Андрей Уланов – Все как у людей (страница 55)

Пока же реальность оказалась куда проще и обыденней выдумок. В мрачные глубины вел широкий коридор, выглядевший… заброшенным и захламлённым⁈ Тут и там вдоль стены громоздились штабеля ящиков, сундуков, бочонков, тюков, странной многоугольной керамической плитки, покрытых вычурной резьбой шкафов, узких и длинных досок, непонятных стеклянных штуковин и прочих предметов. Типичный хламовник, как именует похожий завал барахла в своем сарае моя троюродная тетка по материнской линии. Сходство стало еще сильнее, когда я зацепился взглядом за пару статуй из сияющего «внутренней» белизной драгоценного каттагского мрамора. Статуарийская школа, четвёртый или пятый век прошлой Эпохи, за каждое из сохранившихся изваяний многие коллекционеры отдадут половину состояния и левую руку в придачу. А здесь они просто стоят⁈ Забытые и никому не нужные⁈

Чуть дальше к стене прислонили охапку алебард, небрежно перевязанных бечевкой. Такой древности даже у королевской стражи не найти, судя по ржавчине, лет четыреста, не меньше. И снова ящики. Некоторые штабеля успели зарасти не только пылью, но и паутиной, в свою очередь покрывшейся слоем пыли. Только центральная часть коридора оставалась чисто выметенной. Еще в стороны от основного тоннеля время от времени уходили короткие, три-четыре ярда, боковые ходы. Как правило, тоже чем-то заставленные или заваленные, хотя некоторые выглядели пустыми.

Все это королевство ненужных предметов освещалось полосами люминесцентного мха и магическими светильниками. Светили они разно, но по большей части преобладали тускло-тоскливые оттенки синего и зеленого. Конечно, можно и такой цвет назвать зловещим и даже мертвенным. Но во многих гномских подземельях освещение хуже, а о них ужасных историй рассказывают куда меньше. Так, детские страшилки про крыс размером с большую собаку, черные-черные руки, белых комаров, пещерных гоблинов и прочую живность, страдающую пещерным гигантизмом и по этому поводу мечтающую обглодать косточки заблудшего путника. Затем детишки вырастают и узнают, что в дальних пещерах без воды и тепла даже мох едва-едва растет, а уж найти там кого-то крупнее таракана будет небольшой научной сенсацией.

В любом случае, сейчас освещения хватало не только для эльфийского зрения, но и орку с гоблином.

— И это то самое сосредоточие ужаса, которым всех нас так долго пугали⁈ — Тимми, похоже, разделял мои ощущения, но без врожденной эльфийской деликатности не мог удержать их в себе. — Где легендарные убийцы на каждом шагу? Жрицы с обагренными кровью невинных жертв клинками⁈ Зловещие багровые тени⁈ Бесчисленные ловушки⁈ Где, наконец, пауки⁈

— На стене прямо перед тобой.

— А-а-а, паук-паук-паук! Убейте эту тварь!

К счастью, гоблину хватило ума или трусости не стрелять самому. Убить, может, он и не убил бы никого. Но уж оглушить всех в коридоре сумел бы наверняка. Ну и сообщить всему «гнезду», что в одном из дальних тоннелей происходит что-то неладное.

— Там нет паука, это просто рисунок на стене.

— Серьезно⁈ Ух ты, схема подземелья⁈ — Тимми немедленно попытался отодрать рисунок, но тот оказался единым целым со стеной, — прямо у входа⁈

— Так заведено, — пояснила Хелиция. — Как ваши обереги от злых духов. Древние верили, что такое спасает от пожара, наводнения и землетрясения.

— А ты её срисовать не хочешь? Ну, чтобы не заблудиться.

— Мне она без надобности. Все ранние «гнезда» сделаны одинаково. Кельи верховных жриц, главные алтари, паучьи фермы, грибные плантации. Знаешь одну, знаешь остальные. С поздними… — Хелиция отчего-то замялась, — сложнее.

— Угу, одинаковы и похожи на паука. Дай угадаю, тоже «так заведено».

— А ты догадливый… для гоблина.

— А-а…

— Тихо! Кто-то идет.

Большая часть рейнджеров буквально растворилась еще раньше, чем Саманта закончила фразу. Мы с гоблином укрылись за парой поставленных друг на друга бочек, судя по запаху, с кленовым сиропом. Замешкался только Сэм со своим «гномским» рюкзаком, но и его Хелиция быстро сдернула прочь с дороги. Задолго до момента, когда едва слышимые звуки превратились в скрип, скрежет и голоса.

Первые два звука издавала тележка. Сооружение на четырех колесиках с трудом протискивалось по центру коридора. Конечно, создателями данной конструкции никак не могла оказаться та же бригада гоблинов, что «приводили в порядок» наш пароход — но все же сходство проглядывалось… и особенно слышалось.

Даже в речи тяни-толкавших скрипучую развалину ночных эльфов мне почудились типично гоблинские интонации. Начальник — дурак, работа тяжелая и нудная, платят мало, кормёжка плохая, жена пилит ржавой тупой пилой, в кабаке безбожно разводят бухло, пиво и вовсе моча нефильтрованная. Еще и тележка эта дурацкая, кто только придумал волочь груз в такую даль, бум-бум!

Когда я выглянул из-за бочек, рейнджеры уже заканчивали «пеленать» бедолаг.

— Их не хватятся?

— Этих-то? — Хелиция пнула одно из тел у тележки. — Не раньше вечера или завтрашнего утра. Глянь только на их рожи…

Лично я в лицах наших пленников ничего специфического не усмотрел. Обычные эльфы, не из высших — тем свойственно испытывать к окружающим брезгливость напополам с презрением, и это выражение к их лицам приклеено намертво, даже во сне не сходит.

— … решат, что раздобыли где-то бутылку здравура и употребили его на два рыла и без закуски, алкаши поганые.

— Двое с одной бутылки? — усомнилась лейтенант.

— Ты просто не видела здешних бутылок, — паучиха развела руки, точь-в-точь как рыбаки, показывающие, какую рыбу вчера упустили, — а здравура тем более не нюхала. Восемь лет выдержки, такой ням-ням под жареную печёнку или вяленые уши.

Спрашивать, кому именно принадлежала печёнка и уши, почему-то никто не захотел.

— И как много таких сюрпризов нас ждет впереди?

— Как повезет, — пожала плечами Хелиция, — обычно в этих коридорах мало кто появляется. Этих, должно быть, послали отвести…

— Паучий шёлк!

Гоблин вскрыл один из тюков и теперь ошеломленно наблюдал, как из распоротого бока струится, переливаясь оттенками синего, поток драгоценной ткани.

— Мать моя… это же… это… это… мы богаты!!! Тут же не меньше двадцати, нет, сорока фунтов паучьего шёлка! И какого! Клянусь богами, он лучше «особого премиального» Западных баронств.

— Мы, — напомнила Саманта, — пришли сюда не за этим.

— Вы-то, может, и не за этим, — Тимми лихорадочно дернул головой, затем схватился за края шёлкового потока и дернул, словно пытаясь разорвать. Без всякого эффекта, такое полотнище и сотня троллей не смогли бы разорвать, что уж тут один хилый гоблин.

— Но я шёл в первую очередь за деньгами. Тут, — гоблин приподнял руки с тканью, — не просто деньги, а деньжищи!! Можно будет увешаться золотом, есть с золота, купаться в золоте, купить полкоролевства и корону на сдачу!

— Брось эту дрянь!

— Не брошу!

— Оставь его, — посоветовала Саманте наблюдающая за перепалкой Хелиция. — Уйдем дальше, сам побежит за нами.

— Но шёлк же… — жалобно простонал Тимми, явно не находящий в себе силы выпустить из рук повыпавшее в них сокровище.

— Тут его, — паучиха щёлкнула пальцами, — как грязи. Даже больше, чем грязи. Он и есть грязь.

— Грязь⁈

— Ори потише! — шикнул на гоблина Сэм. — Профессор, а вы чем заняты?

— Осмелюсь предположить, — профессор Грорин успел потрогать стены и пол, капнуть какой-то вонючей гадостью, лизнуть, отбить кусочек миниатюрной киркой, а также оттоптаться по всем, кто не успел уйти с пути озабоченного гнома, — что данная схожесть упомянутых «гнезд» имела вынужденный характер, по крайней мере, первоначально. Этот коридор весьма похож на некоторые строения Древних, которые мне доводилось исследовать в…

Ассистентка профессора тихо, но вполне отчетливо кашлянула

— … неважно, — быстро поправился Грорин. — Так вот, по некоторым теориям, Древние при помощи магии Земли формировали в грунте некий, гм, объем прочной, устойчивой к внешним воздействиям, но при этом удобной для обработки породы. А затем големы проделывали в этой породе коридоры, жилые помещения, залы… некоторые сооружения просто невероятны, но…

— … если сунуть в них нос, можно сдохнуть, — закончил фразу профессора Тимми. — Лазали, знаем. Не я лично, понятное дело, но историй наслышался. В старых подземельях проклятий как блох на уличной шавке, помрешь на месте, считай, повезло.

— А если особо не повезло, — добавила мисс Алайя, — неудачливые искатели древних сокровищ могут вынести проклятье на поверхность, и оно начнет размножаться, пожирая все новые и новые жизни.

— Эпидемия? — уточнил орк. — Если в древних подземельях могут найтись очаги возбудителей опасных заболеваний, туда действительно не стоит лишний раз соваться. По крайней мере, без особых предосторожностей.

— Ты опять все перепутал! — наставительно произнес гоблин. — Болезни вызываются миазмами, дурным запахом, проще говоря. Это тебе любой дохтур авторитетно растолкует, даже к гадалке ходить не надо. Где завоняло, жди в гости холеру, чуму и прочие удовольствия. Хорошо, жрецы кое-как выручают своими молитвами, ну и маги эльфийские, — тут гоблин покосился в мою сторону, — тоже могут, но дерут за исцеления втридорога. А проклятья — это проклятья. Магия, смекаешь⁈ Хорошее древнее проклятье даже нынешнему архимагу не по зубам. Только карантин и очищающий огонь, без вариантов.