Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 53)

— Вот к нему и пошли, — сказал Пал Палыч. — С него начнем.

Колька радовался — маленькая, а победа. Именно с этого он и собирался начинать. Если черная душа крови всегда жаждет, то долго она тянуть не будет. И проснулась она не вчера, скорее всего. А значит — это кто-то новый в эти дома въехал, и участковый об этом не знать не может. Правда, остается некая вероятность того, что кто-то сдал квартиру нелегально, это может осложнить поиски. Тем не менее — сначала следует отработать наиболее вероятные варианты, не распыляться.

— За последние два месяца кто въехал? — деловито переспросил участковый с колоритным именем Аристарх, впрямь трезвый и немного усталый. — Да немного народу прибыло, чего врать. Всего, стало быть, семь квартир с новыми жильцами. Трое разменялись, трое купили. И Сизый из колонии вернулся, по УДО вышел. Мамка не дождалась, но квартиру ему, идиоту, сберегла. Так что он условно-новый, так сказать.

— Извини, служивый, но мы тебя еще помучаем, — потребовал Герман. — Пойдем-ка с этими людьми поговорим.

— О как, — удивился участковый. — Ну ладно, Сизый еще, с ним ясно, остальные-то все люди безобидные. Я у каждого побывал, побеседовал.

— Не твоего ума дело, — приструнил его Южаков. — Сказано — давай, так давай!

— Надо — так надо, — покладисто согласился участковый. — Пошли, конечно.

— Секунду, — остановил его Пал Палыч. — Табуном ходить не дело, тем более что вечереет уже, время поджимает. Герман, ты тогда иди с участковым, Коля, ты со мной. Вика, остаешься в автобусе, на связи. Если что — мы тебе звоним, ты пробиваешь информацию.

— Понятно, — девушка явно обрадовалась, по квартирам она ходить не рвалась.

— Три на вас, три на нас, — сказал Пал Палыч Герману и посмотрел на участкового. — Аристарх, пиши адреса.

— А к Сизому когда? — взялся за ручку участковый.

— В конце, — отмахнулся Герман. — Толку-то от него.

И правда — рос этот Сизый здесь, и если бы это он шалил, то подобное давно бы проявилось. Вероятность же того, что черная душа дала о себе знать на зоне — мизерна. Да и не прошло бы такое событие бесследно.

Группы разделились, и каждая пошла своим маршрутом — кто налево, кто направо.

В первой квартире, которую посетили оперативники, жила пожилая семья — им дети ее купили. Милейшие люди, они все порывались напоить Пал Палыча и Кольку чаем с вареньем, и трогательно-наивно пытались разузнать детали преступления, поминутно ахая и восклицая: «Ужас-то какой! У нас в Новозыбкове такого сроду не водилось!». Как выяснилось, они всю жизнь прожили в городе, о котором Колька даже не слышал никогда, и сюда, в Москву, их чуть ли не силком перетащили сын с дочкой, соблазнив тем, что они будут нянчиться с внуками. Старики согласились, но только на осенне-зимний период. Летом им было не до того, как сказала старушка: «У нас же огород».

Варенье было вкусное, крыжовенное и клубничное, но эта милая супружеская пара явно была не теми, кого они искали. Герман, конечно, сказал Вике, чтобы она отзвонилась в Новозыбков, который невесть где есть в России, но было видно, что результата от этого он не ждет.

Вторая семья была многодетная и встретила оперативников шумом и гамом. Вот тут Пал Палыч насторожился, внимательно взглядом изучал детей, попутно беседуя с измученной к вечеру мамой.

— Крепыши они у вас какие! — нахваливал он детей, отцепляя трехлетнего бутуза от своей ноги. — Как грибы-боровики!

— Это да, — соглашалась мама, покачивая на руках малыша урожая этого года, который знай причмокивал беззубым ртом и таращил глаза на гостей. — И все гиперактивные, сил нет.

— Так и хорошо. — Пал Палыч засмеялся. — У меня вон племяш, прямо как не пацан. Сидит целый день, молчит, сопит, пупок созерцает. Ни погулять, ни побегать — ничего.

— Не ребенок — мечта! — закатила глаза мамочка. — Господи, мне бы хоть одного такого!

В комнате что-то грохнуло, как видно, кресло перевернулось. Секундой позже, судя по воплям, вокруг него развернулась нешуточная баталия.

— А? — Колька обеспокоился — не поломал ли кто из малых какую конечность, и показал пальцем на выход из кухни.

— Не волнуйтесь, — успокоила его мамочка. — Это они вчера какой-то новый фильм смотрели с мужем, про войну. Вот и сражаются теперь.

— Эх, молодцы, — даже повертел головой от удовольствия Пал Палыч. — Сам таким был! Мама говорила — я даже сразу с зубами родился!

— Разве ж такое бывает? — женщина засмеялась. — Я вон шестерых родила — о таком не слышала никогда.

— Бывает! — заверил ее оперативник. — Это ладно — у меня еще и глаза были разного цвета!

— Вы прямо уникум какой-то! — прониклась женщина. — Нет, мои все в мужа — кареглазые. Только вот Ванечка в меня пошел — глазки у нас голу-у-убенькие, сейчас они слипа-а-аются! А ну, тихо там, дикая дивизия!

Дальше было неинтересно, единственное, что Пал Палыч попросил Вику пробить главу этой семьи, во избежание. Хотя чем-чем, а абортами тут точно не пахло. Да и другими нюансами, имеющими отношение к направлению поисков, тоже.

У Германа тоже было «пусто-пусто». Он уже побывал у мажорного вида юноши и молодой семейной пары, которые не вселили в него каких-либо подозрений.

В третьей, последней квартире оперативников и вовсе ждало разочарование — им просто никто не открыл дверь. Дома никого не было.

Колька еще раз нажал звонок, за дверью была слышна его трель, но результат не воспоследовал.

— Нету никого, — посмотрел он на Пал Палыча и развел руками. — На работе хозяйка, наверное.

Участковый им сказал, что в этой квартире живет женщина, притом — одна. В смысле — без мужа.

— Печально, — отметил Пал Палыч. — Придется ждать, а это время, которого и так мало.

В этот момент на этаже, где они стояли, зашипели двери лифта, из которого вышла миловидная светловолосая женщина лет тридцати, в приталенном пальто, с пакетом в руке и сумочкой на плече.

— Добрый день, — с подозрением посмотрела она на двух мужчин, отирающихся на лестничной клетке.

— Мое почтение, — заулыбался Пал Палыч. — Вы, часом, не из этой квартиры будете?

И он показал на дверь, в которую они названивали.

— Да, — с еще большей опаской ответила женщина. — А в чем дело?

— ГСУ, — тут же достал из кармана удостоверение сотрудника МВД оперативник. — Майор Михеев.

— Лейтенант Нифонтов, — немедленно сделал то же самое Колька, причем с немалым удовольствием.

Нравилось ему удостоверение показывать, было в этом что-то такое, кинематографическое, согревающее душу и тешащее самолюбие. По первости он даже сам себе его показывал перед зеркалом, и частенько жалел, что им еще значки не дают, как в Америке. Нет, американцы — они, конечно, ребята странноватые, но со значками здорово придумали. Зрелищно!

— Уфф! — облегченно выдохнула женщина и засмеялась. — Я перепугалась даже! У нас ведь тут такие страсти-мордасти творятся!

— Вот по их поводу мы и пришли, — доверительно сообщил ей Пал Палыч.

— Да я и не знаю ничего, — растерялась женщина.

— И все-таки. — Оперативник сделал серьезное лицо. — Нам надо всех опросить. И вас — тоже, любезнейшая…

— Светлана, — женщина улыбнулась, на щеках у нее появились ямочки, которые сделали ее лицо моложе, почти девичьим. — Можно без отчества.

— А я — Павел, вон тот отрок — Николай. Может, продолжим беседу в квартире? Если вы не против? — Пал Палыч был само обаяние.

— Да-да. — Женщина расстегнула сумочку, которая висела у нее на плече, Колька в это время галантно перехватил у нее пакет. — Конечно.

— Одна живете, Светлана? — сразу же сказал Пал Палыч, как только все зашли в квартиру. — Вон полка-то на соплях висит.

— Одна, — не стала лукавить та. — С мужем развелись, разменяли квартиру. Он в Чертаново, в «однушку», а я — сюда, в Тропарево.

— Бывает, — резонно заметил Колька. — Так-то еще ничего, если с квартирой.

— Ну да, так-то ничего, — отозвалась Светлана с какой-то горькой иронией и посмотрела на Кольку, в ее взгляде читалось: «Ничего-то ты не понимаешь, несмышленыш». — Чаю?

— Почему нет? — Пал Палыч явно нацелился снимать ботинки, но тут же был остановлен хозяйкой:

— Не надо. Я полы как раз собиралась мыть.

В однокомнатной квартире было сумрачно и как-то пустовато, Светлана явно не спешила обустраивать свое новое жилье.

— А что, деток не прижили? — оглядел комнату Пал Палыч. — Простите за бестактный вопрос.

— Нет, — каким-то хрустким, как будто заледеневшим голосом ответила Светлана. — Не дал бог. Да это и неудивительно, с моими-то хворями.

— Что такое? — посторонний человек точно не заметил бы изменений в тоне оперативника, но Колькино ухо это уловило. — Хроническое что-то?

— Да всего понемногу, — женщина, похоже, немного смутилась от своей откровенности. — Я поздний ребенок, с нами такое бывает. Я даже статью по этому поводу читала.

— Да ну! — Колька неожиданно для самого себя вступил в разговор. — Меня мамка в сорок родила — и чего? Я вон какой вырос, ни одна холера не берет. Да и за жизнь, мы, поздние, ого-го как цепляемся! Она мне рассказывала, что я вообще с зубами родился!

— И я тоже, представьте себе — заулыбалась Светлана. — Даже акушеры удивлялись.

— Ну, чего на свете не бывает. — Пал Палыч потрепал напрягшегося парня по плечу, мол: «Да, вышли в цвет. Не суетись». — Ладно, вы там нам чаек обещали?

Где-то через час они вернулись в микроавтобус, который Герман подогнал к подъезду Светланы — Колька, под видом похода в туалет, позвонил ему, и сказал, что искомое найдено.