Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 50)

Глава тринадцатая

Две души

— Ломайте, мать вашу! — гулким эхом отозвался во дворе командный генеральский бас, и в тон ему скрежетнуло железо подвальной двери.

— Палыч, это уже как-то совсем не по правилам, — нахмурившись, сказал Герман невозмутимому Ровнину. — Я все понимаю, тактика, стратегия… Он ведь не конторский даже, он сапог армейский! А мы чего-то под него гнемся!

— Герман, не суетись, — лениво ответил ему Ровнин, качнув черным зонтом, под которым стоял. — Ну да, ты прав. Я вообще их мог сразу к лешему послать, без разговоров, но зачем спешить? Пусть дитятя в погонах еще поиграется. Смотри, как потешно он щеки надувает, это же прелесть какая-то просто. Сейчас поломает дверь, потом его гоблины в пылюке все перемажутся, а после он отсюда свалит, выбора у него не останется. Причем он себе яму этим выроет такую, что в ней полгорода закопать можно. Он-то этого не поймет сразу, но данный момент не столь важен.

— Почему не поймет? — заинтересовалась Вика.

— Потому что у него извилина в голове всего одна, — охотно ответил ей руководитель отдела. — И та в форме обода от фуражки. Но тут ничего не поделаешь, не всем военным гениями быть.

Остальные сотрудники отдела, которые тоже вышли из здания под холодный и противный ноябрьский дождь, слушали этот разговор и с интересом смотрели на происходящее, предвкушая развлечение. Страха или чего-то подобного ни у кого в глазах не имелось. Как, кстати, и удивления.

Колька, естественно, тоже слышал этот разговор, но вот ему лично почему-то было невесело. Да и какой тут повод для смеха? Спросить-то с него могут за все сразу — и за то, куда делись три горячих джигита, которые позавчера вечером спустились в этот подвал, и за то, почему даже их тел в нем не оказалось. А что их там не окажется, он отлично понимал.

Неделю назад Сослану был передан план здания. Насколько данный документ соответствовал правде, Колька не знал — он получил его от Ровнина, который попутно объяснил парню, что при продаже этого документа ему надо будет сказать заказчику.

— Слово в слово, — втолковывал он Кольке. — Ты непременно должен произнести при разговоре и потом еще раз повторить! Итак — вот здесь, в подвале, ты не был никогда, тебя туда не пускают, и что там находится, ты не знаешь. Да и вообще не советуешь никому туда соваться, поскольку слышал разговор о том, что там небезопасно. По факту потом выйдет, что ты их честно предупреждал. Ну а что тебя не послушали — так в этом ты не виноват.

— Что-то я сомневаюсь, что Сослан мои предупреждения припомнит, — поёжился Колька. — Нет, я не трушу… Или не сильно трушу… Но как бы мне потом не аукнулись эти интриги.

— Во-первых, может, у них достанет ума не лезть в подвал. Вряд ли, но кто знает? — пригладил волосы Ровнин. — Во-вторых, убив тебя, они ничего не выигрывают. Источник в здании будет потерян, и время с деньгами, в него вложенные — тоже. Деньги ладно, а вот времени Арвену точно станет жаль. И того, что уже прошло, и того, которое придется потратить на поиски нового канала информации. А самолюбие? А натянуть нам нос максимально быстро? Ментальность тоже учитывай.

— Тогда какой смысл в этих словах? — не понимал Колька.

— Огромный, — назидательно произнес начальник отдела. — Это — Кавказ, и слово «месть» там не просто слово. Если ты предупредил его о том, что там небезопасно — тебе можно и не мстить, ты свою часть договора выполнил. Ну, на самом деле, если бы ты был для него бесполезен, тебя бы убили и так, и эдак. Но ты — полезен, а значит, тебя стоит оставить в живых. А вот если ты просто отдашь карту и ничего не скажешь — значит, виноват, значит, завлек его людей в ловушку, а такое прощать нельзя. И черт с ними, со временем и деньгами. Нет, он бизнесмен, ему, возможно, все эти дремучие традиции и будут по барабану, но его же люди такое поведение понять не смогут. Так что придется ему соответствовать. Осознал?

— Маленько, — опечалился Колька, предчувствуя очередные неприятные моменты в своей жизни. — Вот что ему неймется? Ведь мы хорошими делами занимаемся, чего он к нам лезет? А мы ведь и сына его спасли!

— Вопрос, я так понимаю, риторический? — улыбнулся Ровнин. — Я же тебе всё объяснял.

— Да помню я, — невесело ответил ему парень. — Только от этого не легче. И, если честно, немного не по себе.

— Было бы странно, случись по-другому. — Ровнин был невозмутим. — У тебя просто все нормально с рефлексами, я это всегда утверждал. И сейчас ты тоже сделаешь всё как надо. Пора это дело потихоньку к логическому концу подводить.

И Колька сделал всё как надо. Он передал карту Сослану, дважды повторил предупреждение, и вот результат. Накануне, два дня назад, три поджарых джигита вскрыли дверь, ведущую в подвал, который находился с торца здания, и зашли в него, Колька сам видел запись с камеры. Собственно, на этом всё и закончилось, по крайней мере, для них. Обратно они не выходили и в здании не появлялись, куда делись — непонятно.

Впрочем, Кольке было непонятно именно куда они делись. А вот непосредственно их судьба у него сомнений не вызывала — Герман еще при просмотре записи сказал что-то вроде «Йархамукаалла». Языка этого Колька не знал, но точно понял, что лихие горцы только что отправились в свой последний путь. А вот каким именно образом — этого он и в самом деле не представлял. Да и знать не хотел.

С одной стороны — это было реально жестко. С другой — их сюда не звали, их предупреждали. О чем тут говорить?

Что примечательно — никто Кольку на следующий день не побеспокоил, хотя он был уверен в том, что его будут первого трясти. И даже был к этому готов.

Но — нет. Зато через сутки после визита незваных гостей к дому, где располагался отдел, подъехала черная «волга» с генералом-сибиряком и микроавтобус с парнями в камуфляже.

Судя по всему, Кольку в расчет Арвен вовсе не брал, и отправил выяснять, что произошло с его людьми, бравого служаку. Оно и понятно — его услуги, скорее всего, обходились ему куда дороже Колькиных, и эти деньги следовало отрабатывать.

Ради правды, Колька, как и его шеф, был невысокого мнения о умственных способностях генерала Илюшкина, и, что приятно, военный полностью оправдал эти его предположения. Генерал уставился на Ровнина, который вышел на крыльцо посмотреть на визитеров, поправил фуражку и, сузив глаза, без всяких прелюдий заорал:

— У нас есть информация, что вы удерживаете силой в этом здании, — Илюшкин сурово надул щеки, — Точнее — строении! Да! Удерживаете трех граждан России! Силой! Вы!

— Да ну? — дружелюбно спросил у него Ровнин.

— Удерживаете! — заорал генерал, на шее у него вздулись вены. — По какому праву?

— Вы говорите забавные вещи, — мягко произнес Ровнин. — Штука в том, что мы являемся подразделением МВД, и удерживать кого-то против его воли — это наша работа. Смею вас заверить, что ни один насильник, убийца или бандит по доброй воле к нам идти почему-то не хочет. Сами иногда поражаемся — отчего? По какой причине им у нас не нравится?

— Эти сами пришли! — завопил генерал. — А вы их — удерживаете!

— А зачем они пришли? — поинтересовался Ровнин. — И когда? И откуда вы вообще об этом знаете?

— Что вы мне тут… Это! — генерал махнул рукой. — А ну, парни, давайте-ка, занимайте здание! Все вверх дном в нем перевернуть!

— Просто из любопытства… — Ровнин положил руку на плечо Кольке, сунувшегося было под мышку за пистолетом и не до конца понимающего, что он будет с ним делать, если дойдет до того, что придется пускать его в ход. Там же хоть и военные — но все-таки люди. Сограждане. Хоть и военные. — На каком основании вы подобное творите? Мы не в вашей юрисдикции.

— Армия — всему голова! — гордо заявил Илюшкин. — Мы — защита народная!

— Как хлеб прямо, — заметила Вика из-за спины Германа.

Судя по всему, только один генерал и не понимал абсурда и идиотизма ситуации. Колька, например, подобного даже представить себе не мог. Ну ладно еще такое где-то совсем-совсем в глубинке произойдет, в поселке каком-нибудь, где военная часть — это фактически основное население. Но среди бела дня, в центре Москвы? Бред!

Бред-то бред, но вот Ровнин, несомненно, осознавал, что если этого идиота в погонах окончательно размотает, то он сдуру команду «Огонь» сможет отдать, и кто знает, чем это кончится? Погоны с него потом снимут, а вот сотрудников отдела не вернешь.

Собственно, за здание он не опасался, Аникушка дом в обиду не даст. А вот за людей…

— Обыскивать внутренние помещения я не позволю, подобное возможно только при наличии надлежащих санкций соответствующих структур, к которым ваше ведомство отношения не имеет. Также заявляю, что по поводу данных незаконных действий Министерству обороны будет подан официальный протест, поскольку более всего они напоминают попытку силового вмешательства в работу системы МВД, а это является государственным преступлением. Об этом будет немедленно сообщено моему руководству, — тут же сказал Ровнин, заметив движение в рядах людей с автоматами, и достал телефон. Он посмотрел на военных, которые начали переглядываться, и укоризненно произнес: — Ваш генерал, может, пьян, может, безумен. Не исключено, что имеет место быть и то, и другое. С него, само собой, погоны снимут, но вам-то разжалование и дисбат потом зачем? Ввек же не отмоетесь.