Андрей Уланов – Все как у людей (страница 53)

— А-а-а… — заорали где-то слева дико, что есть силы надрывая горло… и почти сразу крик пропал и загрохотали выстрелы. Торопливо и вразнобой, словно стрелки больше опасались не успеть выпалить, чем промахнуться.

— Сержант Коллинз! — рявкнула Саманта. — Завернуть фланг! Живо!

— Лучники! — суматошно выкрикнул кто-то рядом и в следующий миг над нашими головами зашелестели стрелы, заставив почти всех отпрянуть от края промоины, а кое-кого и распластаться в грязи на дне, запрудив собой ручеек. Получить стрелу с отравой не хотелось, уж больно паршиво выглядел Дорин.

— Слева отвлекающий удар, — быстро шепнула Хелиция, — настоящая атака будет справа.

— С чего ты взяла?

— Могильщицы слишком, — ночная замялась, подбирая нужное слово, — догматичны. Не умеют быстро импровизировать. Их стихия, как я говорила, длительные осады, в скоротечном бою в ход пойдут заученные приемы. А традиционные приемы у всех одинаковы, не первую Эпоху в одни свитки смотрим. «Удар хвостом скорпиона», ложный выпад с одной стороны, лучники обстрелом сковывают центр и решительный удар с другой сторо…

Бубух!

Проклятая мина, наконец, сработала и еще как! Уж не знаю, чего в неё намешали Грорин с паучихой, но даже в овражке меня шлепнуло задом в грязь, запорошило глаза и волосы мелким лесным хламом и, конечно же, напрочь заложило уши. Когда Саманта, вскочив на край промоины, картинным жестом вскинула меч над головой, я cначала решил, что кого-то из нас контузило.

— За Капитана! Вперед!

Уверен, лейтенант колданула мощное заклинание ментальной магии. С чего бы иначе меня, как и остальных, вдруг выдернуло из промоины, уже ставшей такой уютной и удобной. Нестись вперед, это верная смерть, мы не пробежим и полсотни футов, как из нас подушечку для игл сделают.

Рядом громыхнул мушкет, и я разглядел, как одну из поднимавшихся черных лучниц сбило с ног.

— Бей-Убивай! Грабь! Хватай добро! Смерть и Сиськи!

Голос, выкрикнувший последнюю фразу, весьма походил на знакомый мне… хотя Смейлинг бежал слева, чуть поотстав, а крик донесся справа. И вообще, для контуженого эльфа все гоблины звучат похоже.

Другой обогнавший меня гоблин получил стрелу в живот, согнулся, падая на колени, взвыл — и лопнул. К счастью, большая часть черных брызг ушла вперед, оставляя на стланике дымящиеся проплешины. Лучница ночных попыталась выпустить еще одну стрелу, но тут же выронила оружие, дергаясь от множества попаданий. Паучий шёлк пули не пробивали, но это значило лишь то, что труп будет сравнительно целым… если гоблины голову не отрежут. Ржавым и очень тупым с виду ножом.

Пытавшегося заполучить жутковатый трофей гоблина зарубила другая Могильщица, выкрикнув при этом что-то яростно-злое. И тут же лишилась большей части головы сама.

— Мне нравятся эти ваши револьверы! — Хелиция вскинула «бродяжник», сдувая дымок из ствола, затем выпрямила руку и принялась всаживать пулю за пулей в пытавшуюся подобраться к ней мечницу. Доспех из матово-черного металла с шипами выглядело грозно, но защита горла подкачала. Уже после второго выстрела Могильщица выронила меч, схватилась за шею и захрипела. Подойдя на шаг ближе, паучиха тщательно прицелилась и выстрелила в третий раз. Из щелей шлема брызнуло красным, темная фигура простояла еще несколько мгновений и, покачнувшись, рухнула на землю.

— Ты видел⁈ Ка-айф, ну скажи!

— Чокнутая маньячка! — пробормотал я, выцеливая еще одного мечника — или мечницу — ночных. Получалось не очень. Ночная гонялась за гоблинами, те с воплями ужаса пытались удрать от темной твари, с одного взмаха разрубающей их от плеча до пуза. Третьим выстрелом я все-таки попал в горло. Могильщица упала, гоблины тут же бросились назад, вопя еще громче, но уже в другой тональности.

Сражение изначально пошло наперекосяк, а сейчас и вовсе превратилось в свалку. Оглушённые взрывом лучницы по большей части успели выпустить лишь одну-две стрелы и схватиться за свои короткие мечи — а затем их попросту смело «дуновением свинца», как поэтично выражались мои предки описывая залп гномьего хирда. Между деревьями повисла сизая пелена, то и дело вспыхивающая алым.

Еще одна черная неожиданно возникла справа — не иначе как с неба свалилась или хотя бы с дерева. Я вскинул револьвер, нажал спуск… и курок щелкнул вхолостую. Следующая камора выстрелила, третья — опять дала осечку, а ночная была уже совсем рядом. Лихорадочно щелкая курком, я добился выстрела из одной осечной каморы, но попал в шлём, лишь слегка оглушив ночную. Затем подбежавший рейнджер с размаху рубанул Могильщицу секирой.

— У тебя есть заряженный⁈ — не дожидаясь ответа, Хелиция выхватила у меня из кобуры второй «бродяжник», вскинула его и начала палить. Шесть раз, в потрясающем темпе, я и не думал, что из револьвера можно стрелять с такой скоростью, все слилось в один сплошной треск. И ни одной осечки. — Держи, спасибо! Эх, они уже почти закончились, беда-беда-пичалька…

Ночные действительно почти закончились — несколько темных силуэтов еще мелькали за деревьями, но теперь на каждую Могильщицу приходилось по три-четыре рейнджера, не считая орков и гоблинов экипажа «Ковчега». Последние, впрочем, в погоне участия не принимали, у них и без того хватало забот. Только трупов, которые можно раздеть и… да, старые сказки, оказывается, не так уж и врали про гоблинов. Чтобы там не говорил на этот счет Смейлинг.

— Только посмотри какие красавицы! Повешу на стену в столовой.

Обычно таким радостно-детским голоском юные эльфийки говорят о редких орхидеях, в особо запущенных случаях — о бабочках. Но поскольку конкретно этот голосок принадлежал Хелиции, я догадывался, что увижу, повернувшись. Почти не ошибся, только головы оказались перемазаны кровью, так что лиц почти не разобрать.

— Красавицы?

— Грязноваты немного, — подняв одну из голов, Хелиция с задумчивым видом покрутила её вправо-влево, — но кровь можно счистить, не повреждая ткани. Раствор лимонной кислоты, например, или смесь Ангуса. Хотя нет, — поправилась ночная, — она для лакированного дерева. В общем, кровь, это решаемо. Самое важное, головы целые. Ну, почти целые, так что… а почему он блюет?

Поскольку я всерьез раздумывал, не заняться ли тем же самым, то не сразу понял, что вопрос относится к Сэму. Наш бедолага-орк стоял на четвереньках, уткнувшись макушкой в гикори, старательно удобряя его корни всем съеденным и выпитым за последние день-два.

— От увиденного.

Хелиция огляделась по сторонам, затем снова развернулась ко мне.

— А что же он такого увидел?

Удивление в её голосе звучало вполне искреннее, да и мимика соответствовала. Широко раскрытые глаза, ресницы подрагивают — хоть картину пиши.

— Ну… — осматриваться вокруг я не стал, хватало и того, что видел. — К примеру… да, насиловать трупы, это уже перебор.

— Почему? Будь они еще живы, было бы лучше?

Я не нашёл слов для ответа.

Тимми Смейлинг, несчастная жертва.

Что чувствует гоблин, направляющийся в «гнездо» ночных тварей⁈ Не по своей воле, разумеется. Вокруг тлен, мрак и безысходность. Свет почти не пробивается сквозь плотную листву, а единственные светлые пятна в окружающем лесу — это выбеленные кости. Просто черепа, сложенные в жуткие орнаменты черепа и целые скелеты. Смирно лежащие, развешанные на деревьях, просто стоящие без всякой видимой опоры. Художественное творчество долбанных некрофильских некромантов, чтоб им в гробах икалось почаще! Настоящее королевство Смерти, где живым всячески намекают — здесь вам не рады. Ха три раза! Можно подумать, есть уйма желающих явиться сюда по своей воле! Да ноги б моей здесь во веки веков… но идти надо. Руки намертво спутаны паутиной, на шее ошейник из какой-то слизкой дряни, готовой в любой момент сдавить горло. А еще тех, кто переставляет свои копыта слишком неторопливо, подбадривают кнутом. Точнее, похожей на кнут дрянью, даже при легком касании оставлявшей на коже воспаленный рубец, а уж от боли хотелось вывернуться наизнанку. Лейн брякнул что-то про «стрекательные щупальца медузы». В любом случае, не та шутка, которую можно давать в руки эльфийке… ну вот, опять замахивается!

— Не смешно!

— Очень смешно на самом деле, — Алька хихикнула, но все же опустила щупальце. — Когда замахиваешся, у тебя такое лицо сразу делается… умора просто.

— А еще, — шепотом добавила Саманта, — говорят, неплохо стимулирует. Да-да, смотри, как глаза сразу загорелись. Надо будет как-нибудь попробовать…

— Если ты притащишь эту дрянь в нашу постель, то…

— То что?

Задрав повыше нос, я гордо промолчал и прибавил шаг. Очень зря, потому что мы догнали следующую пару «конвоиров».

— Плохая маскировка. Не достоверно.

Хелиция сопроводила свои слова тычком в спину. К счастью, ниже рубца и не кнутом, а просто палкой. И все равно это было… чувствительно. На «больно» не тянуло, но лишь по той причине, что «медуза» только недавно подарила мне новые глубины смысла этого слова.

— Ленивый раб, плетётся позади всех, а на спине след лишь от одного удара. Надо два или три, лучше пять!

— Пять⁈ Да я от двух сдохну!

— Проблемы с дыханием есть? Или сердечная недостаточность? Высунь язык!

— Э-э…

— Выглядишь здоровым, — констатировала паучиха, — значит, должен выдержать еще два-три удара. Обычно здоровые рабы выдерживают.