Андрей Уланов – Все как у людей (страница 38)

— Наука в моем лице, — эльфка улыбнулась, — полагает, что лесные племена и обитатели степей весьма похожи. Да и странно было бы иное, ведь равнинные племена просто изгнанники, фрагмент одной социокультурной общности. Точнее, их первоначально вытеснили на периферию лесных массивов более сильные и удачливые сородичи, установившие более тесный контакт с ночными эльфами. А уж затем, когда им удалось заново приручить одичавших чокибо…

— Лучше бы они все передохли!

— Чокибо или дикари?

В качестве ответа горный рейнджер изобразила типично гоблинский жест, из которого явным образом следовало: лично её бы вполне устроило тотальное вымирание всех обитателей Великой Степи крупнее суслика.

— Обычно торговцы со степными пытаются переплыть Великую ниже по течению, — помолчав, добавила Саманта. — Там иной раз настоящие баталии разыгрываются… лесовики пытаются перехватить торгашей, степняки — набрать побольше скальпов лесовиков. Здесь… с одной стороны, не так очевидно, а с другой, от реки до степи тут дня три пути, а то и все четыре. Шансы… сам видишь.

— Ты говорила, в этих краях и по Великой плавать не безопасно, — напомнил я.

Саманта оглянулась на дальний берег, затем, сквозь растопыренные пальцы — на солнце.

— Спорим на талер, ты увидишь боевые каное лесовиков еще до заката?

— Десять, что… — влез между нами непонятно как и откуда появившийся Тимми, но его тут же заглушил могучий рев пароходной сирены. — Эх, не успел…

— К бою! По местам! — начала сыпать командами лейтенант, — Все лишние — вниз! Право руля!

— Там же отмель! — огрызнулись из рулевой рубки, но приказ выполнили. Нос «Ковчега Открытий» начал уходить вправо — со всей присущей нашему судну проворностью и грацией доверху груженой телеги золотаря.

Мне осталось лишь порадоваться, что Тари находится как раз в нижней части корабля — и понадеяться, что ей хватит ума и осторожности не пытаться высунуть нос наверх, с вопросом: «а что у вас тут за шум?». Шума в машинном и без того хватает. Леденящий душу вой ей лишний раз слышать вовсе ни к чему.

Я же, увы, не только слышал, но и видел.

Нападавшие появились из-за острова. На этом участке Великая делала плавный изгиб и часть водного потока уже начала прогрызать себе более прямой путь, откусив от берега полмили сосняка вместе с ивняком и кустарником на берегу. С виду не очень-то густые заросли оказались вполне достаточными, чтобы скрыть две дюжины каное и толпу дикарей в боевой раскраске. Самое время пожалеть о своем происхождении — там, где гномы и гоблины пока еще видели лишь смутные силуэты, я отлично различал и оскал размалеванных морд и то, как гнутся от натуги весла у гребцов. А уж их завывания ввинчивались в мозг не хуже штопора. Над водой звук расходился хорошо.

Во время ночной атаки на караван все случилось быстро — я даже не успел толком испугаться. Сейчас же времени хватало, чтобы до кончиков ушей проникнуться надвигающемся ужасом. Чем больше я всматривался в приближающиеся каное, тем сильнее становились волны страха, приходившие с каждым ударом чужих весел. Этот страх делал ноги дрожащими ватными подпорками, заливал глаза липким холодным потом, заставлял дрожать руки. А те, впереди, уже казались не дикарями, а настоящими демонами Нижнего Мира, могучими, беспощадными, неуязвимыми… да что там, сама мысль о попытке сопротивления вызывала тоску и тошноту. Раньше, когда я слушал рассказы переживших нападение дикарей, то мысленно усмехался, считая их описания преувеличенными пинты на три-четыре выпитого. Только на самом деле они преуменьшали, будучи не в силах подобрать подходящие слова для описания пережитого ужаса. Ну а выпивка требовалась, что заставить себя хоть на миг вернуться туда…

Бубух! Бух! Бах!

Мушкеты рейнджеров правильнее было бы назвать ручными пушками. Переносили эти громыхали вдвоем, а стрелять полагалось только с особых сошек или другой подходящей опоры. Если для наших револьверов Саманта заказала возможность свалить орка, то у создателя мушкетов явно потребовали сшибать с лап тролля. И он поставленную задачу честно исполнил.

Мне показалось, что стрельба началась раньше нужного момента, лодки дикарей еще слишком далеко. Лишь через несколько мгновений серия всплесков подсказала ответ — стрелки пытались достать орков рикошетами от воды. И у них получилось! Сразу в трех лодках гребцы начали хвататься за подстреленные конечности, сбивая ритм остальным. Еще одно каное, в котором свалившийся рулевой упустил весло, резко вильнув, протаранило соседа и развалилось само, образовав на воде кучу-малу из коры, палок и продолжавших вопить дикарей. Но главное — леденящий душу страх разом уменьшился, словно втянув свои холодные липкие щупальца. Там, в каное, злобно скалились вовсе не демоны, а существа из плоти и крови. Большие, сильные, опасные — но их можно было ранить и даже убить.

— Они давят инфразвуком — услышал я крик Сэма, — затыкайте уши!

Откуда наш орк разбирается в заклинаниях лесовиков и почему он решил, будто защититься от его действия можно таким странным образом, я подумать уже не успел…

Бубух! Бух! Бах! Бах!

Теперь я даже сообразил — не все нападавшие являлись троллями или орками. Просто лесные гоблины в большинстве выше и шире своих цивилизованных сородичей. С ореолом из перьев, накидками, разукрашенными боевыми масками с ходу различить их оказалось не так-то просто даже для эльфа. Но вот обмануть пули у лесовиков не вышло. После нового залпа я увидел, как одного из гребцов буквально вышибло из каное, в ореоле кровавых брызг отшвырнув на добрых пять футов. Оставшиеся принялись махать веслами еще быстрее, явно пытаясь поскорее добраться до стрелков. Еще немного… и тут длинный протяжный звук заставил меня дернуться. Дудели откуда-то с берега и по этому сигналу каное дикарей моментально развернулись и… бросились наутек? Пожалуй, прочь от «Ковчега» они гребли даже с большим энтузиазмом, чем навстречу.

— Лево руля! Утопим ублюдков на… а-а-а!

За наше недолгое путешествие «Ковчег Открытий» несколько раз попадал на мель. Но сейчас это было проделано на полном ходу и с куда более сокрушительным эффектом. Страшный удар, треск, грохот, все не закрепленное или плохо закрепленное улетело вперед, вырвавшаяся из окон туча пыли тут же перемешалась с облаком пара. Я тоже не удержался на ногах, упал и меня тут же привалило сверху чем-то большим и мягким — то ли жирным гоблином, то ли тюком шерсти.

С надрывным скрежетом пароход прополз еще несколько ярдов и окончательно замер.

— Вода в трюме! — истошно заорал кто-то снизу. — Мы тонем! Идем ко дну! Спасайся кто может!

Прямо перед моим лицом из дыры в палубном настиле одна за другой выскочили три крупные серые крысы, проскакали к борту и с отчаянным писком спрыгнули в реку. Сверху донесся скрежет, одна из двух дымовых труб сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее начала крениться и, наконец, рухнула за борт.

Тимми Смейлинг, коварный свидетель.

— Хорошо, что на мель сели! — глубокомысленно заметил вахтенный матрос, поднимая здоровенную бутыль в соломенной оплетке, — посреди реки точно бы утопли.

— Точняк, — второй вахтенный отобрал бутылку, встряхнул, оглянулся по сторонам — и, приложившись, выхлебал не меньше половины, — воды набрали полный трюм. Кабы не мель, все пошли бы на корм рыбам… ну или дикарям.

Мне очень хотелось вмешаться в их разговор. Во-первых, под предлогом запрета выпивать на посту отобрать бутылку с остатками пойла. Во-вторых же, разъяснить, что плачевное состояние «Ковчега» как раз столкновением с отмелью и было вызвано.

Увы, сделать второе и особенно первое я не мог. Тащившая меня по пароходу эльфийка и так уже извелась, всячески намекая, что громче гоблина крадутся только слонопотамы. Может и так, никогда не считал себя великим воином теней. Максимум, залезть кой-куда через неосторожно раскрытое окно, поглядеть, кто как живет и не валяется ли на виду каких-нибудь ценных, но совершенно не нужных владельцам вещичек. Не, а что не так-то? Если кто-то при открытом окне забывает на столе сережки, значит, они явно успели надоесть и вообще не нужны.

К тому же сейчас по палубам «Ковчега» могло совершенно незаметно маршировать хоть стадо слонопотамов с полковым оркестром во главе. Наш пароход и раньше вряд бы мог претендовать на звание самого тихого суденышка на Великой. Теперь же к скрипу деревяшек добавился грохот двух помп и скрежет кое-как водруженной на место дымовой трубы.

— Слушай, мне нравится твоя любовь, э-э, к занятию любовью в разных странных местах, но… можешь сказать, куда мы идем? И зачем ты тащишь дробовик?

— Тихо! — шикнула на меня эльфийка. — Почти пришли!

До этого момента я полагал, что в рулевую рубку попасть можно лишь через двери — правую и левую. Однако если приложить толику магии, умения и стальной кинжал с тонким лезвием к задвижке на окне, сопротивление будет недолгим. Окна же в задней части рубки оказались удобные — широкие, с низким подоконником, через который даже гоблину так легко…

Запнувшись, я попытался схватиться за ближайший стол, сгреб груду бумаг, упал, сверху на меня посыпалось еще что-то.

— Хто здеся⁈

Рулевой, сонно моргая, попытался вглядеться в темноту дальней части рубки, потянулся за фонарем… и с проклятьями отдернул руку, разглядев стаю залетевших на свет бабочек. Ну, наверное, это были бабочки… просто большие и немного странные.