Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 37)

— Она была одна из очень немногих, кто тогда жив остался из отдела Бокия, — добавил Пал Палыч. — Всех почти в расход пустили по «особому порядку», то есть утром взяли — вечером к стенке. А она — жива осталась, всего-то десятку получила, и ту тянула все в том же Заполярье. Причем — на поселении! Как такое возможно? И ведь точно не «стучала», не сливала никого, ничего не подписывала, я руку за это на отрезание дам.

— Не знаю. — Ровнин покачал головой. — Не знаю и знать не хочу. Она работает в отделе, она его старейший и верный сотрудник — мне большего не надо. Паш, есть вещи, которые даже нам лучше не знать. Давай мы лучше дальше по простым и понятным вещам будем работать, вроде упырей и призраков.

— А вот про группу Дятлова тут упомянули, — осторожно спросил Колька, который про это дело как раз слышал. Точнее — фильм видел. Само собой, у него любопытство проснулось. — Вы что, знаете, как там что было?

— Конечно, — как-то даже удивился Ровнин. — Я отчет читал. Да и ребята тоже. Николай, не ленись, работай с архивами. Но там ничего интересного нет, дело не по нашему ведомству проходило в итоге.

— Да как же… — Колька даже замахал руками, показывая, насколько там было все загадочно и таинственно.

— Там было фатальное невезение группы лиц. — Ровнин поморщился. — Даже двух групп. Одна — туристы, которым приспичило вскарабкаться на Отортен. А другая — три человека, у которых было назначено рандеву как раз у того самого безымянного перевала, который теперь называют перевалом Дятлова. А может, и у Ауспии, река там такая течет. Где конкретно пути обеих групп пересеклись, тогдашние сотрудники отдела так точно и не выяснили. Да и не сильно старались это сделать, важен был сам факт встречи.

— Ничего не понимаю, — пожаловался Герману Колька.

— Да просто все, — хмыкнул тот. — Кто-то из группы Дятлова увидел встречу законспирированного агента западных спецслужб с его связниками с той стороны. Не забывай, что это было время «холодной войны», чекисты тогда работали будь здоров как, в «системе» еще остатки волкодавов Аббакумова трудились, потому в городах и поселках были везде глаза и уши. А это — Урал, там людей вообще не слишком много, особенно в горах, а вот закрытых предприятий, которые Западу были интересны, полно. Потому и вышло так, что в одной точке пересеклись дороги туристов и мастеров тайной войны. Скорее всего, ребята даже не поняли, что и кого видели, может, даже сдуру пообщались с ними. И — стали нежелательными свидетелями. А с той стороны были спецы будь здоров какие, их тоже держава готовила, кто бы что ни говорил. Это только в фильмах седовласые полковники и плечистые красавцы-майоры запросто шпионов ловили, а по жизни там такие многоходовки закручивались с обоих сторон, что будь здоров. Сейчас подобных спецов ни там, ни здесь не сыщешь. Хотя наши и тогда получше были, если объективно судить.

— И они туристов… — Колька крутанул руками так, будто сворачивал кому-то шею.

— Ну да, — кивнул Ровнин. — Их такому учили. Проследили они за Дятловым с людьми, дождались ночи, прикончили всех голыми руками, а после реализовали самый правильный сценарий — добавили в гибель людей мистики, которая была тогда в стране под запретом. По их замыслу и вышло — горы есть горы, место повышенной опасности, слухи задавили в корне, после памятник поставили и брошюрку опубликовали о том, что надо соблюдать технику безопасности при подобных походах.

— А как узнали, что там на самом деле было? — Колька даже глаза выпучил от любопытства.

— Есть методы, поговорили отдельские кое с кем из местных долгожителей, из числа тех, кто без паспорта там обитает, — уклончиво ответил Ровнин. — Информацию потом передали чекистам, а те уже дальше действовали по своему разумению. И, судя по тому, что подробности до сих пор не обнародованы — успешно. Но мы в это больше не лезли, не наш это профиль.

Колька только затылок почесал — вот так легенды и разрушаются.

В это время в кабинет вошла тетя Паша, подошла к столу Ровнина и аккуратно положила на него три маленьких нагрудных значка.

— Вот, — она показала на них рукой. — Это ключи к тоннелям. Не надо на рельсы сигать, все проще. Если вы решили все-таки повидаться с Хозяином метро, то после полуночи ступайте на станцию «Красные ворота», встаньте у левой платформы, сожмите их в руках и ждите. За вами придет поезд. Но, ребятки, я вам сразу говорю — дело это такое… Может, и не стоит вам туда лезть. Неравноценный может выйти обмен.

— Обмен чего на что? — уточнил Пал Палыч.

— Вы здесь можете спасти больше людей, чем в том случае, если не договоритесь с Хозяином. А если не договоритесь — сгинете без следа, а с вами и те, кого бы вы могли в будущем спасти, — немного путанно объяснила уборщица. — Неравноценный обмен.

— Мы попробуем. — Ровнин взял один из значков. — Надо же, какой раритет.

Любопытный Колька тоже цапнул один из них и присвистнул. Он и впрямь такой диковинки не видел никогда.

Значок был винтовой, не на булавке, основная его часть была сделана в виде вагона метро, над которым возвышалась башня индустриального типа. Еще имелся кружок, над которым вилась надпись: «Участнику похода имени Кагановича», а в его центре виднелась рожа какого-то мужика. Как видно, того самого Кагановича.

— А кто такой Каганович? — Колька себя чувствовал полным невеждой, но любопытство было сильнее. — И похода куда?

— Лазарь Каганович был сначала начальником транспортной комиссии при ЦК, а потом и наркомом путей сообщения, — пояснила тетя Паша и как-то по-девичьи хихикнула. — Интересный был мужчина, усатый. Ох, он ими и щекотался!

Пал Палыч и Герман переглянулись, Ровнин спрятал улыбку.

— А почему «похода»-то? — Кольку связи тети Паши с каким-то неведомым начальником из дремучих времен не волновали совершенно, потому он это все вообще мимо ушей пропустил.

— Времена были такие, — пояснила тетя Паша. — Куда ни плюнь — везде великий поход. Что в метро, что за урожаем… И что примечательно — доходили до цели. Между прочим, и метрополитен-то сначала был не имени Ленина, а имени Кагановича. Ильича к нему потом прикрепили, после того как Хрущ власть взял.

— Скажи, тетя Паша, а почему «Красные ворота»? — поинтересовался Пал Палыч. — Почему не «Парк культуры»?

— Так вы поговорить едете, а не умирать, — без улыбки ответила та. — «Парк культуры» — это омега метро. Альфа — «Сокольники». А «Красные ворота»… Не думали, почему они так называются? Ну же, аналитики? «Ворота».

— Ну да. — Пал Палыч покачал головой. — Все же так просто. Они ведь на кладбище стоят.

— Которое никто не перезахоранивал, — подтвердила тетя Паша. — Прямо на кости рельсы клали, на надгробия. Понятное дело, что Хозяин такое пропустить не мог. Это то место, где путь к людям для него наиболее короток. И к нему — тоже. Не знаю, кто название станции этой придумывал, но он как в воду глядел. Для Хозяина эта станция — окно и дверь, он ее любит, он ее бережет, и люди это чувствуют на подсознательном уровне. В войну там сидел наркомат путей сообщения, потом там же первый турникет опробовали. И еще — оттуда ни разу ни один человек не пропал.

— Ну вот и славно. — Ровнин убрал значок в нагрудный карман пиджака. — У меня еще дела есть, я поехал. Паша, встречаемся у южного вестибюля, того, что на внутренней стороне Садового, без пятнадцати двенадцать.

Он подхватил со стола второй значок и перебросил его Пал Палычу.

— А я? — возмутился Колька — Я тоже иду.

— Коля, не валяй дурака, — попросил Ровнин. — Это не самая лучшая идея. Отдай значок тете Паше и дуй к себе, изучай архивы. И потом — ты вечный дежурный или кто?

— Он один из вас. — Тетя Паша скрестила руки на груди и укоризненно глянула на Ровнина. — И вправе принимать подобные решения сам. Олег, ты не хуже меня знаешь, что наши судьбы давно уже расписаны. Если это его доля — он все равно ее найдет. Ну и потом — никто из сотрудников отдела никогда не умирал своей смертью, у каждого из нас свой час имеется.

— А Титыч? — влез в разговор Колька. — Он же вроде сам помер?

— Не верю я в это, тетя Паша, — сморщился Ровнин так, будто гнилой орех раскусил. Вопрос парня он пропустил мимо ушей. — Судьба, фатум… А что до того, что мы все преставимся не в своей постели — ну так у нас и работа такая. Но в долю, в предназначение — не верю, извини.

— Это твое право, — с готовностью подтвердила уборщица. — А идти с вами — его. В предыдущие разы сотрудники тоже доброй волей ходили. При Глебе Ивановиче чуть даже не подрались за право его сопровождать.

— Без пятнадцати двенадцать, Николай, — сдался Ровнин. — И еще — оружие не берите. Я слышал, что Хозяин метро этого не любит.

— Верно слышал, — подтвердила тетя Паша. — А как выберетесь оттуда — сюда приходите, у меня пара поллитровочек «казенки» припасена. Вам оно не лишнее будет.

Южный вестибюль станции «Красные ворота» напомнил Кольке ракушку. Он минуты три глазел на него, пытаясь понять, что вкладывал скульптор в это творение, и не был ли этот ваятель дедом нынешних авангардистов. Если да — то это многое объясняло, в этом случае он ничего в него не вкладывал. Ну, может, только личные средства в покупку тяжелых наркотиков, перед тем как творить начать.

— Это схематичное изображение тоннеля, — пояснил ему незаметно подошедший Ровнин. — Творили в тридцатых, тогда абстракционизма не было, а царил исключительно реализм. Так сказать — что на витрине, то и в магазине. Паша не пришел еще?