Андрей Умин – Мехасфера: Гамма-орден (страница 2)

– Оставленный без присмотра и продолжающий работать подобно прочим заводам мира, он стал плавить сталь для себя, его внутренние структуры, словно многоклеточный организм, повторяли сами себя фрактально и расширялись, чтобы добывать все больше стали, – пояснил Каспер. – Возможно, в работе управляющего интеллекта произошел сбой, как бывает в раковых клетках, начинающих беспорядочно увеличиваться и захватывать все больше жизненного пространства… А может, увеличение выплавки было зашито в него корпоратами с самого начала и никакой ошибкой не является.

– А солнечная вспышка не может его сломать? – с надеждой спросила Лима.

– Нет. Как и все прочие работающие заводы, он обладает встроенной защитой от излучения – сродни куполу Хеля, только в больших масштабах. Корпорации все предусмотрели, черт бы их побрал.

Собеседники замолчали, с грустью и ужасом глядя сквозь лобовое стекло винтокрыла на разливающуюся впереди Пустошь. Внутри и без того тесной тушки машины осталось совсем мало свободного места, ведь всю центральную и заднюю ее часть занимал груз. Сотни килограммов припасов, оружия и медикаментов, необходимых для решения настолько сложной задачи, как путешествие через полмира и отключение супер-мега-завода. Для такой экспедиции и тысячу лет назад требовались большие ресурсы, а теперь, когда Земля превратилась в ад и покрылась мутантами, бандитами и убийственными заводами, как пубертатный подросток прыщами, даже десяти набитых доверху винтокрылов могло оказаться мало, чего уж говорить об одном.

Хан путешествовал последние десять лет по всей Пустоши вокруг Пита, Хеля и Тала, порой доходя до Онежского озера, но перед этим он жил в одном племени с Пуно и Лимой, поэтому выглядел почти как они. Инками они звались не из-за сходства цветом кожи с древними жителями Южной Америки, о которых уже даже никто не знал, а благодаря единственной сохранившейся надписи "Inc." на топливном заводе, вокруг которого разросся их лагерь. Несмотря на схожий с соплеменниками внешний вид, Хана отличали единственный в своем роде плащ-хамелеон, надетый поверх орденского комбинезона, длинные светлые волосы, спадающие до плеч толстыми жесткими патлами, как у звезды андеграунда тысячелетней давности, и относительно высокий рост, примерно в 175 сантиметров. Выше него был только марсианский военный Эхо да напичканный имплантами Аваст. Схематики Хеля хорошо поработали над последним, установив помимо титановых рук много чего еще, поэтому было непонятно, как гигант выглядел изначально. Это вызывало особенный интерес, но никто не отваживался вести расспросы на такие личные темы – он по большей части молчал и вел себя как верный служака. Возможно, Аваст действительно приклонялся перед знаниями и интеллектом Каспера, а может, был слишком глуп, чтобы иметь свое мнение. Впрочем, нельзя было исключать и третий вариант.

– Сколько еще лететь? – спросил с задних рядов Хан.

Каспер вышел из транса и вернулся к планшету. Он скользил по нему двумя пальцами, то сдвигая их, то разводя, пытаясь точнее определить скорость и направление полета.

– Без навигационных спутников так сразу и не понять, – наконец сказал он. – Солнечные вспышки вырубили их еще сотни лет назад. Кто бы мог подумать, что Земля будет так беззащитна без своего магнитного поля. Даже этот планшет из Хеля… ближайшая вспышка вырубит и его.

Старик перевел взгляд с сопартийцев на нижнюю часть лобового стекла в носу винтокрыла, имеющую форму сферы. Две такие сферы – перед пилотом и штурманом – походили на глаза огромного насекомого. Весь винтокрыл казался эдакой мутировавшей мухой, которой приделали крылья от стрекозы. Открывающийся во все стороны вид завораживал, но не тем, что было видно, а тем, что ничего видно не было. Красная Пустошь иссохла под гнетом заводов и неподъемными слоями мусора, заржавела и запеклась под неуемным солнцем, и все на ней рассыпа́лось в труху. Оставшаяся жизнь в лице редких людей и животных безропотно влачила жалкое существование. Внизу раскинулся мир смирения, которого пытались добиться духовные лидеры прошлого, все религии и конфессии. Они силились дать людям надежду, но это не помогало. Кто бы мог подумать, что смирение придет, только когда надежды не станет. Все эти банды и племена, толком незаметные с воздуха, потерявшие счет времени, зависли между жизнью и смертью, как в чистилище потерянных душ, жили словно в последний раз и даже не догадывались, что конец света действительно близок. Каспер находил в этом некую поэтичность. Тот японский завод всего лишь готовился провести соответствие между павшими душами земных людей и объективной реальностью вокруг них. Иначе было бы странно – планета еще жива, заводы штампуют товары, а народ сдался и закопал себя в грудах мусора. Люди сами создали моральные и духовные условия для катастрофы. Ни дать ни взять Шекспир. Где же он, когда так нужен…

– Какая у нас скорость? – спросил Каспер у рулевого.

– Триста километров в час, – ответил Аваст.

– Сбрось до минимальной. Пока не наступит ночь, нам не по чему ориентироваться. Компас без магнитного поля бессилен, а радарную установку спалила прошлая вспышка.

– Выставлю двести, – покрутил регулятор помощник, – но расход энергии при этом вырастет.

– Ничего страшного, – махнул рукой доктор. – Я готовился к этому путешествию несколько лет. Лучше немного не долететь, чем сбиться с курса и оказаться вообще в другом месте.

Пока они обсуждали детали полета, а Пуно, Лима и Эхо предавались тягучим мыслям, сидящие позади них Хан и Деви боролись со своими внутренними проблемами. Следопыт обнимал растроганную девушку, которая лишь внешне была гиноидом, то есть андроидом в женском обличье, а внутри, в своих модулях мыслей и подсознания, она уже давно обрела человеческие черты. Эти двое прошли вместе такой большой путь, что просто не могли не сблизиться физически и духовно. Однако же их новая жизнь была далека от жизни обычных влюбленных, радостно предвкушающих медовый месяц. Даже летя спасать мир… надеясь его спасти, они отличались от заряженных на бой ради своего будущего людей, какими были Пуно и Лима.

Больше всего печалилась Деви, а Хан пытался ее поддержать.

– Ничего страшного не случится, – говорил он. – Я тебя защищу.

Гиноид безуспешно пыталась пустить слезу.

– Моя судьба – погибнуть вместе с этим заводом, ты же знаешь! – Ее громкий шепот растворялся в шуме винтов, долетая лишь до ушей следопыта.

Деви была права. Ее выбрали среди сотен других гиноидов Хеля и выкрали у схематиков, чтобы она с помощью своего нейромодуля смогла остановить злосчастный завод, выключить главный реактор. В тайне от Каспера она уже воспользовалась своей способностью, и у нее оставался только один заряд. После его израсходования Деви лишится жизненных сил и превратится в обычный пластиковый манекен. Очень сложный и чертовски дорогой манекен. Никто, кроме нее и следопыта, об этом не знал. Все думали, что девушка выполнит свою задачу и выживет.

– Я сохраню твой чип памяти. – Хан крепко держал ее за плечи. – В нем твои воспоминания, слепок твоей нейронки. Вставлю в другое тело…

– Это уже буду не я. В Хеле нас с сестрами как раз и копировали из единого банка памяти, но мы все равно получались разными.

Хан долго думал и наконец нашел средство, способное развеять грусть Деви.

– У нас может ничего не получиться, – с парадоксальной улыбкой произнес он. – И тогда мы умрем вместе со всей планетой. И нечего переживать о том, что никогда не наступит.

– Все так, – меланхолично вздохнула гиноид, и тревога медленно спала с ее прекрасного полимерного лица.

Винтокрыл летел на минимальной скорости еще час, пока не стал опускаться вечер. Июльские сутки в северном полушарии, как назло, имели очень длинный солнечный день и короткую ночь. Хотя винтокрыл и летел не прямо на восток, а еще немного на юг, темное время суток на его широте все еще находилось в очень зачаточном состоянии… а если отряд ушел с курса и движется, например, на северо-восток, в сторону полярного дня, то пиши пропало – ни ночи, ни звезд, ни надежды.

В дополнение ко всем сложностям над винтокрылом обнажились алые языки северного сияния.

– Надеюсь, сияние продлится недолго, – посетовал Каспер. – Иначе звезд нам не видать.

– Но у вас же есть какой-то запасной план? – поинтересовалась Лима просто так, чтобы поддержать разговор. Очевидно, у него должен быть план.

– Нет. Вся надежда на ориентацию по звездам.

Девушка не ожидала такого ответа.

– Что? Да сияние почти никогда не гаснет! У Земли же отсутствует магнитное поле! Правильно? – Она повернулась к Эхо, и тот кивнул. Бывшая жительница далекого племени очень развилась за последние десять лет и уже хорошо разбиралась в окружающем мире.

Каспер задумался.

– Иногда приходится рисковать, – лишь сказал он.

Избавившись от большей доли невежества, Лима не растеряла своего бойцовского характера, и поэтому гневно посмотрела на доктора. Столько лет подготовки, и сразу проблемы! Да Лима бы и сама смогла организовать поход лучше! Впрочем, это было преувеличение, и девушка быстро взяла себя в руки и успокоилась. Провести столько подготовительной работы, сколько провел Каспер, действительно не смог бы никто другой. Проблема, по мнению Лимы, была только в том, что он основывал некоторые детали плана на очень маловероятных событиях.