Андрей Умин – Мехасфера: Гамма-орден (страница 3)
– Сияние не уходит, – сухо произнес Пуно, когда краткая летняя ночь наконец легла на равнину.
Доктор напряг извилины и что-то вспомнил.
– Ладно, – выдохнул он. – Старик не так плох, как вы думаете. Есть же ориентиры на земле! Столько деталей… все в голове не удержишь.
Он подготовился к путешествию на сто процентов, но просто не мог одновременно помнить всего. Сотни второстепенных вещей уплывали от его внимания в буйном море бесконечно сложного плана по спасению планеты Земля.
– В районе Урала мы должны пролететь военный завод. Кажется, танковый. Он огромный, его не пропустишь, – рылся в чертогах разума доктор. – Если мы окажемся чуть левее, то надо взять вправо и пролететь между ним и карьером, а если правее, то наоборот.
– Что наоборот? – не понял Пуно.
– Взять влево и пролететь между ним и карьером, – ответил старик с выражением предельной очевидности в голосе.
– Как можно в обоих случаях поворачивать в сторону карьера? – поддержала мужа Лима. За последние годы Иероним научил ее многому, в том числе навигации.
– Увидите карьер, поймете. – Каспер махнул рукой, чтобы его больше не отвлекали по мелочам от мыслей о спасении мира.
Но следующий вопрос оказался действительно важным и поставил его в тупик.
– А что, если мы вовсе не увидим танкового завода? – Эхо по-офицерски вскрыл самую суть проблемы.
– Тогда… Тогда я не знаю.
– Не знаете или не помните? – вновь придралась Лима.
Вместо ответа старик лишь махнул рукой и повернулся вперед, начал всматриваться в багровую Пустошь, освещаемую редкими факелами нефтяных скважин и кострами рейдеров. Костров было много, благо почти все заводы производили продукцию из углеводородов, которые прекрасно горят… выбрасывая в атмосферу убийственные для всего живого токсины.
– Аваст, вспомни, пока мы летели, с какой стороны больше всего дул ветер?
– Мне кажется, с левого бока, – подумав, ответил помощник. – Постоянно приходилось доруливать.
– Черт! Доруливать или переруливать?
– Не знаю. Как тут поймешь! С компасом было бы намного проще. – Помощник показал на прибор с синей стрелкой. – Но он постоянно указывает на меня! Как тут сориентируешься!
– Ладно, не кипятись, – попытался успокоить его старик. – У тебя прекрасные металлические руки. Я бы такими гордился.
– Спасибо, сэр.
– Возьми чуть левее.
Аваст послушался, и пассажиры винтокрыла почувствовали толчок вправо, будто что-то стукнуло его в хвост и повернуло.
Вокруг машины разливалась неописуемая в своем ужасе красота. Сверху, куда ни глянь, кровавые кле́щи сияния, по центру, где-то у горизонта, тонкая линия зарева от нефтяных вышек, а снизу мрак быстро скользящей блеклой земли с факелами, вспышками и огнями. Как на экране телевизора без антенны – безликое возмущение времени и пространства, только очень темное, словно у телевизора выключили подсветку. Но глаза приспосабливаются, темнота эта становится твоим вторым Я и уже не кажется такой мрачной. Взгляду все еще не за что зацепиться, но тьма уже ощущается чем-то близким, родным, понятным, оттого и более пугающим видится ее бегущее на скорости двести километров в час полотно.
– Удивительно, – прищурился Пуно. – Сколько ни летим, а огни впереди все равно светлее, чем под нами.
– Из-за кривизны Земли у горизонта видна область шириной сразу в несколько десятков километров, значит, и всяких светящихся штук на ней больше, чем под нами – рассеяно и разбросано по сторонам, – объяснил ему Эхо и добавил: – Не знаю… это просто моя теория.
Подтверждать или опровергать ее Касперу было некогда. Он в очередной, тысячный, раз протер свои очки и продолжил всматриваться в мельтешение смутных образов.
– У Деви же есть датчики ориентирования на местности, – донесся голос Хана с задних рядов.
– Это не поможет, – отмахнулся, не оглядываясь, Каспер. – Она увидит детали, как будто сейчас ясный день, но они ничего мне не скажут. Я не знаю так досконально
Все члены Гамма-ордена оживились и приникли к передним сиденьям, насколько позволяло тесное пространство кабины. Поначалу они ничего не видели. Точнее, видели внизу пресловутую кашу, даже не сразу понимая, действительно ли это так быстро несется земля или просто их мозг от недостатка визуальной информации сам придумывает эти бурлящие в темноте флуктуации. Сознание, борясь с неминуемыми в таких обстоятельствах галлюцинациями, отсекало львиную долю поступающих образов, отчего вся далекая плоскость земли превращалась в сплошную мешанину форм и объектов.
Винтокрыл летел со скоростью двести километров в час, слегка приподняв наконечники крыльев с винтами, чтобы не упасть от недостаточной подъемной силы. Он принял промежуточную позицию между вертолетом и самолетом в ожидании скорой развязки, обнаружения какого-нибудь ориентира.
Несмотря на низкую скорость, Гамма-орден двигался на восток, а значит, приближал конец и без того краткой ночи. Преодолев к этому моменту несколько часов озаряемой сиянием темноты, путешественники увидели на горизонте алое зарево нового дня, а небо над их головами начало окрашиваться в едва заметный красный и стало похоже на кисель. Было все еще темно, но некоторые объекты на поверхности Пустоши можно было уже различить. И в этот момент Каспер радостно закричал:
– Вижу уральский завод! Вот он! Прямо по курсу!
Взглядам путников предстал огромный, растянувшийся во впадине у пояса Уральских гор полигон с тысячами, миллионами артиллерийских стволов. Посреди барханов песка и мусора этот островок индустрии выглядел дико, словно оазис прогресса в пустыне абсолютного запустения. Раннее утро помогло путешественникам заметить этот ориентир, но оно также позволило обитавшим на полигоне рейдерам увидеть приближающийся к ним летательный аппарат. Скользящий навстречу солнцу винтокрыл рассеивал блики от лучей нового дня – его овальные «глаза» на всю лобовую часть служили идеальным отражателем света, который сразу заметили на земле.
Сложно представить, что чувствуют одичавшие бандиты, к тому же лишенные связи с окружающим миром, о чем они думают и грезят. Весь их мир – груда танков и пусковых установок, это их собственная вселенная, продолжение их естества, а они безвольные ее пасынки. Вызванная лишениями и болью, приправленная дикой зависимостью от химических препаратов ярость по отношению ко всему сущему делала свое дело и диктовала бандитам единственный, по их мнению, верный шаг – сбить вертушку. Иначе зачем вселенная даровала им столько пушек? Конечно, чтобы из них шмалять.
Первым надвигающуюся угрозу осознал вояка Эхо, еще с марсианской военный школы хорошо знакомый с устройством боевой техники. Он мог отличить уныло тонущий в бесконечном течении времени танк от подготовленной к бою машины смерти с поднимающимся на изготовку стволом. А стволов таких были сотни.
– Ох, черт… – ужаснулся он открывшейся ему картине.
В отличие от полностью освещенного винтокрыла, военная техника находилась в тени дальних рядов орудий. Вдобавок то самое рассветное солнце отчасти слепило наблюдателей в винтокрыле.
– Ты же не хочешь сказать, что… – пробормотал Пуно.
– Все сразу? Ты глянь, сколько их! – перебила его Лима.
Прожив почти десять лет под одной крышей с Эхо, эти два инка научились понимать его с полуслова.
– Аваст, маневрируй! – приказал морпех помощнику Каспера. Это было нарушением субординации в Гамма-ордене, но соблюдать ее уже было некогда.
Одновременно со вспышками орудий винтокрыл резко взметнулся вверх. Еще мгновение, и раскаленные до бела снаряды начали проноситься прямо под его лобовыми сферами. Винты оставались поднятыми на сорок пять градусов в промежуточном положении между самолетным и вертолетным, что ослабляло маневренность. Испугавшись потока летящих прямо на него снарядов, оставляющих замысловатые конденсационные следы в красном от пыли воздухе, Аваст изо всех сил лавировал и не успевал регулировать угол наклона винтов.
– Полный вперед! – включился в борьбу за выживание Каспер и сам же выполнил свой приказ – перевел регуляторы в горизонтальное положение и включил полный форсаж.
Помощнику стало намного легче, и он начал быстро набирать высоту, поднимаясь все выше над трассирующими в густой атмосфере снарядами. Остальные пассажиры вжимались в подлокотники и спинки кресел, хватались за поручни, беспомощно наблюдая через окна за картиной эпического безумия. Они словно очутились в центре огромного свинцового фейерверка, знаменующего собой предстоящий конец Земли, открывающего вечернюю программу всего апокалипсиса. Воздух наполнился следами снарядов и взрывами по таймеру на высоте – так после первой россыпи праздничного салюта начинают фонтанировать разлетевшиеся от него пиропатроны. Через пару секунд до винтокрыла долетел грохот этих выстрелов – он добирался медленнее летящих на сверхзвуке снарядов. Этот колоссальный гром среди ясного неба дополнил симфонию смерти. К счастью, инструменты наконец смолкли – пушки просто не могли стрелять вертикально вверх, а для управления зенитками у рейдеров осталось слишком мало мозгов. Гамма-орден вылетел из зоны обстрела почти невредимым, если не считать царапин от фугасных снарядов на корпусе винтокрыла и сотни седых волос у пассажиров.