Андрей Васильев – Отдел 15-К. 2 книги. Компиляция (страница 30)

В этот момент зуб стрельнул так, что все мысли о прогулках и девушках из головы вмиг испарились.

— Билет-то зачем? — прохрипел он, хватаясь за щеку. — С ксивой же можно пройти?

— Раз покупает — значит, так надо, — философски сказала Вика. — За свои ведь, нам-то что?

Герман на это ничего не сказал, видимо, не счел нужным кому-либо объяснять свои действия.

Внутри, за воротами, все было еще лучше, чем казалось снаружи. Даже воздух, казалось, здесь другой — какой-то особенный, не из этого века.

— Молодцы, — вновь одобрительно отозвался о владельцах этого места Герман. — Вот прямо — молодцы. Очень антуражно. Но во всем остальном они, конечно, прокололись, чего уж тут.

— Прокололись — не то слово, — поежилась Вика. — Тут же все пропахло призраками. Вы что, не чувствуете этого, что ли?

— «Пропахло призраками». — Герман ухмыльнулся. — Как поэтично. Призраки не пахнут, мертвые не потеют.

— Все ты понял. — Вика приложила руку ко лбу и уставилась на шпиль костела, что-то шепча себе под нос. — Однако! У них тут и Вестник есть!

— Вестник? — глянул на Германа Колька.

— Вестник? — оперативник покачал головой, явно с уважением. — По серьезному расположились ребята, чую, непростая у нас с ними беседа будет.

— Когда призраки занимают какое-то место — например, нехороший дом или что-то вроде того, что мы имеем здесь, то они какое-то время еще живут на птичьих правах, — пояснила Кольке девушка. — Их может выгнать не то что специалист вроде нас, а даже и не очень сильный экстрасенс. Еще это может сделать священник, при условии, что он крепок в вере. А вот когда призраки обживутся на новом месте и заберут чью-то душу, то они сажают на самую верхнюю точку той местности, где они осели, Вестника. Это тот дух, который первым на новом месте жительства взял человеческую жизнь. С этого момента Вестник главный страж их дома и знак того, что это место занято… В общем, что-то вроде дорожного знака и гаишника в одном лице. И он меня заметил.

— Как у призраков все непросто, — удивился Колька. — Я-то думал, что они все сами по себе. Нет, я помню того пакостного товарища, которого зимой видел, но там-то другое было. Москва, и все такое… А тут прямо государство в государстве.

— Ну не следует уж слишком сильно идеализировать жизнь заупокойных сущностей, — посоветовал парню Герман. — Поверь, нет у них никакого общественного строя. Каждый у них сам по себе, это, скорее, коллективно-бессознательное. Хотя старший у этой братии, разумеется, наличествует, и его приказы имеют вес. А Вестник… Таковы традиции, они были до нас и будут после.

День клонился к вечеру, народу в городе-аттракционе прибавилось. Судя по всему, информация об исчезновениях в народ не ушла, каким-то образом ее удалось сохранить в тайне, по-иному присутствие здесь мамаш с детьми объяснить было никак нельзя.

— Вик, не тяни, — попросил Герман, глянув на небо. — Пока пообщаемся, пока поторгуемся — ночь настанет. И потом — есть охота.

— Таверна на той стороне улицы, — сказал проходящий мимо сотрудников отдела мужчина в сюртуке и в треуголке, как видно — один из статистов. — Меню скромное, но хорошее. И цены приемлемые.

— Спасибо, — поблагодарил его Колька, поскольку Герман этого делать явно не собирался.

— Еда — это потом, — проворчал оперативник. — Сначала надо эту бедолагу вытащить. Хотя… Потом она нам поесть не даст, знаю я таких девиц.

— Ой, да ладно. — Вика махнула рукой. — Она овощ овощем после произошедшего будет. Добро, если вообще в себя быстро придет.

— А те ребята вроде нормальные были, после того как с призраками пообщались, — вставил свое слово в разговор Колька.

— Какие «те»? — Вика вздохнула. — Если у тебя в голове все по полочкам разложено — это хорошо. Но я у тебя в голове не живу, потому знать всего не могу.

Колька понятливо кивнул и рассказал девушке о зимнем приключении в центре Москвы, в котором он принимал участие.

— Ты не равняй серые московские тени и местных призраков, — очень серьезно посоветовала ему Вика. — Это все равно как сравнивать гастарбайтера-нелегала и туриста из Швейцарии. Та нежить, что в переулке детей воровала, — они существуют в тенях прошлого и нос высунуть лишний раз из них боятся. Их силенки только на то и хватит, чтобы ребенка своровать или напугать кого, чтобы хоть пригоршню эманаций получить. А тут вполне себе серьезные духи, с характером и силой.

— Везде есть иерархия, — добавил от себя Герман. — Неважно — люди это, жуки или травы. И у этой публики тоже. Вика, давай, не тяни.

— Ты готов? — девушка глянула на оперативника, тот кивнул головой.

— Коля, если ты работал тогда с Пал Палычем, он основы тебе объяснил, — перевела она взгляд на парня. — Имя свое не называть, обещаний не давать, с ними идти куда-либо не соглашаться, на провокации не поддаваться. Вообще, в идеале будет, если ты молчать всю дорогу станешь.

— Запросто, — сморщился Колька. — Мне с моим зубом особо поговорить и не удастся.

— Вот и славно, — порадовалась девушка, глянула по сторонам, убедившись, что на нее никто не смотрит, вытянула руку, направив ее в сторону шпиля костела, и что-то зашептала.

— Не люблю я призраков такого рода, — проворчал Герман. — Сволочная публика.

— Почему? — Колька не отводил глаз от лица Вики, которое из румяного становилось все более бледным.

— Самомнение большое, опять же — жестокость непомерная, — ответил оперативник. — Да сам сейчас увидишь. Кстати, вот нас уже и зовут.

Вика замолчала, встрепенулась и, махнув рукой своим спутникам, припустила по мосткам тротуара.

— Слушай… — Колька, сопя, пристроился за спиной Германа, который догонял Вику, развившую приличную скорость. — А почему она видит призраков, а мы нет?

— Коль, ты последние полгода точно в нашей конторе сидел, а не еще где-то? — даже возмутился Герман. — Вика — магичка, причем очень приличная. Понятно, что до работников отдела сороковых-шестидесятых годов того века ей далеко. Ну так она и девчушка пока еще. Время нужно на то, чтобы заматереть.

— Я думал, она эксперт по заклинаниям, — растерялся парень. — Ну мне так сказали.

— Правильно сказали, — подтвердил Герман. — Но сам посуди, — а эксперт по заклинаниям — он вообще кто? Пошевели мозгой? Хотя нет, можешь уже не делать этого, времени не осталось. Пришли мы, похоже, к точке рандеву.

Вика остановилась около небольшого здания, стоящего в переулке, судя по вывеске — торговой лавки. И, что примечательно — вокруг нее не было ни души.

— Нам туда, — показала пальцем на дверь Вика. — Нас ждут.

— То есть темноты ждать не надо? — снова удивился Колька. — А я читал, и Титыч рассказывал…

— Титыч! — вздохнул Герман. — Который сам шатается по зданию в любое время дня и ночи.

— У мальчика болит зуб, вот он и тупит, — неожиданно заступилась за Кольку Виктория. — Вот вспомни — когда ты в прошлом году летом сожрал салат из кулинарии, той, что в Последнем переулке, и потом животом маялся…

— Все-все, убедила, — как видно, Герман не стремился вспоминать, что было в том году. — Ладно, заходим. Я впереди, ты за мной, замыкает Колька. Открываешь полог, дальше работаю я.

— Как скажешь, — не стала спорить Вика и толкнула дверь от себя, одновременно с этим отходя в сторону.

Герман шагнул в полутемное помещение, за ним последовала Вика. Кольке было немного не по себе, но показывать он это не собирался. Хватит и того, что его мальчиком назвали.

В лавке, а это точно была она — вон прилавок, вон вход в кладовку, вон полки, — было холодно. Очень холодно для такого теплого майского дня.

Вика прошептала что-то и взмахнула рукой. Возникло ощущение, что она как будто действительно подняла некий занавес — и в помещении, где до того находились лишь три сотрудника отдела, оказалось неожиданно людно. Тут и там стояли и сидели люди, одетые в точности так же, как и статисты на городских улицах, то есть в одежды давно минувшего века.

Хотя, конечно же, это были не люди. Не может быть у живого человека такого льдисто-синеватого цвета лица, и сквозь него невозможно увидеть оконный шпингалет.

— Что вам здесь нужно? — бесстрастно спросил один из присутствующих, высокий призрак с костистым лицом, одетый в офицерский мундир Преображенского полка. — Это наша земля. Это наш город, причем по праву.

— Право — вещь относительная, — заметил Герман, причем без своей обычной улыбки. Он был вообще непривычно собран и насторожен, таким его Колька не видел никогда. — Город? Ну да, слово было сказано и услышано, не спорю. Но люди? Какое право вы имеете на них? Они относятся к нашему миру.

— Вы приходите в наш город незваными, — возразил призрак. — Нет ничего постыдного в том, что мы берем с вас плату за пребывание на наших землях. Это норма в любом из миров.

— Вы не строили эти дома и эти улицы. — Герман покачал головой и повысил голос. — Если бы не мы, смертные, здесь бы была… Ну, например — пустошь. Или жилой квартал. И где бы вы все тогда околачивались? Сидели под корягами, как сотню лет до этого? Вы заняли город — пусть так. Но люди — они не ваша собственность.

— Я вообще не понимаю, о каких людях ты говоришь, — сложил руки на груди преображенец. — Почему во множественном лице? Да, мы взяли одну жертву, девственницу, что есть, то есть. Я, как бургомистр, принял эту кровь на себя, отдав ее жизнь тому, кто доброй волей захотел ее получить. Но нам был нужен Вестник. Посуди сам — какой город без Вестника? Но не более того, зачем нам лишние неприятности?