Андрей Умин – Киберрайх (страница 4)

– По степени воздействия на психику это как самый сильный наркотик. А уж я знаю, что говорю, – как бы невзначай произносит Гай. Он никогда не пробовал запрещенных веществ, но статус кутилы вынуждает его создавать вокруг себя такой флер.

– И все же я немного боюсь, – заявляет Арнольд.

Компания останавливается в конце короткой очереди из желающих вкусить райский плод. Охранники проверяют талоны подключенной к сети машиной, поэтому очередь движется быстро.

– На что похож этот виртуальный мир? И как он вообще называется?

– Киберрайх, – отвечает Филби. На что похож? Не так легко описать. Это ведь просто образы – визуальные, звуковые, электромагнитные. Попадаешь туда, и алгоритмы начинают искать к тебе индивидуальный подход. Поначалу вы будете как годовалый ребенок, который только учится осознавать мир, правильно пользоваться конечностями и изъясняться. Со временем у вас появятся когнитивные навыки, вы поймете, какими мыслями вызывать определенные действия, какими перемещаться по кибермиру и говорить.

– Но как говорить без клавиатуры? – спрашивает Арнольд.

– Есть в штатах один ученый… Кажется, Тесла. Во время эксперимента его ударила молния, лишив способности двигаться. Подвижен только один глаз, представляете? Так вот путем многих проб и ошибок он научился, водя этим глазом, набирать тексты, общаться с другими людьми. Я думаю, и в будущем будут такие печальные примеры. Яркая жизнь и яркое горе зачастую идут бок о бок… Ну так вот, если возможно писать тексты глазом, то раз плюнуть делать это силой всего мозга, способного запитать энергией даже лампу накаливания. Пока что вы не знаете, как с его помощью управлять виртуальной системой, но, попав в нее, быстро научитесь. Лежащий в основе ки-шлема перцептрон различает больше миллиона комбинаций сигналов мозга. Освойтесь с ними и почувствуете себя как рыба в воде.

В очереди перед джентльменами остается всего один человек, и Арнольд так сильно сглатывает, что это замечают его новые, хотелось бы верить, друзья.

– И все равно я нервничаю, – говорит он. – Может, обойдемся без обучения и сразу перейдем к восстановлению памяти?

– Увы, – с серьезным видом качает головой Дональд. – Чтобы мы смогли воспользоваться всей мощью виртуальной реальности для борьбы с амнезией, вы должны уметь в ней ориентироваться. Иначе просто не сможете попасть в нужную комнату или совершить какое-то элементарное действие.

– В комнату? – удивляется Дейч.

– Ну, всемирная сеть представляет из себя паутину. Информация передается по нитям и оседает в их переплетениях. Там же встречаются люди из разных точек планеты, общаются и все такое. Еще кибермир можно сравнить с пчелиным ульем, а комнаты – с сотами. Комната, или рум, как ее называют, – это основополагающий элемент распределенной сети, кирпичик, из которых она состоит. Есть основная, размером с город, а есть миллионы маленьких…

– Рум… Ну ладно. Совру, если скажу, что все понял, – вздыхает Арнольд.

– Все будет хорошо. Главное, не нервничайте, – улыбается Ким и смотрит на свои часы. – Без десяти шесть. Пока что идем по плану.

Они вчетвером пробивают талоны и заходят в зал виртуальной реальности. На полках вместо книг стоят трансформаторы и прочее электрооборудование, чуть выше на стенах расположились вымпелы Британского союза фашистов, Третьего рейха и портреты вождей, с потолка, как прибитые штормом паруса, свисают белые гобелены с гадкими символами уже упомянутых образований.

Обстановка пафосной неовагнеровской торжественности не может до конца смыть налет непобедимой силы знаний. Духом библиотеки тут так и прет. Потолок подпирают изящные полуарки, а если не приглядываться к полкам, кажется, что на них стоят собрания сочинений классиков. Сиденья со шлемами виртуальной реальности похожи на каминные кресла довоенных английских клубов, а надзиратели из гестапо – на жизнерадостных студентов после экзамена. Впрочем, надзирателей в этот вечер немного да и те уткнулись в трансляцию с немецкого космодрома.

– Отлично, – вырывается у Гая. – Делай что хочешь, никто не следит.

Ким гневно цокает ему в ответ, и все четверо проходят к свободным креслам в дальнем конце зала. С одной стороны они прикрыты стеной с фашистскими постерами, с другой – витражными окнами с ликами древних святых, судя по взглядам, стойко переносящих творящееся кругом непотребство. Там их ждет еще один старый приятель по учебе в Кембридже – Энтони Блант, по совместительству техник-хранитель зала.

– Энтони Блант, а это – Арнольд Дейч, мы о нем тебе говорили.

– Понял, – загадочно скалится Блант. – Рад познакомиться.

Вообще он славный малый, только иногда переигрывает. Творческая душа, художественная натура. Из всех друзей-заговорщиков он самый зрелый – уже далеко за тридцать. Он всего на несколько лет младше Дейча, но выглядят они почти одинаково. Возможно, всему виной вытянутое лицо Энтони, собравшее вокруг рта много морщин. Седина в его светлых волосах еще не стала такой абсолютной, как у Дейча, но уже начинает бросаться в глаза. С такой благородной внешностью Энтони следовало работать хранителем какого-нибудь музея, а не зала виртуальной реальности. Впрочем, нынешняя его работа служит для пользы дела гораздо больше, чем унылое прозябание среди опостылевших всем памятников старины.

– Все готово, прошу вас присаживаться, – с чинной серьезностью говорит он. У иного актера театра за всю жизнь не может получиться ни одного такого истинно аристократического выражения – «прошу вас», а этому малому даже не приходится напрягаться, голубая кровь у него… в крови.

Не случись оккупации, эти люди могли бы работать в министерствах финансов и иностранных дел, в разведке и контрразведке, но теперь вынуждены быть простыми рабочими на заводе да прислугой в зале виртуальной реальности. Но талантливый человек, что называется, везде найдет себе применение.

Они надевают на волосы сеточки с сенсорами и проводами, берут шлемы и готовятся к погружению. Монотонный шум охлаждения трансформаторов заглушает блаженный лепет десятков других гостей виртуальных миров и настраивает на должный лад.

– Сколько у нас времени? – спрашивает Ким перед нырком.

– Полчаса, максимум час, – прикидывает Энтони. – Не думал, что когда-то это скажу, но будем надеяться, немецкая ракета не взорвется. Пусть за ней и дальше следят.

Ким Филби иронично вздыхает и садится в первое от окна кресло, Гай Берджесс занимает второе, Дональд Маклейн третье, а в четвертое усаживают Арнольда Дейча. Энтони Блант специально приберег этот ряд, ведь его почти не видно из зала.

Дейч нервно кряхтит, вертится, мотает головой, пытается что-то сказать.

– Нет, не могу, – наконец шепчет он. – Хочу сесть возле Кима.

– Тут все уже настроено под каждого из вас, – степенно возражает Энтони, приподняв свой точеный подбородок.

Но Арнольд продолжает дергаться и наводить суету. Со стороны это похоже то ли на паническую атаку, то ли на неудачную симуляцию приступа эпилепсии.

Филби сдается первым:

– Да ладно тебе, Тони. Можешь быстро перенастроить? Ему и так тяжело.

Тони лишь машет рукой и вздыхает как человек, которому придется провести ближайшие пять минут за лихорадочной перенастройкой двух аппаратов, занимающей обычно добрые полчаса.

Филби и Берджесс располагаются поудобнее и первыми надевают шлемы, синхронно вздрагивают от нахлынувшего сна наяву и углубляются в свои личные дела на просторах виртуальной реальности, а Маклейн и Блант готовятся сопроводить Дейча в его первый после потери памяти киберпуть.

Дональд почти опустил свой шлем и смотрит на происходящее одним глазом. Какая-то часть его мозга уже видит вспыхивающие картинки, но без Арнольда погружение будет бессмысленным, и он вынужден ждать. Именно он должен провести инструктаж за гранью реального. Арнольд мнется. Пугающая полусфера шлема с торчащими всюду датчиками и проводами вызывает у него двоякие ощущения.

– У меня дежавю, – шепчет он Бланту.

– Ну разумеется, – протягивает Энтони. – Скорее всего память вам выжгли точно такой же штукой. В Киберрайхе человек обнажает сознание перед машиной, впускает ее в свой мозг и становится крайне уязвимым. Фрицы воспользовались этим, чтобы сотворить зло, мы же хотим все исправить.

Обнадеживающие на первый взгляд слова ничуть не обнадеживают Арнольда. Всем своим видом он являет недоверие к плану хакеров-самоучек, у которых, в отличие от несокрушимой машины рейха, что-то может не получиться, и тогда его мозги окажутся выжжены, как земля к востоку от Буга. Он резко дергается, но Энтони уже напяливает на него шлем, и выпад Арнольда плавно перетекает в нервную судорогу от вспышки света в мозгу.

Люди привыкли к вспыхивающему свету в глазах – они видят его, когда включают лампочку, выходят из темного коридора на улицу или выезжают из тоннеля, но до изобретения ки-шлемов никто не знал, как то же самое воспринимает мозг. А эффект оказывается во сто крат сильнее. Первая реакция – страх, разносящийся по телу конвульсиями, словно в ближайший к головному мозгу коренной зуб впивается самая ржавая в рейхе бормашина, но боли нет, только страх неизведанного. Потом появляется радуга. Палитра увиденных за всю жизнь цветов переливается в синапсах и нейронах. Подобное чувствует новорожденный, впервые открывший глаза. Разумеется, он кричит. Но взрослому человеку, тем более пережившему концлагерь, не пристало открывать рот по такой ерунде, поэтому Арнольд просто морщится и прикусывает язык. Энтони улыбается – все идет по плану. Хранитель оглядывает зал виртуальной реальности и с удовлетворением отмечает, что все спокойно. Посетители сладострастно бормочут что-то на своих лежанках, а малочисленные гестаповцы собрались в комнате охраны за трансляцией первого полета в космос. Блант кивает Маклейну, и тот с видом бывалого нейронавта опускает на голову шлем и ныряет в бездну бескрайнего наслаждения вслед за брошенным туда Дейчем, как инструктор по прыжкам с парашютом за десантником-новичком, прыгнувшим без этого самого парашюта.