Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 31)
— Даже одна жертва в нынешнем мире — это катастрофа. Лет триста назад на то, что пропала девка, никто и внимания бы не обратил, — чуть сбавил обороты Герман. — При условии, разумеется, что она не была бы особой царской крови или любовницей императора. А сейчас — это серьезный инцидент. А если пропало шесть человек, причем одна из них дочка генерала — так это уже происшествие такого порядка, что впору в набат бить.
— Что ты несешь? — непонимающе оглядел своих поданных преображенец. — Какие шесть человек? Какая дочка генерала?
— Он не лжет, — внезапно сказала Вика. — Он и в самом деле не знает, о чем идет речь.
— Вот тебе и раз. — Герман усмехнулся. — Бургомистр, сдается мне, что в вашем городе происходит кое-что, о чем вы и понятия не имеете.
— Оставайтесь тут, — холодно приказал офицер, его глаза на секунду потемнели и у Кольки захолодело где-то в районе бедер. Глаза бургомистра города из прошлого налились ярко-красным цветом, цветом венозной крови. — Я скоро вернусь, и тогда мы договорим.
— Да куда мы пойдем? — В голосе Германа снова появилась некая игривость. — Если мы генералу его дочку до утра не вернем, то меня и этого новика в каземат отправят, вон ту барышню на портомойню, а город ваш сначала с землей сравняют, а потом еще и асфальт сверху положат. То есть — брусчатку. Очень генерал такой… Влиятельный.
— От инфантерии? — уточнил один из призраков, тщедушный юноша, с лица которого даже в посмертии не сошли прыщи.
— От артиллерии, — чуть приврал Герман.
Хотя… ПВО — тоже, по большому счету, артиллерия.
— Это очень серьезно, — всполошилась дородная дама в платье с рюшами. — Бургомистр, вы обязаны…
— Я знаю, что входит в мои обязанности, — сухо проскрипел призрак и истаял на глазах.
— Какой суровый, — сказал Герман, глядя на даму. — Настоящий руководитель!
— Он был военным, — пояснила дама. — В отставку вышел бригадиром, абшид выслужил, все честь по чести. А потом его сын все спустил в карты, а самого Карла задушил, пытаясь узнать, где он хранит свои сбережения. Наверх его не призвали, он всю жизнь кровь лил, но смерть была по большому счету мученическая, так что внизу ему тоже места не нашлось. Вот он тут и застрял.
— Ишь ты. — Герман глянул на Кольку. — Что примечательно, дружище — века идут, а суть человеческая, душа людская — не меняется.
И все, включая призраков, согласились с оперативником, потому что так оно и есть на самом деле.
Бригадир вернулся минут через пять, злой до невозможности, это было видно по нему — льдистость из лица пропала, его теперь время от времени освещали какие-то ярко-красные всполохи, идущие откуда-то изнутри его призрачного тела.
— Кто последним видел фон Грозена? — мрачно проскрипел он, оглядывая свое окружение. — Кто и где?
Герман глянул на Кольку и подмигнул ему. Как видно, дела их шли на лад.
— Я, — басовито сообщил крепкий юноша в ярко-красной рубахе навыпуск. — Он вчерась в сараюшку шел, ту, что на отшибе стоит.
— Это ты о той, что по немецкому обычаю построена, не из дерева, а невесть из чего? — уточнил бригадир.
— Скорее всего, речь идет о подсобных помещениях, — предположила Вика вслух. — Ну, административных.
— Цыц! — шепнул Герман.
— Стало быть, там он и есть, — сделал вывод бургомистр. — Господа, быстро доставить лиходея сюда. Судить его станем.
— Девку тоже! — потребовал громко Герман. — Она жива еще, поди.
— И девку, — согласился бургомистр. — И чтобы — ни-ни!
Большинство призраков покинуло помещение, сиганув прямо сквозь стены.
— Ну? — требовательно спросил Герман у бургомистра. — И что мы будем делать?
— А что мы будем делать? — Тот, похоже, виноватым себя не чувствовал. — В каждом стаде бывает паршивая овца, пастух тут ни при чем. Да и стадо в этом не виновато, согласись?
— Соглашусь. — Герман приблизился к бургомистру. — Но что мы будем делать, если еще одна такая же паршивая овца заведется? Сейчас… Ну ладно, мы спустим это дело на тормозах, бывает всякое. Но что будет, если…
— Я понял тебя, смертный. — Призрак брезгливо сморщился. — Тебе нужен договор?
— Да, мне нужен договор. — Герман сегодня был сама покладистость. — Я хочу быть уверенным в том, что здесь все будет в порядке, и смерти прекратятся.
— Изволь. И не забудь потом — ты сам этого захотел. — Бургомистр поднял правую ладонь вверх, на уровень плеча, и монотонно забубнил: — Я, как глава неупокоенных душ, живущих в месте сём, даю клятву Небу и Земле, Воздуху и Воде в том, что более никто из тех, кто живет тут и ходит под моей властью, не посягнет на жизнь живого разумного существа, если только то существо само не придет со злом в наш дом. Коли нарушу я этот договор, то придет конец всему моему племени, что обитает в месте сем, в тот же миг. Свидетелями тому будут светлый день и темная ночь, а платой за свидетельство будет сущность того, кто пролил безгрешную кровь в нашем доме, и возможность развоплотить ее будет отдана живому, как свидетельство чистоты наших помыслов.
— Договор заключен, — немедленно сказал Герман, и тут же в пол что-то гулко стукнулось, да и с потолка полетела вниз какая-то труха.
— О, услышали договор, — сказал призрак старичка с торчащей из ушей ватой. — Быстро!
В этот момент в помещении снова стало людно — вернулись призраки, явно взбудораженные увиденным.
— Он почти выпил ее душу, — сказал прыщавый юноша. — Еще бы чуток — и все.
— Девка где? — перепугался Герман. — А?
— На улице мы ее положили, — ответил юноша. — На лавочку пристроили. Как мы ее через стену-то, сам посуди? И так чуть на глаза людям не попались, когда ее из логова фон Грозена вытаскивали.
— Вы, оба — пулей к ней, — приказал Герман своим коллегам. — Нашатырь там, гематоген! Зая, ты же с собой в сумке всегда аптечку носишь?
— А ты? — Вика сразу скользнула за дверь, правда, перед этим шепнув какие-то слова, Колька же задержался, вопросительно глядя на товарища.
— У меня тут еще дело есть. — Герман криво улыбнулся. — Не так ли, бургомистр? Он, дружище, сам мараться не захотел, потому оставил эту приятную работу мне.
— А коли и так, то что же? — отозвался бургомистр. — Надо паршивую овцу прирезать, мне это невместно, а тебе… Ты договор хотел? Ты его получил, так будь любезен и со своей стороны сделать шаг навстречу.
В этот момент в помещении стало совсем холодно, и Колька увидел картину, которая его обескуражила.
Несколько призраков втащили в лавку своего собрата, причем последний выглядел куда презентабельней остальных. Не такой прозрачный, даже вроде как с неким подобием румянца, и одет не столь затрапезно. Встреть его Колька на улице ночной порой — за живого бы принял.
— Ишь как отъелся. — Бургомистр скривился. — То-то я тебя давно не видел, фон Грозен, а то бы сам раньше сообразил, с чего такие перемены в твоем облике.
— Не успел сбежать, — посетовал фон Грозен, озираясь. — Жаль. Ну и что вы со мной сделаете? Запихнете в железный сундук? В колодец отправите? Я же все равно выберусь, раньше или позже.
— Да нет, у нас другие планы. — Бургомистр-призрак глянул на Германа. — Ну, где твое серебро? Я же его с первой секунды чую. Прикончи супостата — и договор вступит в силу.
— Это не по закону! — забился в судорогах фон Грозен, по телу его и лицу пробежали судороги, похожие на помехи в телевизоре. — Смертному меня отдать хотите, чтобы навеки упокоить? Нельзя так!
— Иди, — негромко приказал Герман Кольке. — Давай, давай. Девчонку берите и ступайте к нашему транспорту. Там меня ждите.
Когда Колька передал его слова Вике, та спорить с ним не стала, только на дверь, ведущую в лавку, глянула с беспокойством.
— Ничего не помню, — сетовала тем временем очень бледная девушка, которая сидела рядом с ней на лавочке. — Помню, что с каким-то мужчиной познакомилась, он все восхищался моей красотой и имя хотел узнать, а дальше… Как отрезало.
— Да и ладно, — успокаивающе произнесла Вика. — Главное — все закончилось хорошо. А теперь — пошли к нашему микроавтобусу, мы вас домой отвезем.
Девушка оказалась на редкость покладистой, не стала сопротивляться и спорить, покорно дошла до транспорта, влезла внутрь и прикорнула около окна.
— Здорово он ее, — негромко сказала Вика. — Еще полдня-день — и все.
— Так он за это и ответит, — немного мстительно ответил ей Колька. — Сейчас его Герман…
— Плохо, что Герман, — поморщилась Вика. — Очень плохо, что Герман. Не дело смертному приводить в исполнение приговор, вынесенный призраками. Да еще и залоговый, они же его не-смерть как обеспечение договора выставили.
— Как непросто, — посетовал Колька. — Я, наверное, никогда в этом всём не разберусь.
— Разберешься, — вздохнула Вика. — Куда ты денешься?
Герман появился минут через десять, бледный и злой. Не говоря ни слова, он полез за руль и молчал всю дорогу, спросил только у сонной девушки, куда ее отвезти.
Колька и Вика тоже помалкивали, понимая, что оперативник не настроен на обсуждение того, что произошло в лавке после их ухода.
Да Кольке было и не до того — от тряски у него снова заныл зуб, да так, что у здания отдела он из микроавтобуса даже не вылез, а выполз, причем морально сломленный и готовый пойти к врачу, если он, конечно, еще принимает в этот поздний час.
— Эк тебя скособочило, — послышался старушечий голос, и из темноты переулка появилась сгорбленная невысокая фигурка с клюкой в руке. — Да, крепко тебя Смутница зацепила своей дланью. Где болит-то — сверху, снизу?