Андрей Уланов – Все как у людей (страница 33)
Эх, почему я не орк⁈ Вот кому по жизни все зашибись: большой, сильный, голова от мыслей не болит, потому что сплошная кость. А ты тут лежи, думай, пока тебя с обоих сторон всякими выпуклостями обжимает. В чем подвох-то?
Глава 14
Лейн Темносвет, ценитель древних редкостей.
На моей прошлой работе в полиции один старший дознаватель как-то сказал: один лишь вскользь брошенный взгляд на жилье или рабочее место может сказать очень много. Иной раз больше, чем расскажет о себе сам хозяин. Главное, понимать язык вещей.
То ли я в этом смысле уродился совершенно бесталанный, то ли сегодня просто не мой день — но, глядя на рабочий кабинет капитана горных рейнджеров, я мог бы уверенно сказать: здесь живет гном. Большая часть предметов здесь гордо и заслуженно носила эпитет «массивный» и если даже и говорила, то на кхуздуле. Дубовый стол, например, размером со старую родительскую кровать. Несколько каменных статуэток весьма грубой работы, прижимавших разбросанные бумаги. Два подсвечника по краям стола. Письменный прибор в виде пьяного гоблина, заснувшего в обнимку с бочкой-чернильницей. Масляная лампа и та свисала с потолка на цепи, которую небольшой парусник вполне мог бы использовать в качестве якорной. А шкура пещерного медведя всем своим видом старалась намекнуть, что стена для нее маловата.
Скрещенные мечи разве что выбивались из общей стилистики. Прямые, тонкие, в ножнах из белой кожи с окантовкой из серебра. Подгорный карлик такие «зубочистки» в клешни брать постесняется, не говоря уж о том, чтобы повесить на видное место. Вот положить в сокровищницу клана и рассказывать гостям небылицы о поверженных длинноухих зазнайках — это да, это по-гномски. Но на стене должен висеть молот или топор, никак иначе.
И гостям бы подали кружки эля и бифштекс, а не аккуратно нарезанные ломтики торта и чай в наборе из тончайшего синего фарфора.
Ах да, еще одна примета — стол частично покрывала резьба, традиционные лиственно-цветочные мотивы, плавные линии в стиле школы Уэнго. Многие узоры заброшены, но все равно — видно, что у кого-то имелся талант резчика, острый ножик и много свободного времени. Ну или привычка таким вот способом приводить нервы в порядок.
— Благороднорожденная…
— Зовите меня просто Вэл, — сказала эльфийка напротив, и я едва не подавился бисквитом.
Нет, она в чем-то была права. Чтобы произносить полное имя дочери оной из Старших Ветвей, пусть и блудной, нужно иметь хорошую память. И не менее хорошую дыхалку, ибо прерываться на вдох-выдох почитается за грубость. Но все же обычно в разговоре сокращают именование до четырех-пяти слов, а не одного-единственного слога.
Впрочем, капитан горных рейнджеров, превратившая крохотный наемный отряд в подразделение, которым дикие орки непослушных детишек пугают, может позволить себе… ну, практически все. В лицо ей никто ничего сказать не посмеет, даже про «легкую эксцентричность». Да и не в лицо тоже желающих пошептаться особо не осталось. Эльфийский слух и хорошая сеть осведомителей в сочетании с привычкой протыкать нежелательных личностей на дуэли, а то и просто при случае, творит с репутацией настоящие чудеса.
— Меня интересует ваше оружие. Точнее, — капитан слегка улыбнулась, — я вижу в нем хороший потенциал. В бою с дикарями возможность сделать несколько выстрелов подряд может оказаться очень полезна. Мы привыкли сражаться в меньшинстве, знаете ли…
— Знаю, — подтвердил я. — На всем побережье трудно найти людей, которые никогда не слышали про легендарных Эред Ллает…
…и про их командира.
— Не сомневаюсь в этом, — а вот это уже было произнесено серьёзно и без тени улыбки. — А еще вы уже знаете профессора Грорина. И наверняка разнюхали, что является целью нашей будущей экспедиции.
— Вы про мифриловый метеорит? — на всякий случай уточнил я. — Но… разве эту идею кто-то принимает насколько всерьез?
— Профессор Грорин весьма известная личность, — ушла от прямого ответа наша собеседница.
— Неужели у вас настолько сильно закончились деньги?
— Деньги… — капитан перевела взгляд на гоблина. Необычно тихого и задумчивого, причем уже с утра. Если на него пинки оказали столь благотворное воздействие, надо взять за правило проделывать аналогичную процедуру регулярно. Хотя это может быть и просто похмелье от гномского варева.
— Вам ведь нужны деньги, не так ли, мистер Смейлинг?
Удивительно, но гоблин сумел удержаться от вопля: «Да! Много! Сразу!». Более того, в ответном взгляде Тимми читалась некая… нечто… в общем, там присутствовала то ли рассеянность, то ли затуманенность.
— Деньги нужны всем и всегда, капитан. Вы ведь наверняка в курсе условий нашей сделки с Магрмочиксом. Но это не значит, что на каждый звяк монет мы несемся, сломя голову.
— Значит. Вы не сможете продать ваши револьверы в нужном количестве прежде, чем придет время платить по счету барона.
Думай о чем-нибудь хорошем, посоветовал я сам себе. Например, о Тари. Она сейчас наверняка в мастерской Дорина, проверяет очередную партию сделанных гномом и его подмастерьями револьверов. Которые… нет, надо подумать еще о чем-то более другом. Вот, к примеру, чашка. Голубой фарфор, секрет изготовления утерян более трёхсот лет назад, во время «десятилетия сломанных ветвей». Это его так принято деликатно именовать, а если ближе к гоблинскому стилю: междоусобица, затеянная наследниками двух Старших ветвей, причем из-за какого-то мелкого формального пустяка. Кто-то там одел камзол не того цвета или даже оттенка, вышивка на рукаве оказалась с неправильными завитками, кто-то не поклонился достаточно низко и вообще позволил себе чихнуть прямо в момент аудиенции. Понятно, что на самом деле там имелось множество предпосылок и заинтересованных сторон. А также просто желающих встряхнуть стакан с игральными костями — вдруг лично им выпадет комбинация получше. Кончилось все длительной, кровавой и грязной разборкой, клан фарфоровых мастеров стал одной из тех самых «сломанных ветвей». Конечно, вырезали далеко не всех поголовно, мы же не орки. Но, как выяснилось, основные секреты технологии передавались устно внутри узкого круга старейшин-мастеров и вот они-то умерли в одну холодную и кровавую зимнюю ночь.
Интересно, почему капитан использует этот чайный сервиз? Даже неполный — комплектных вроде бы сохранилось всего несколько десятков, они хранятся в сокровищницах у эльфов и гномов, стоят совершенно безумных денег… ну, если вдруг кто-то решит продать, чего не случалось уже полтора столетия. А тут в бесценном сокровище гостям угощение подают. Ладно бы эльфам, так ведь и орку нашему тоже и чашку дали вместе с блюдцем и ломтик торта на тарелочке. Широкий жест или просто подделка? А может… чашка в руках у гоблина вроде с трещинкой. Крохотной, заметной только глазу эльфа, но все же… чашка билась и её потом склеили. Очень хорошо, старательно, только вот след все равно виден. Однажды разбитую чашу нельзя вновь сделать целой, гласит одна из древних поговорок.
— Можно узнать, — неожиданно подал голос орк, — почему вы так считаете? Если сами только что сказали, что наше оружие вас интересует.
Должно быть, капитан и в самом деле собрала про нас массу информации. По крайней мере, она ничуть не удивилась вопросу Сэма. И вообще тому факту, что наш орк сам заговорил с ней и при этом членораздельно задал вполне разумный и осмысленный вопрос.
— Можно. Ваши бабахалы слишком сложные, а значит, — эльфийка улыбнулась, — хрупкие и ненадежные. И не торопитесь мне возражать и переубеждать, это мнение также разделяет лейтенант Страйдер. Я считаю, что мои бойцы смогут их использовать, конечно же, после должного инструктажа и тренировок. Но в «нежных» лапах простого солдата такие штучки-дрючки долго не протянут. А главное, игрушки получились чересчур дорогие, чтобы казначейство одобрило подобную роскошь. — Капитан прервалась на глоток чая и продолжила, — Дальше начинается замкнутый круг. Без крупного заказа от военных вы не можете понизить стоимость за счет объема производства. Нет снижения цены, нет репутации «раз их купили военные, в этом что-то есть». К тому же, на побережье нужда в оружии не так уж высока, на границе же с дикарями селятся бедняки, с трудом наскребающие на очередной мешок зерна. Что вам остается? Редкие продажи случайным богатеньким любителям? С другой стороны, — после нарочитой паузы добавила эльфийка, — экспедиция профессора Грорина как раз могла бы стать отличной рекламой. Только представьте заголовки в газетах: «Сотни миль среди орд враждебных дикарей!», «Горстка путешественников повергает в прах бесчисленных врагов!»
— В газетах, — пренебрежительно бросил гоблин, — обычно пишут: «Путешествие очередных безумных искателей приключений на свои задницы закончилось в орочьем котле». Особо скрупулёзные издания уточняют, что путешественников с их добром хватило на первое, второе и компот. Мы хотим заработать деньги, это верно. Но покойникам ни к чему даже все сокровища мира.
— Магией воскрешения не владели даже древние, — счел необходимым добавить я. — По крайней мере, достоверных случаев её использования в сохранившихся летописях не зафиксировано.