и драгоценным полом[1075]. Но четыре арки, колонны и остальное здание остались непоколебленными.
Этот император пригласил работавшего там механика, который был еще жив[1076], и спросил у него, что привело к обрушению купола. А тот, как рассказывают, ответил: «Твой дядя поспешно убрал деревянные подпорки, которые были в куполе[1077], и быстро украсил его мозаикой. Кроме того, он сделал его высоким, чтобы он отовсюду был виден, а мастера, обрубая леса, бросали их вниз, так что от их тяжести фундамент треснул, и купол обрушился». Тогда строители обратились к императору и сказали: «Если прикажешь, владыка, чтобы купол стал более плоским, как кимвал, то пошли на остров Родос, как сделал и твой дядя, и пусть привезут кирпичи, равные по весу тем, что были раньше, из той же глины и с тем же клеймом»[1078]. Император приказал, и кирпичи привезли с Родоса, как и в первый раз. И так вот купол снова был возведен. Сократив высоту купола по сравнению с прежним на 5 саженей[1079], они сделали его в форме тимпана[1080]. Опасаясь, как бы он вскоре снова не обрушился, они оставили балки и кружала на опорах на год, пока не убедились, что купол затвердел. Но амвон и солею [Юстин] не мог сделать столь дорогостоящими и драгоценными и сделал их более дешевыми, из камней и колонн, окованных серебром, с серебряными плитами ограды, занавесами и серебряными перилами, вместе с солеей. Купол же амвона он не захотел делать, по его словам, из-за больших расходов. А для пола он не смог найти таких разноцветных и огромных плит и послал патрикия и препозита Манассию[1081] на Проконнес напилить там мрамора, по цвету похожего на землю, и зеленого, похожего на реки, впадающие в море[1082].