Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 52)

— И то, — согласилась с ним Валентина. — Разошлись мы. Паш, чего и где?

— В Тропарево за две недели образовалось три трупа, все с одинаковыми признаками умерщвления — грудная клетка вскрыта нараспашку, как окно. — Пал Палыч поднялся из-за стола и начал расхаживать по кабинету. — Что примечательно — все три убийства территориально произошли в соседних друг от друга домах.

— Мало конкретики, — скептически сморщила носик Вика. — Это может быть и маньячина какой-то. Осень на дворе, обострение…

— Резонно. — Пал Палыч поднял указательный палец вверх. — Кабы не два нюанса. Первый — грудная клетка не разрезана или распилена, а разодрана, как будто когтями. Все мы тут люди опытные, и знаем, что человек даже в безумном состоянии так сделать не сможет. Второй нюанс — никто из соседей никого не видел. Как вы понимаете, покойные не давали вот так просто себя убивать, они кричали и звали на помощь. Возможно, даже сопротивлялись. Народ сейчас разобщенный, на помощь никто не поспешил, своя рубашка ближе к телу, но полицию вызывал и в глазки таращился. Так вот — из квартир погибших до прибытия полиции никто не выходил, даже двери в них не открывались.

— А окна? — уточнил без малейшей иронии Герман.

— Все три случая — в высотках, не ниже десятого этажа, — тут же ответил Пал Палыч. — Камеры, а они сейчас везде понатыканы, ничего не зафиксировали.

— То есть — убивец максимум улететь мог, — пробормотал Герман. — Но и в этом случае он по нашему профилю.

— Есть еще одна деталь, — лукаво сказал Пал Палыч. — Коллеги наши на это внимания не обратили, хотя и занесли эту особенность во все три протокола.

— У тебя и протоколы уже есть? — с уважением протянула Валентина. — Ловко.

— У меня в Тропарево старый друг «на земле» работает начальником следствия, — объяснил оперативник. — Он меня и вызвонил. Им начальство холку мылит, результат требует, а откуда тут ему взяться? Вот он помощи и попросил. Валь, да ты его помнишь — Сашка Южаков. Семь лет назад мы ему помогали, когда в местных прудах лобасту ловили.

— А-а-а! — Валентина заулыбалась. — Это с сединой такой, импозантный? Интересный мужчина.

— Ну да, — подтвердил Пал Палыч.

— Деталь, — напомнила ему Вика. — Что там, в протоколах?

— Так вот. — Пал Палыч в этот момент был похож на фокусника с цилиндром в руках. — Во всех трех случаях, сразу после того как открывалась дверь, из-за нее выскакивала кошка и убегала вниз по лестнице.

— Оборотень! — предположил Колька.

— Коль, кошек-оборотней не бывает, — объяснила парню Валентина. — Точнее — некоторые сущности перекидываются в кошек, но это для них скорее оболочка, чем второй образ. Оборотни бывают волками, медведями, даже тиграми, но не кошками. Вторая сущность всегда должна быть сильнее первой, человеческой, понимаешь? Кошка тут не подходит.

— Личина кошки — это маскировка, — добавил Пал Палыч. — Потому ее так любят ведьмы. И не только. Ну, коллеги, шевелите мозгами. Кто еще любит кровь и при этом стремится остаться незамеченным? Более того — остается.

— Двоедушник! — в унисон произнесли Герман и Вика, уставившись друг на друга.

— Бинго! — хлопнул в ладоши Пал Палыч. — Стыд вам и позор, долго соображали.

— Я вообще глупость ляпнул, — заступился за коллег Колька.

— Почему глупость? — удивился Пал Палыч. — Вполне разумное предположение, просто ты пока не очень хорошо изучил подвиды нечисти, вот и всё. По крайней мере, ты мыслишь — а это уже неплохо. Да и редкая это дрянь, не так часто встречающаяся.

— Ну, мальчики и девочка, удачной вам охоты. — Валентина встала со стула. — Двоедушники — это не по моему ведомству, так что я остаюсь на хозяйстве.

— Как всегда, отдуваться мне, — Вика вздохнула. — Пойду за плащом.

Колька тем временем припомнил, что о чем-то таком ему говорил Герман, когда они в «Склифе» стрига ловили. И еще он встречал упоминание об этой нежити в одном деле тридцатых годов, но там мало чего написано было, только имена жертв и классическая формулировка «Уничтожен при задержании».

— Двоедушник, — вещал Герман, сидя за рулем отдельского микроавтобуса. — Надо же, давненько у нас с ними дорожки не пересекались.

— И это странно. — Пал Палыч приоткрыл окно и закурил. — По идее, они сейчас должны стать частым видом нечисти. Если не лидирующим.

— Почему? — немедленно полюбопытствовал Колька.

— Давай-ка с общего начнем, а потом и частностей коснемся. — Пал Палыч стряхнул пепел. — Что есть двоедушник? Это человек, у которого две души, причем каждая из них самостоятельна, то есть обладает своим разумом и своей волей. При этом одна из них, та, что изначально человеку досталась — она обычная, может быть чистой, или не очень — как человек жизнь свою живет. А вот вторая — она изначально зла, по-другому не бывает. Причем зла настолько, что не вредить людям не может, особенно после того, как первый раз чужой крови попробует. Не всякий раз такое бывает, но коли уж случится — то всё, не убивать она не сможет.

— А почему? — одновременно сказали и Колька, и Герман, причем последний так умело изобразил интонацию юноши, что Вика расхохоталась.

— Герман! — укоризненно сказал напарнику Пал Палыч и отправил окурок за окно. — А потому, Коля, что ей любить и этот мир, и того, в чьем теле она живет, не за что. В восьмидесяти случаях из ста эти души принадлежат нерожденным детям. И не абы каким, а тем, чьи матери решились на аборт при поздних сроках, месяце эдак на четвертом-пятом, когда делать этого уже совсем не стоит. Душа-то ребеночку уже досталась, а вот жизнь и тело — нет. Вот они и сидят в своей убийце, поджидают более удачливого последователя. А как тот на свет лезет, в него незаметно подселяются.

— Незаметно?

— Совершенно, — подтвердил Герман. — Тут такая штука, Николя, очень непростая. Черная душа всё знает, всё помнит и о соседе своем прекрасно осведомлена, а вот человек, в котором она квартирует, про нее не в курсе. Абсолютно. Вот такой компот.

— Дела, — почесал Колька затылок. — То есть он… Вот же!

— Ну да. — Пал Палыч невесело улыбнулся. — Про то и речь. Раньше-то за абортами следили худо-бедно, а вот теперь… Так что, боюсь, основной всплеск впереди.

— Может, и нет. — Вика с сомнением покачала головой. — Сейчас фармацевтика, в той части, которая касается контрацепции, на таком взлете, что будь здоров. Да и нашей сестре такого не надо. Я вообще не понимаю, какие дуры идут на аборт с эдакими сроками?

— Как же мы его тогда искать станем? — решил перевести разговор со скользкой темы на практическую Колька. — Если даже он сам не знает о том, кто он и что?

— Не поверишь, Коль, — отозвался Герман, заложив лихой поворот. — Ножками и задушевными беседами, как сотруднику следственных органов и положено.

— Ты сам подумай, что можно сделать в этом случае? — мягко посоветовал ему Пал Палыч. — Установочных данных у тебя достаточно, время есть. Подумай. Тебя учили анализировать, сравнивать, планировать и делать выводы — так и занимайся этим. Это ведь обычный преступник, просто без татуировок, золотых зубов и пистолета. Но — преступник.

Колька погрузился в размышления, и уже на подъезде к Тропарево обратился к Пал Палычу.

— У меня два вопроса есть.

— Валяй, — кивнул тот.

— Эта душа, которая черная, она после того, как крови в первый раз попробует, вообще без нее не может? Ну то есть — никак? И насколько ее терпения хватит?

— Молодец, — похвалил его оперативник. — Думаю, больше недели она не выжидала, это для нее предел. Второй вопрос.

— Особые признаки, — помолчав, сказал Колька. — Не может быть, чтобы хоть каких-то не было. Иначе — утопия этого двоедушника найти.

— Снова молодец, — похвалил его Пал Палыч. — Если бы ты знал про них всё, то и план бы сразу сложился. Сейчас у человека, в котором селится нежить, таких примет нет, их стерло время, но вот раньше они у него имелись. Двоедушника можно узнать при рождении. Они всегда появляются на свет с зубами, что большая редкость у новорожденных. Ну и еще пара примет по мелочи — разноцветные глаза и волосы неопределенного цвета. Это все потом сходит, но у тех же акушерок в памяти данные приметы остаются, так что очень может быть, что придется сегодня не только побегать, но и на телефоне посидеть. Вика, если что — это на тебе.

— Хорошо, мой генерал, — отозвалась девушка.

— Значит, мой план такой… — уверенно начал Колька, полученная информация дополнила его логические выкладки.

— Все, дружище, приехали, — расстроил его Пал Палыч. — Вон Сашка стоит, руками машет. Сейчас и проверишь — верно ты все спланировал или нет. И нам потом расскажешь, только честно — совпало то, что мы делали, с тем, что было у тебя в голове.

Друг Пал Палыча, носящий фамилию Южаков, и впрямь был сед, несмотря на нестарый еще возраст. И, судя по всему, достало его руководство и впрямь здорово, поскольку он Пал Палычу разве только что на шею не бросился.

— Паш, выручай, — затараторил он, только обменявшись рукопожатием. — Я спинным мозгом чую — что-то тут не то. Ну не может быть такого, чтобы следов не осталось, особенно если трех человек выпотрошили. А здесь — ни «пальцев», ни следов ног. Да вообще ничего!

— Саш, не трещи, — попросил приятеля оперативник. — Участковый тут как — вменяемый? Не «синяк»?

— Нормальный участковый, — немедленно ответил Южаков. — На редкость. Дома свои знает, людей тоже.