Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 39)

— Ну вот и славно, — как-то даже весело сообщил спутникам и невидимому собеседнику Ровнин. — Я про это и говорю. Пошли, пошли.

Он упруго зашагал вперед, за ним посеменил Колька, которого сзади еще и подталкивал Пал Палыч.

— Люди, — сообщил мрак, и в нем обозначилось некое движение. Но это было не существо, это двигалась сама темнота. — Пришли сами. Что вам надо, люди? Или вы не знали, что здесь — мои владения, моя власть, и только я решаю тут с начала времен, кому жить и кому умирать. Кому — и как.

— Знали, знали, — бодро вступил в разговор с тьмой Ровнин. — Но, не оспаривая ваших прав, мне хотелось бы напомнить о некоем договоре, который мой род заключил с вами. Мы дарим вам одну жизнь в год, а вы за это не забираете представителей нашего вида. Этот договор заключен давно, но он все еще действует.

— Он расторгнут! — громыхнула тьма, в ней загорелись два красных огонька, ярких, как угли в ночи. — Он расторгнут вами, теплокровные черви. Вы терзаете мои владения, вы убиваете тишину, вас стало слишком много!

— Да, нас много, — признал Ровнин. — И нас более чем достаточно, чтобы превратить мрак ночи в вечный день. Мы построим тут дворцы, проложим улицы, где постоянно будут гореть яркие фонари, здесь не будет тишины никогда, так же как наверху. Сходи и посмотри, чем там стала ночь — она светлее, чем день! И мы сможем сделать подобное и тут, мы в состоянии это сделать прямо сейчас — но! Мы не стремимся к этому. И только лишь потому, что чтим договор, который заключили еще наши деды. Подземный мир и его темнота — ваши, такова природа нашего договора. И мы платили и будем платить вам столько, сколько обещали — одна жизнь в год.

— И жизни всех тех, кто потерялся во мраке моих владений, — как далекий гром, рокотнула тьма. — Они тоже все мои.

— И тех, кто потерялся во мраке, — согласился Ровнин. — Пусть будет так. Но с новыми станциями придется мириться — это неизбежно. Нас, как вы заметили — всё больше. Но мы не будем залезать в дальние глубины ваших владений, мы уважаем ваше право.

— Договор подтвержден, — помедлив, ответила тьма, она клубилась на самой границе светлого пятна. — Я не верну тех, кого уже забрал, но ты можешь уйти отсюда живым.

— Мы. — Ровнин показал рукой на спутников. — Мы можем уйти.

— Ты. — В голосе Хозяина метро явно была жестокая насмешка. — Я говорил с тобой, людей представлял ты. Я не трону посланника, но его свита останется здесь, у меня в гостях.

Тьма заколыхалась, ей явно было весело.

— Они уйдут со мной, — упрямо сказал Ровнин. — Так будет честно.

— Уйдут? — тьма замерла. — Ну что же, человек, договорились. Ты можешь ехать, а они могут идти. Посмотрим, дойдут ли они куда-то. Если такое случится — они будут жить. Ну а если нет — останутся у меня и составят компанию тем, кто был в свите предыдущих посланников сверху.

И из тьмы вылетели несколько предметов, упав к ногам Кольки. Это были черепа, желтые, отполированные, скалящиеся.

— Надо думать, это наши коллеги, — хладнокровно отметил Пал Палыч. — Те, кто ходил сюда с Пиотровским.

— И Левитиным, — добавил Олег Георгиевич. — Тетя Паша про это ничего не сказала, но, как видно, там такая же ерунда произошла.

Двери вагона зашипели, открываясь.

— Человек, тебе пора. — Тон Хозяина метро не оставлял места сомнениям. — Покинь мои владения.

— Олег, иди. — Пал Палыч толкнул своего начальника в сторону вагона. — Иди.

Тот скрипнул зубами.

— Олег, ты же все понимаешь. — Оперативник говорил тихо и очень быстро. — Если мы сейчас упремся, то останемся тут все, и то, чего мы добились, тоже все коту под хвост пойдет. И те, кто сюда придут потом, а им придется это сделать раньше или позже, тоже ничего не добьются. Ты это понимаешь, мы это понимаем, и вот они это тоже понимали тогда, когда оставались здесь.

Пал Палыч показал на черепа, так и лежащие под их ногами.

Он что-то сунул в ладонь Ровнина и требовательно посмотрел на Кольку.

— Значок давай, — протянул он руку, и парень покорно вложил в нее требуемое. — Выберемся, не выберемся — бабка надвое сказала, а ключи еще понадобятся тем, кто придет за нами.

Кольке было очень страшно, так, как никогда до этого в жизни не было. Он даже не мог представить себе, что случится, когда поезд, этот последний луч света в подземном царстве, исчезнет. Но странное чувство, которое оказалось сильнее страха, заставило его совершенно беззаботно сказать Ровнину:

— Олег Георгиевич, вы езжайте, а мы пешочком дойдем. Тоже мне проблема!

— Человек, тебе пора — потребовала тьма, и Ровнин медленно, так, как будто при каждом шаге в ступни ему впивались гвозди, пробивая их насквозь, направился к дверям вагона.

— Паша, человек становится пропавшим только тогда, когда он сам думает, что это так, — сказал он громко, прежде чем двери вагона закрылись. — Ты понял меня?

— Я все понял, — крикнул Пал Палыч, но Ровнин его уже не слышал.

Поезд дернулся, колеса закрутились, и он бесшумно и очень быстро скрылся из вида, оставив оперативников в беспросветной мгле.

— Ну что, люди, — в голосе Хозяина метро было злорадство и удовлетворение. — Вы тоже можете идти, я держу свое слово. Более того, как истинный повелитель я добр и милостив, а потому предлагаю вам выбор. Вы можете попробовать выбраться из моих владений, правда, тогда ваша гибель будет ужасна и мучительна, я об этом позабочусь. Или вы можете принять смерть прямо сейчас, но она будет быстра и безболезненна. Что вы выбираете — покой или муки?

— Лучше, конечно, помучиться, — как-то странно хмыкнув, ответил Пал Палыч. — Пошли, Колюня, ночь коротка, скоро поезда начнут ездить, не дай бог, еще задавят. Да и два пузыря водки нас наверху ждут.

— Ну-ну, — хмуро буркнула тьма. — Вы сделали свой выбор.

— Вот и ладушки, — зашуршал чем-то Пал Палыч, и густейшую темноту прорезал яркий свет фонарика. — Коль, руку давай. Будем мы с тобой теперь шерочка с машерочкой, как в детском садике пока походим.

Колька уцепился за руку оперативника, который немедленно двинулся туда, куда ушел поезд.

— Нам теперь расцепляться нельзя, — негромко говорил ему Пал Палыч, освещая дорогу. Фонарик у него был вроде бы маленький, но очень яркий. — Если мы оторвемся друг от друга — это все равно что потеряемся. А если потеряемся — значит, окажемся в его власти.

— А сейчас разве мы не в ней? — Колька, сопя, поспешал за быстро идущим оперативником. Он переживал, что не додумался до такой простой штуки, как захватить осветительный прибор.

— Ты Олега слышал? — Пал Палыч тоже дышал тяжело — дорога шла в горку. — Он все правильно сказал. Человек теряется только тогда, когда он сам так думает. До той поры — он не потерялся, он просто ищет дорогу. Можно искать ее долго, очень долго, но пока мы этим занимаемся, у Хозяина нет над нами власти. А вот если мы признаем, что… кхм… дороги нет — тут он нас и ам!

— Я буду рядом, когда вы впадете в отчаянье, — голос Хозяина был насмешлив. — У меня бездна времени, я не спешу.

— Большой Брат следит за нами, — отметил Пал Палыч. — Пошли, Колька, пошли. Нам главное добраться до мест, где будет видно присутствие следов нашего биологического вида, а там — куда-то да выйдем.

Они бродили в темноте еще часа два или даже больше, несколько раз упирались в тупики, один раз чуть не свалились в какую-то яму, и постоянно чувствовали за спиной незримое и неосязаемое зло, которое только и ждало их слабости.

Как ни странно — Колька притерпелся к этому присутствию, более того — страх отступил, зато появилась некая злость и безумное желание увидеть небо и солнце, вопреки этой древней твари, сидящей здесь, в подземельях, невесть сколько времени.

Пал Палыч же и вовсе был безмятежно весел, травил анекдоты и всячески подначивал напарника.

Он и заметил первым ржавую вагонетку, стоящую у стены.

— Оп-па! — обвел он ее лучом фонаря. — Стало быть — сюда люди заглядывали. Ну, судя по всему, этой рухляди с полвека, а то и больше, но одно понятно — мы идем верно. Теперь бы еще рельсы найти — и все. Выйдем или на станцию, или в депо. Нам подходит и то, и другое.

Но рельсов не было, сколько они ни шли. Зато через полчаса они уперлись в очередную стену.

— Вот так так, — обескураженно почесал затылок Пал Палыч рукой с фонарем. — Вот тебе и раз.

Луч описал хитрую параболу и в его свете Колька увидел ржавую металлическую дверь в стене, неподалеку от тупика.

— Вон, — дернул он руку оперативника — Там!

— Ага, — тот посветил в указанном направлении и удовлетворенно крякнул. — Технические помещения пошли. Совсем хорошо! Тут, видно, отстойник располагался, или нечто вроде того. Знать бы, около какой ветки мы кружим.

Дверь оказалась открытой, за ней лежал коридор с темными от времени стенами, потом еще один, с закрытыми дверями комнат, и еще — уже с какими-то шкафчиками. И везде — запустение, ржавчина, тлен и мрак.

Через полчаса топтания по коридорам оперативники подошли к массивной металлической двери, очень похожей на ту, в которую входили, приоткрыли ее, и тут Колька, идущий позади, буквально чуть не взвился от радости, услышав звуки, похожие на шаги. Пал Палыч тоже, судя по всему, их услышал и даже что-то увидел, но, к огромному Колькиному удивлению, ликовать не стал, напротив — резким движением закрыл дверь, зажал ему рот и притушил фонарь.