Андрей Васильев – Точка отсчета (страница 6)

– Не первый. Только люди с годами умнеют, а этот, похоже, наоборот, дуреет. Причем чем дальше, тем сильнее.

– Ты про его «романтик»? – лицо Олега расплылось в улыбке – Да ладно тебе. Ну да, разница в возрасте у них, конечно, есть, но не прямо ужас-ужас какая. Ну, и потом – она девчонка сильно умная, такой мозги не запорошишь. Так что если она с ним любовь крутит, то исключительно по доброй воле.

– Тебе легко говорить, а у меня от этой лирики только дополнительная головная боль. И без того мы с медиумами не сильно ладим, а тут еще наш Ромео отметился.

Речь шла про стремительно разворачивающийся роман Баженова и Аглаи, доброй и милой девушки, которая приходилась дочерью Анне Алексеевне Рощиной, одному из трех обитающих в Москве истинных медиумов. Истинному – то есть не тому, который по телевизору руками водит, перемежая сие действо воплями вроде «зрю», а настоящему, способному видеть прошлое и даже будущее.

Аглая из сначала неуклюжего подростка, а после привлекательной барышни, к восемнадцати годам превратилась в ослепительную красавицу из числа тех, про которых говорят «глаз не отвести». Впрочем, помимо этого она еще и в профессиональном плане подавала огромные надежды, по крайней мере ее мама была уверена, что со временем талант дочери превзойдет ее собственный.

И все бы ничего, но Баженов, который на Аглаю глаз положил с давних времен после того, как та миновала совершеннолетие, принялся за ней ухаживать. Причем не в своей привычной манере, той, которая укладывалась в формулу «ну чего, пивка и ко мне», а красиво, с цветами, походами в кино и прогулками по Москве. Сначала Олег все это серьезно не воспринимал, разумеется, но после того, как Славян начал менять футболки каждый день, а не носить их неделями и верной «косухе» предпочел весьма приличную куртку, всерьез проникся ситуацией, поверив, что старый друг, похоже, всерьез влюбился.

Да все бы и ничего, хорошо людям друг с другом – и славно. Но тут в дело вмешалась мама Аглаи, которой не очень понравилось, что ее дочь всерьез увлеклась Баженовым. Привязанность ее дочери к Славяну, та, что когда-то ей воспринималась как юношеская блажь, сейчас начала принимать вполне реальную форму, ведущую к весьма неприятным последствиям. И дело тут было даже не в возрастной разнице, в мире Ночи это вообще величина относительная. Все знали историю о том, как вурдалак Аристарх, который Ивана Грозного помнил, в девятнадцатом веке с одной юной ведьмой амуры крутил, причем с его стороны все было вполне серьезно. С ее, правда, не очень, отчего в результате обескровленный труп юной прелестницы был обнаружен городовыми на берегу Яузы.

Нет, Анну Алексеевну не устраивало то, кем работает избранник ее дочери. Она прекрасна знала, кто такие милиционеры с Сухаревки и чем они занимаются, потому прекрасно осознавала, чем именно эти отношения могут кончится. Добро еще, если смертью Славяна и разбитым сердцем Аглаи, это ладно. Но ведь может быть и хуже, может выйти так, что его через нее захотят прижать.

Да и финансово потенциальный зять был, мягко говоря, не сильно обеспечен, не говоря уж о том, что у него отсутствует личная жилплощадь.

И вот какой матери такое счастье надо?

Отношения с Анной Алексеевной стремительно ухудшались, а, с учетом того, что два других медиума отдельских на нюх не переносили, Морозов и компания в ближайшем времени могли потерять один из своих рабочих инструментов. Да, не самый важный и эффективный, но все же? Опять же, по городу могли поползти неприятные слухи, а они никому никогда не нужны.

– Саш, пусть это будет нашей самой большой проблемой – произнес Ровнин, снова вставая со стула – Да и потом – от встреч под Луной до ЗАГСа дорога длинная. Да и не слыхал я о том, чтобы сотрудники отдела на подопечных женились. И приказы руководства, думаю, тут не при чем. Есть у меня ощущение, что такие браки кто-то другой останавливает.

– Кто другой.

– Кто-то – и Ровнин опять ткнул указательным пальцем руки в направлении потолка – Кто за нами присматривает.

– Было такое – возразил Морозов – В девятнадцатом веке один из наших на ведьме женился. Она силу свою в гвоздь загнала и ее после этого из ковена выгнали. И в двадцатых годах один парень с волкодлачкой законным браком сочетался, мне тетя Паша рассказывала. Но там все плохо кончилось, парень тот ходоком оказался, вскорости с какой-то девкой жене изменил, та их застукала, обоих порвала на лоскуты и из города сбежала.

– Не знал – впечатлился услышанным Олег – Но интересно.

– Чего ж тут интересного? Этот засранец и сам погиб, и девку под смерть подвел, и с волкодлаками отношения наверняка здорово испортил. Ясно же, что вожак стаи озверел после случившегося.

– Сам факт любопытен. Ладно, пойду. Если что любопытное узнаю – позвоню.

– Ключи вернуть не забудь – рявкнул Морозов – Где взял – туда положь! И перстень потом тоже.

В антикварной лавке, как всегда, было тихо, мирно и покойно. Олегу вообще тут очень нравилось именно поэтому. За окнами шумел мир, в котором все ежеминутно менялось, а тут время остановилось, казалось, навсегда. Кстати, возможно, именно поэтому, приходя сюда Ровнин всякий раз ощущал себя тем самым юношей, который тут впервые оказался уже почти десять лет назад. Там, за дверью, он тот, которым стал, а здесь – тот, которым когда-то был.

– Мишенька, у нас гость – выглянув в торговый зал, произнес сухенький старичок в очках на носу – Да какой! Добрый день, Олег!

– Да уж скоро вечер – широко улыбнувшись, возразил оперативник, подходя к антиквару, который, кстати, тоже совершенно не изменился за прошедшие годы – Добрый день, Вениамин Ильич. И вам, Михаил Игнатьевич, мое почтение.

– А мы как раз чайком решили побаловаться – сообщил ему второй антиквар, щекастый и пузатый – Как знали! Надеюсь, ты разделишь с нами трапезу?

– Почту за честь – мигом ответил Ровнин – Тем более что я сегодня не обедал.

Что Олегу еще нравилось в этом месте, так это умение его хозяев переходить от «тэйбл-тока», сиречь «застольной беседы», к тому делу, за которым посетитель пришел. Казалось бы пустяк, а на практике данный талант далеко не всякому дан.

– Так чем ты нас сегодня порадуешь? – допивая вторую чашку, поинтересовался у оперативника Вениамин Ильич – Скажу честно – через наши руки проходит много забавных вещичек, но самые любопытные из них сюда приносишь именно ты.

– Да вот, перстенек – достал Ровнин из кармана лежал означенный предмет – Уверен, что за ним стоит любопытная история.

– Ну-ка-ну-ка – Михаил Игнатьевич забрал у него украшение и повертел его перед глазами – Так-с. Работа немецких мастеров девятнадцатого века. Не потоковое изделие, но и не шедевр.

– Не ошибусь, если скажу, что это дело рук Гайса или кого-то из его ближних подмастерий – перехватил перстень совладелец лавки – Массивность и листья аканта в орнаменте. Он такое творил с той поры, как начал работать с королевским чугунным заводом. Основательный был господин, ничего не скажешь.

– В приданном покойной императрицы Александры Федоровны было немало украшений той поры – заметил толстячок – Будь на месте нашего юного друга кто-то другой, я бы не задумался о подобном, но зная его… Венечка, а не глянуть ли нам на список украшений, которые прибыли в Россию с тогда еще Викторией Алисой Еленой Луизой Беатрисой Гёссен-Дармштадтской?

– А у вас и такой есть? – изумился Олег.

– Разумеется – расплылся в улыбке Михаил Игнатьевич – А как же!

– Надо же!

На самом же деле Ровнин удивлен не было, а задумался он о том, что проницательность этой парочки вполне предсказуема. Эти двое профессионалы высшей марки и наверняка уже поняли, что именно держат в руках. А вот откуда директор рынка Анзорик узнал о том, что это украшение когда-то принадлежало фрейлине императорского двора, да еще предметно – это вопрос, которым тогда никто не задался, а зря. Не исключено, что не случайно к нему этот перстенек попал, а вполне даже целенаправленно, что здорово меняет дело. Ну да, времени не было, а завал по делам присутствовал, но ведь у них всегда все так.

А теперь все, пойди, найди концы.

– Как вообще дела, мой юный друг? – подливая Ровнину чай, осведомился у него антиквар.

– Обычно – улыбнулся Олег – Работа, работа и еще раз работа. Света белого не вижу.

– История моей молодости – печально констатировал Михаил Игнатьевич – Я бы сказал тебе что-то вроде «не повторяй моих ошибок», но не буду. И я не хочу выглядеть ментором, и ты меня все равно не послушаешь.

– Почему? – удивился Ровнин – Когда совет дает мудрый человек, я всегда его рад выслушать. Тем более что, что в Москве людей, чье мнение для меня является абсолютным, не так и много живет. Вы, Вениамин Ильич, Аристарх… Ну, и, наверное, Карл Августович Шлюндт.

– Да, Карл знает толк в этой жизни – согласился с ним толстячок.

– Кстати, видел его буквально накануне – Олег отпил чаю из чашки – С картиной в руках. Хотел было догнать, спросить, что он приобрел, да как-то постеснялся. А жаль. Кто-кто, а он умеет находить то, что упустили все.

Глава третья

– А я не знал, что ты знаком с Шлюндтом – удивился антиквар – Да и с Аристархом тоже. Надо же!

– Ну, с патриархом вурдалаков лично не общался, врать не стану, правда наслышан про него сверх меры. А вот с Карлом Августовичем доводилось беседы вести. В первый раз на похоронах Францева, да и после несколько раз мы пересекались на разных мероприятиях.