Андрей Умин – Киберрайх (страница 5)

К вспышкам света, скрывающим под собой тысячи разных сигналов, невозможно быстро привыкнуть, но голоса в кибермире передаются без всяких премудростей – через наушник, благо все это чудо работает по телефонному проводу.

– Вы меня слышите? – спрашивает Блант. – Это Энтони. Я буду вашим оператором.

– Слышу, – отвечает подопытный.

Слова даются ему тяжело, ведь мозг занят обработкой огромного количества непривычных сигналов и поэтому импульсу обычной голосовой команды очень тяжело прорваться через весь этот пестрый кавардак красок. Этот импульс словно потерявшийся на рождественской распродаже ребенок, которому не светит попасть на колени к Санте, и хорошо если не затопчут насмерть. Но вот случается настоящее рождественское чудо, и команда доходит до голосовых связок, после чего встроенный микрофон транслирует слова Дейча.

– Меня слышат все люди в этом зале? – задает вопрос Арнольд. – Но почему тогда я никого не слышу?

– Нет, нет, – слышится голос Дональда. – Мы сейчас в отдельном руме, в собственной ячейке, в соте, о которых мы говорили.

– А остальные? Как попасть к остальным?

– Настроиться на их волну.

– Вы видите вокруг себя комнату? – наводит оператор. – Всмотритесь, я очень долго ее создавал.

Арнольд не хочет выказать Энтони неуважение и всеми силами пытается разглядеть комнату в бесконечной какофонии вспышек, но с реальностью трудно спорить. Он при всем желании не может разглядеть ничего хотя бы отдаленно похожего на помещение.

– Тут просто калейдоскоп невиданного масштаба. И чем сильнее я пытаюсь что-нибудь разглядеть, тем быстрее оно вертится. Стыдно признаться, но меня может стошнить.

– Спокойнее! – тревожится Блант. – Я стою рядом с вашим… так сказать, телом, и в случае чего прикрою вас от позора. Но дело вот в чем: не надо пытаться разглядеть все вокруг, как в реальной жизни, ведь при повороте глаз перцептрон вырисовывает комнату заново, все цвета сдвигаются в соответствующую повороту сторону и все такое. Поэтому чем сильнее вы оглядываетесь, тем больше хаоса видите. Сосредоточьте внимание на одной точке и уймите мысли. Образно говоря, не скользите по клавишам, как пианист-виртуоз, а сосредоточьтесь на до-мажор.

– Ох… – Дейч вздыхает. – Я попробую, но ничего не обещаю.

– Не волнуйтесь, – поддерживает его Дональд. – Время у нас еще есть.

В прошлой жизни Арнольд уже входил в кибермир, и пусть воспоминания ему знатно подтерли, от мышечной памяти и выработанных рефлексов так просто не отделаться. Разумеется, если он не соврал о своей амнезии. В любом случае ему должно быть немного легче, чем приобщенному к великому таинству новичку. Он старается, концентрируется на одной точке, и бессвязный поток поступающих в его мозг цветовых пятен, как после какого-то великого и древнего заклинания, начинает обретать форму. Концентрация – это волшебная палочка, и с ее помощью можно повелевать невероятной кибермашиной. Арнольд «смотрит» вперед и видит стену с обоями в красную клетку, гардины и портреты британских королей, оглядывается, переживает головокружительную бурю красок, вновь концентрируется и видит другую стену – с камином, книжными полками, на них настоящие, несожженные книги и рядом клубные кресла с высокими спинками, защищающими от каминного жара. Но самое главное – он видит образ Дональда Маклейна, почти такой же, как в жизни. Высокий молодой человек с по-английски выдающейся челюстью, правильными чертами лица, высоким интеллигентным лбом и светло-каштановыми, почти русыми волосами, гладко зачесанными назад. Хотя… Арнольд словно видит его в баре сквозь дым сигарет. Это образ из «Кембридж Тэп».

– Странно, – удивляется Дейч. – С одной стороны, если вдуматься, я вас вижу, но с другой… нет.

– Все в порядке, – смеется Маклейн.

Арнольд понимает, что тот смеется, не видя этого собственными глазами. Все происходящее – чертово волшебство.

– Перцептрон, – говорит Энтони из реального мира, – не только посылает сигналы в мозг, но и считывает их, создавая уникальный слепок человека – его мыслей, характера, если угодно, души. Знай мы в своей жизни миллиард людей, может, и запутались бы в образах, но, смею предположить, вам знакома не более чем пара сотен, а в Англии так максимум пять человек. Поэтому слепок такого истинного, с позволения сказать, англичанина вам не спутать ни с кем другим.

– Я не знаю, как именно вы меня видите, – поясняет Маклейн. – Но скорее всего, как в баре, где мы недавно общались. Ведь такие когнитивные ассоциации создал ваш мозг. Я же пока вижу на вашем месте серую массу. Система просто не успела сделать ваш слепок.

Арнольд старается не совершать резких движений мыслями, что бы это ни значило, и рвотные позывы снижаются. Дональд и Энтони переходят ко второму этапу обучения и объясняют основной смысл существования кибермиров.

– Официально эта реальность называется «Киберрайх». Немцы именуют так всю систему, дабы приписать себе заслуги наших великих предков, но Киберрайх – лишь программа, работающая на аппаратах «Эварист-2». При немцах второе название лучше не упоминать, – говорит Блант. Он уже сидит за пультом оператора и контролирует обстановку вокруг.

– Но эта комната… рум, разве он не прослушивается? – разводит виртуальными руками Арнольд.

– Это наш собственный рум, неофициальный, – гордо заявляет Маклейн.

– Но ведь всю систему контролирует рейх…

Дональд осознает, что, растолковывая новичку премудрости, они забыли упомянуть главное.

– Один наш друг, назовем его Алан, взломал Киберрайх, – объясняет он. – Мы ведь уже говорили, что это распределенная сеть, блокчейн. Все эти румы, сказочные миры развлечений хранятся в суперпозиции кристаллов каждого из ки-шлемов. В зависимости от поданной на кристалл комбинации из сотен частот они сообщают ответную информацию, внутри которой и запрятаны наши комнаты. Рейх знает только о созданных им самим мирах, но ничего о наших.

– Но он может найти их методом подбора? – смекает Арнольд.

– Перебрав триллион комбинаций. На это уйдет уйма времени, – успокаивает Маклейн.

Если Арнольд не притворяется и действительно потерял память, после всех этих многочисленных объяснений картина мира в его голове начинает медленно устаканиваться. Ему еще нужно, что называется, переспать с этими мыслями, все хорошенько обмозговать, но пазл частично складывается. Теперь понятно, кто эти люди и чем они занимаются. Непонятно только одно.

– И как выглядят эти развлекательные миры, которыми фашисты заманили в свои сети целые нации?

– Нуу… – задумывается Дональд. – Тут лучше один раз увидеть. Энтони, отправимся по злачным местам?

– Можно, – говорит оператор. – Только помните, что в общественных румах вас могут видеть и слышать наци. Притворитесь обычными виртоманами, отработавшими смену на оружейном заводе ради талона в Киберрайх.

– Мне не впервой, – соглашается Дональд.

– Один раз живем, – подтверждает Арнольд, и представление начинается.

Тайная комната вдруг бледнеет и уносится вдаль, как вытянутый воронкой калейдоскоп. Так его собственное воображение представляет перемещение между румами, в этом плане все сугубо индивидуально, никакой постылой нарезки из японского аниме. Борясь с жутким головокружением, Арнольд сосредотачивает внимание на одной точке перед собой, и вымышленный мир вновь вырисовывается ясной картинкой. Первое впечатление – рай. Кругом здания из стекла, торговые лавки и залы игровых автоматов. Мужчина стоит на мосту между двух развлекательных центров, а по скоростной магистрали под ним наперегонки несутся мотоциклеты. Не серые байки с приделанным к раме тарахтящим мотором, а блестящие красно-белые исполины в несколько метров длиной. Байкеры лежат на них почти горизонтально, сливаясь с потоками воздуха. Все это генерирует шум, но стоит отвести взгляд, шум смолкает. Слышно только то, на что смотришь. В конце и начале моста блестят неоновыми огнями аркадные автоматы. Наверняка такие игровые аппараты уже придумали наяву в недрах рейха, но зачем мастерить огромные машины с экранами и питать их от настоящей энергосети, если можно внедрить их образы в Киберрайх? Затрат почти никаких, а эффект во сто крат больше. Перцептрон давит на самое слабое место человека – зоны мозга, отвечающие за наслаждение и зависимость. Аркадные автоматы облеплены смутными образами людей, коих Арнольд никогда в жизни не видел, оттого их внешний вид отдан на откуп его встревоженному воображению. Если поднять голову, сознание заливает яркий солнечный свет, которого он раньше не замечал. Как мошки в глазах, кружатся транспаранты с рекламой всяческих развлечений. Тут тебе и бесконечные сеансы идеально подобранных для твоего подсознания фильмов, и экзотическое аниме, и бои без правил, где нельзя пораниться и умереть, и контактные зоопарки с диковинными зверями, парк юрского периода, наконец…

– Вау, – выдавливает из себя Арнольд. – Действительно, дивный новый мир.

– Не сравнить с реальностью и ее опасностями, страданиями и дефицитом товаров, блеклыми оттенками на усталой радужке глаз, – подлетает к нему Маклейн. – Все чудеса мира, заботливо залитые в самые уязвимые части сознания. Триллионы ярчайших цветов. Мимо такого невозможно пройти. Vive le Reich.

Весь тот час, что рейх запускает ракету, а Дональд и Энтони обучают неофита виртуальной реальности, другие два члена группы готовят секретный рум для восстановления памяти.