Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 49)

— Добро пожаловать ко мне в гости, — прозвенел колокольчиком девичий голос. — Теперь вы в моем мире!

Жительница зазеркалья стояла в центре огромной залы, по которой под музыку кружились пары. Все это навеяло Кольке воспоминания о длинном старом фильме «Война и мир», там он видел нечто подобное. Эполеты, камзолы, платья до пола, люстры вон со свечами. Забавно!

— Так доброй волей, без твоего участия и через твое зеркало. — Герман и не подумал смущаться или пугаться. — Ты думай лучше, что с нами делать будешь? Власть твоя над зеркалами — только до рассвета, а потом всё, конец ей. Ну как мы живы до восхода останемся и отсюда не уйдем? А так оно и будет, поверь. И что тогда? Красавица снова закусила губу и махнула рукой, после чего в зале заметно потемнело. Это погасли три зеркала, из которых струился яркий поток света.

Танцующие пары поблекли и стали больше напоминать тени. Они никак не реагировали на гостей, знай кружились по огромной зале.

— Ну и? — пожал плечами Герман. — Ничего же не изменилось. Мы не принадлежим этому миру, и ничего ты с нами сделать не сможешь. Золотко, ты откусила кусок, который не сможешь прожевать.

Девушка ничего ему не ответила и уставилась на Кольку.

Тот наконец поймал ее взгляд и автоматически отметил, что глаза зазеркальной красавицы воистину прекрасны, их голубой свет притягивал к себе. Его лицо как будто опутала тончайшая паутина, а в ушах раздался шепот, правда, слов он разобрать не смог.

Парень потер лицо и все закончилось.

— Да кто вы такие? — как-то совершенно по-человечески возмутилась девушка.

— Мы потомки тех, кого призвал на службу Брюс, — с достоинством ответил Герман. — Ты ведь про нас слышала, еще в той, настоящей, жизни.

— Довелось, — по ее лицу вновь пробежала рябь. — Но я все равно вас не отпущу. Да, мой дом погибнет, но и вы из него не выберетесь. Это зеркала работы семейства Торильо из Лекко. Они не так просты, как ты думаешь. Вы будете веками скитаться по лабиринтам отражений, но не найдете дорогу в свой мир.

Колька не знал почему, но как-то сразу ей поверил.

— Вот ты вроде и красивая, но — глупая, — огорчился Герман. — Это я тебя не обидеть хочу, а просто факт констатирую. С каждым шагом ты свое положение все ухудшаешь и ухудшаешь. Казалось бы — чего нам еще там, на лестнице, не договориться? Дала бы ты мне слово, что закончишь свои визиты в мир живых — и всё. И развлекайся тут, на балу пляши, дурачков с той стороны рамы пугай. Нет, не захотела. И сейчас по-доброму разойтись не желаешь.

— Мне нужна живая сила. — Лицо ее перекосилось, потеряв красоту. Оно стало похоже на маску, причем страшненькую. — Мне она пришлась по вкусу.

— Это-то понятно, — кивнул Герман. — Еще бы. Вот только не дело это. Живым живое, мертвым — мертвое. Живешь ты в зеркале — так и живи, не лезь не в свой мир.

Девушка подошла к нему, встав лицом к лицу.

— Я тебя заберу, воин. Я не умру, я сильная. Я буду стоять за вашими спинами в зеркальных лабиринтах, я буду ждать, когда вы ослабеете и призовете смерть. Она — не придет, а я — приду.

— Я, я, я. «Я» — последняя буква алфавита. Нет, нельзя с тобой по-хорошему, — печально сказал Герман, быстро и ловко достал из кармана маленькое зеркальце и поднес к ее лицу. — Вот она. И она — твоя.

В руке его как будто на секунду оказался прожектор, он сверкнул лучом света, и Серега с Колькой увидели, что к компании добавился еще один персонаж — та самая немолодая женщина из зеркала, которая так их перепугала на лестнице.

— Как договаривались, — показал на красавицу пальцем Герман и повторил: — Она — твоя.

— По какому праву ты пришла в мой дом? — требовательно, высоким голосом спросила пожилая женщина. — По какому праву ты наводишь в нем свои порядки?

Повелительница залы явно опешила, такого она не ожидала, на ее лице появился страх, самый настоящий.

— Я сдержал свое слово, — без особых сантиментов сообщил пожилой леди Герман. — Она — ваша, а нам пора. Плюс — мне нужна клятва.

— Я, хозяйка зеркал этого дома, клянусь в том, что пока они принадлежат мне, ни один человек не попадет сюда, в зазеркальный мир, если только он сам не проведет обряд перехода, — медленно и торжественно произнесла пожилая дама.

— Все старые зеркала снимут и отправят на чердак, — сообщил ей Герман, как только она закончила. — Это не обсуждается. И ваше, мадам, тоже.

— Ничего не имею против, — сварливо сказала его собеседница. — На плебейские рожи нынешних обитателей дома мне смотреть радости мало. И потом — у меня теперь есть с кем пообщаться, то есть в ближайшие лет сто мне будет не скучно. Из моего дома эта мерзавка уже не выйдет.

Девушка выставила вперед ладонь и что-то выкрикнула, чем очень рассмешила и Германа, и женщину.

— Давай-давай, — посоветовал оперативник ей. — Еще что-нибудь попробуй. Чудо ты в перьях! Это ее дом, и она в нем хозяйка. А ты в него без спросу залезла, как воровка.

— Подумай теперь, что хозяева делают с ворами, когда их ловят, — жестко сказала пожилая женщина окончательно растерявшейся девушке. — Хорошенько подумай.

— Ладно, пойдем мы, — сказал оперативник своей собеседнице и кинул на пол свое зеркальце, которое со звоном разлетелось на мелкие осколки. — Рассвет на носу.

— Прощайте, — та взмахнула рукой, и одно из зеркал засветилось. — У вас есть минута.

— Быстренько! — Герман, как спринтер, взял с места в галоп, добавив на ходу: — Она не шутит.

Как ни странно — и впрямь светало, в окнах не было темноты, там появилась предутренняя серость.

— Не понял. — Серега взглянул на часы. — Это как так?

— Разные миры — разный ход времени, — пояснил Герман. — Надо же, а девка эта и впрямь сильной оказалась. Недооценил я ее.

— Так что, она могла нас ухайдокать? — Колька только глазами захлопал.

— Не совсем так, но по сути — да. — Герман зашагал по направлению к лестнице. — Силу она набрала большую, понимаешь? Видишь ли, если человека попал в зазеркалье, но при этом пришел туда по своей воле и до рассвета остался жив, то происходят три вещи. Зеркало это лопается, хозяин или хозяйка его навеки развоплощается, а человек оказывается в своем, то есть нашем мире. А эта тварь силу взяла большую, народу-то она погубила уже немало. В результате зеркало бы лопнуло, но мы бы сюда не попали, а она не сгинула бы.

— И? — Серегу слегка пошатывало.

— Мы бы побрели по зеркальным мирам в поисках выхода, а она потащилась бы за нами, выжидая момент, пока мы не сдадимся, — пояснил Герман. — Но не учла одного.

— Твоего великого ума? — предположил Колька.

— И невероятной предусмотрительности, — уточнил Герман. — А вот ты слушать не умеешь. Тебе же сказано было — тут жили Барятинские, потом Романовы. Пока мы плыли на кораблике, я пошарил в сети и выяснил, что никаких молодых хозяек в этом доме сроду не водилось, а вот одна из старых то и дело мелькает в зеркалах. Сайты любителей страшилок — они для нас первое подспорье. Вывод?

— Она, то есть эта, молодая, — тщательно подбирал слова Колька, — не имеет права тут промышлять?

— Верно, — погладил его по голове Герман. — Толковый какой у меня ученик! Не имеет. И делает это против воли хозяйки дома, которая заперта в своем зеркале. А у нее — имущественное право. Вот я и перенес ее в свое зеркальце, а потом напустил на эту дуру. Помните, я у зеркала на лестнице стоял?

— А если бы вы договорились с этой молодухой? — поинтересовался Крылов, садясь на ступеньку и беря в руку недопитую бутылку коньяку. — Еще тут, на дальних подступах? Дала бы она тебе прямо здесь клятву, что больше шалить не будет, а ее они, я так понимаю, нарушить не могут. И что бы ты тогда с этой хозяйкой дома делал?

— Я бы завтра утопил это зеркальце в Неве. — Герман отобрал у него бутылку. — Чем их меньше — тем нам лучше. Хотя все равно никуда бы она не делась — часть ее вечно будет жить в этом зеркале.

— Ты подлый человек, — констатировал факт Серега. — Оставь на пару глотков.

— А вот ты там про коридор из свечей говорил? — Колька стремился выяснить все детали, пока они из памяти не исчезли. — Это что такое?

— А, это, — крякнул оперативник, хлебнув ароматной влаги. — Это когда отдельные раздолбайки из тех, что помоложе, пытаются древний колдовской обряд к гаданию приспособить. Что к чему не знают, и дорогу таким образом всякой нечисти в наш мир открывают, или сами по ней уходят на ту сторону. Да ты такое видел, сейчас это модно в сериалы вставлять. Ну знаешь — берется зеркало, зажигаются свечи…

— Видел, видел! — обрадовался Колька. — У нас девки так гадали.

— Дуры несусветные у вас девки, — зло сказал Герман. — Это же какими надо быть идиотками? Старые маги перед такими вещами защитные руны неделю рисовали, — а эти максимум шампусика хлебнут! А потом везде плакатики висят: «Ушла из дома и не вернулась…». А откуда она вернется? Из зазеркалья?

И он снова отхлебнул из бутылки, после же протянул ее Кольке.

— Ты к нам еще приезжай, — попросил Германа Крылов. — С тобой хоть и жутко, зато весело. Тьфу. Хрень какую-то сказал.

— Нормально, — одобрил его слова Герман. — Нет, звучит диковато, но некая логика присутствует. Слушай, во сколько «Штолле» открывается? Хочу Вике вишневый пирог купить, он ей понравился очень тогда. Колька, паразит, хоть слово кому об этом скажешь — мало тебе не покажется!