Андрей Уланов – Все как у людей (страница 50)
— Я же только начала, — разочарованно вздохнула паучиха, — А про этот пироксилин… проблема именно в остатках кислоты. Рано или поздно, но из-за неё нитрированный хлопок вспыхнет сам по себе.
— Но так быть не должно, — упрямо произнес орк. — Мы просто что-то делаем не так. Может, надо промывать дольше?
— Последнюю партию мы промывали два часа кряду, — напомнил ему гном, — а результат вона какой.
— Значит, мы что-то делаем не так.
— Верно, — согласился гном. — И я даже знаю, что именно. Гнев богов навлечь пытаемся.
— Ладно, с пироксилином у нас не получилось! — признал Сэм. — Но мы можем сделать что-то еще, что-то другое. Например, нитроглиц… — не договорив, он шарахнулся в сторону, пропуская матроса-гоблина, вопящего, как племя дикарей остервенело размахивающего сразу двумя молотками, — … хотя, наверное, тоже не стоит. По крайней мере, пока мы на пароходе.
— К тому же, — не удержался от подколки гном. — Единственную на этом пароходе и вообще на много миль вокруг лабораторию только что качественнейшим образом расколошматило. А без неё на «Ковчеге» доступен лишь один вид алхимического преобразования, перевод жратвы на дерьмо.
— Вообще не вижу проблемы, — возразил орк. — У сородичей Хелиции наверняка найдется нужное нам оборудование. Они тут вообще довольно развиты, если вы еще не поняли.
В этот раз ночная эльфийка поперхнулась томатным соком уже без всякого притворства.
— Свист и шелест, — неожиданно произнес Лейн, вскидывая голову. — Летят. Много. Падайте!
Последний выкрик едва не запоздал. Стоило мне растянуться на палубе, как в уцелевший кусок переборки с глухим стуком ударились две стрелы. Мгновением позже третья, прилетевшая откуда-то сверху, впилась в доску рядом с головой. Граненый, масляно поблескивающий наконечник на треть ушел в дерево, тонкий черный стержень мелко дрожал. Одно из серых, с полосками перьев от удара выпало и, покачавшись в воздухе, мягко упало прямо у меня перед носом.
Классический прием эльфийских лучников. Первая волна стрел отправляется по высокой дуге, вторая — по прямой. К цели они прилетают почти одновременно. Закроешь щитом голову — получишь зазубренную железяку в пузо.
— Бежим!
Нам повезло дважды. Во-первых, среди нас имелся орк и засевшие на берегу стрелки не могли пройти мимо такой ценной боевой единицы… то есть большой и удобной мишени. Во-вторых, рядом с орком бежала Хелиция и её стул. Когда мы, хрипя и задыхаясь, ввалились в концертный зал, в колченогом застряло не меньше дюжины стрел.
— Закройте ок… — я запоздало вспомнил, что ставни открывать наружу, а высовываться за ними сейчас — верная смерть. — Держитесь подальше от окон!
— Что это было⁈
— Отряд из гнезда Серых Могильщиц. — Хелиция выдернула одну из стрел, — маховые перья совы, стеклянный наконечник, смесь из лепестков черных лилий и яда болотных змей.
— Та самая дрянь, от которой гниют заживо?
— Да, сильный гемотоксин вызывает некроз тканей. — Хелиция вздохнула. — Не думала, что Алые Охотницы призовут соседей на помощь, у них… не самые лучшие отношения.
— Сколько их? — быстро спросила Саманта. — Стрелы летели густо.
— Два десятка, возможно, две дюжины. Достаточно, чтобы загнать всех по норам, пока штурмовой отряд не поднимется на борт.
— А потом?
— Потом⁈ — удивленно повторила ночная. — Потом они убьют всех.
[1] «Smoke on the water, a fire in the sky…», если кто не догадался.
Глава 22
Лейн Темносвет, странник в полутьме.
Звук тянулся бесконечно долго. Жуткий полувой-полуплач, тоскливо-протяжный, то почти скатывающийся в низкий рев, то поднимающийся в пронзительные рыдания. Он делал окружающий мир блеклым и серым, давил на плечи, выжимал слезы и глаз… и сопли из носа. Хорошая новость — ткани на тряпки в бывшем концертном зале хватало. Плохая — все эти портьеры, чехлы на креслах и прочие безмолвные свидетельства гоблинского безвкусия были твёрдыми, колючими, а главное, чудовищно пыльными!
— А-апчхи!
— Будь они прокляты… — в голосе Тимми смешались боль и ярость. — Они… из-за них…
— Тебя ранили? — с интересом уточнила Хелиция. — Что ты чувствуешь? Холод? Онемение? Жгучую боль? Куда попала стрела?
— В карман! — с надрывом выкрикнул гоблин, размахивая клочком ткани с бахромой ниток. — Пока бежал, зацепился за какую-то гребаную деревяшку, и вот результат. А ведь это сюртук работы Изумительного Кириана, я за него… — тут гоблин осекся, как-то странно глянул на меня и уже тише закончил, — много.
Как по мне, изумительный сюртук уже пару недель как утратил первозданный шик и лоск. Все же творение Изумительного Кириана создавалось в расчете на званые вечера и прочие вальяжные развлечения сливок общества.
— И это все, что тебя сейчас волнует⁈ — удивился гном.
— Между прочим, это мой лучший сюртук.
— Послушай, немытая башка… однажды, в разгар битвы, когда со всех сторон выли, — Дорин оглянулся на орка, — выла картечь и ядра свистели над головой, нашему генералу отстрелили каблук на сапоге. Эти сапоги передавались в клане уже пять поколений, но бесстрашный Фанглуин даже не моргнул.
— Генерал Фанглуин? Этот идиот с прокисшими мозгами, сумевший в битве при Рори вырвать поражение из пасти победы, имея трехкратное преимущество? Да он, должно быть, просто спал!
— Доблесть наших… — начал гном, но лейтенант горных рейнджеров даже не сала слушать его, небрежно махнув рукой. Саманту больше интересовало зеркальце на длинной палке, которое она поднесла к иллюминатору. Почти сразу и стекло и зеркальце разлетелись облаком сверкающих осколков. Одновременно вторая стрела пробила стену правее и ниже окна, рядом с головой Саманты. Пробила не до конца, стрела застряла в обивке, но граненый наконечник замер лишь в нескольких дюймах от пера на шляпе.
В ответ палубой ниже вразнобой грохнули выстрелы. Рейнджеры, даже застигнутые врасплох… стоп! А ведь нас не должны были застать врасплох! Еще утром Саманта велела удвоить число дозорных. Неужели они все мертвы, и никто не успел даже выстрелить?
— Когда они атакуют?
— Понятия не имею.
Чашка с томатным соком пала смертью храбрых на палубе, но в арсенале паучихи нашлась достойная замена. Небольшая круглая фляжка, судя по аромату, с хорошо выдержанным вишневым бренди.
— Будь это воины нашего гнезда, атаковали бы сразу, — Хелиция прервалась на глоток, затем шевельнула ухом, прислушиваясь к очередной серии завываний, — пока защитники растеряны и паникуют. Но Могильщицы плетут нить сражения иначе. Их парадигма требует сломить врага духовно, подавить разум, волю, к борьбе, желание сопротивляться. От сильного противника такого слома быстро ждать не приходится. Поэтому, — ночная изобразила гримаску, долженствующую по её представлениям означать усмешку, — Могильщицы предпочитают длительные осады.
— Насколько длительные? Час, день, месяц?
— Насколько взбредет в их очаровательные, но, — паучиха хихикнула, — пустые головки. Есть штука…
Хелиция снова приложилась к фляжке, на этот раз дольше.
— Вой, что мы слышим, лишь первая проба сил. Потом они наверняка попытаются ударить ментальной магией, Могильщицы часто таскают за собой орочьих или гоблинских шаманов. Или пустить в нашу сторону дым листьев бешеных огурцов.
— С дыма не так сильно забирает, — подал голос Тимми. — А вот если этот сорняк в салат порубать… что вы так смотрите⁈ Просто видел как-то трех придурков, решивших попробовать. Один пузыри пускает, второй в них соломинки кидает, четвертый в углу скалится. И все голые, как младенцы, жарко им…
— То есть, вас все-таки было четверо?
— Сказал же, трое! Я так, мимо пробегал, заглянул… ну, сжевал пару листьев, чтобы разговор поддержать. Но меня точно не таращило, я-то ничего такого не помню.
— Вот именно, что не помнишь…
Доносившийся из лесу заунывный вой оборвался, оставив после себя звеняще-липкую тишину. Ненадолго — с берега на «Ковчег» перелетело что-то большое, с влажно-чавкающим хрустом размазалось по палубному настилу… а затем злобно загудело.
— А-а-а! Спасите! Уберите от меня эту тварь… а-а-а!
— Ой-ой-ой…
— Н-на, получи… а-а-а!
Еще один, поправка, два шлепка донеслись сверху.
— Осы! Они осиными гнездами швыряются! Нет, хуже, это шершни… а-а-а!
Насколько я помнил, первоначальный выкрик мог считаться более точным — насекомых, именуемых в просторечии «лысыми шершнями», натуралисты относят к осам, а не к более мохнатому подвиду. Хотя… кому сейчас важны подобные знания? Довольно и того, что «лысые шершни» крайне агрессивны при защите гнезда, а их укусы жуть какие болезненные. И еще именно эти насекомые целенаправленно атакуют глаза. Яд «лысых шершней» вызывает слепоту, временную, но следом за осиными гнездами на борт «Ковчега» может отправиться что-то — или кто-то — куда более опасное.
— Нам нужно убраться из этой бухты! — орк не только пришёл к тем же выводам, что и я, но и озвучил их первым. — Иначе… ай! Больно-то как!
— Отличная идея, — Дорин взмахнул рукой, и пролетавшее мимо насекомое с обиженным гудением врезалось в стену, — но как нам донести её до машинного? Да и якоря неплохо бы поднять.
— Спуститься вниз…
— Высунешься за дверь, станешь похож на дикобраза, — предупредила Хелиция. — Дохлого дикобраза.