Андрей Уланов – Все как у людей (страница 19)

Этот вопрос я совершенно точно не произносил вслух — но, видимо, слишком громко подумал.

— Мы ожидаем двоих… моих друзей, — чуть наклонившись вперед, сказала рейнджер. — Это не предполагалось изначально, но сейчас обстоятельства изменились.

— … и её боссы отчего-то захотели взглянуть на нас лично! — «шепнул» мне Сёма. Он действительно старался шепнуть и, наверное, на улице слышно и в самом деле не было.

— Что-то совсем задерживаются эти ваши друзья, — проворчал гном. — Нет, я-то могу хоть до утра ждать… но за отдельную плату. Все, что после вечернего звона в шахте… в смысле, гонга на зиккурате — переработка.

— На этот счет можете не волноваться, — холодно заявила эльфийка. — Я же сказала, что все ваши справедливые требования будут удовлетворены в полной мере.

— Достопочтенный мастер Петтерссон, — тут же влез в разговор Смейлинг, — ничуть не сомневается в твоих словах. Он лишь опасается, что его понятия о справедливости могут несколько расходиться с теми, кто будет оплачивать выставленный счет.

Кажется, лейтенант Страйдер собралась ответить гоблину что-то колкое… но вместо этого чуть наклонила голову и дернула ухом — почти как давешний эльф из «констеблей». Интересно, я тоже так делаю, когда пытаюсь к чему-то прислушаться? Надо будет у Тари спросить…

— Они уже здесь.

— Угу, — гном неторопливо слез со стула, подхватил картечницу и пошёл к двери. — Коричневая с зелеными полосами карета без гербов. Это точно те, кого мы ждем?

Вопрос Дорина остался без ответа. Точнее, когда приехавшие вошли внутрь, он отпал сам собой. И мое внимание приковал к себе даже не вошедший первым эльф, а его спутник. Все же для перешагнувшего порог юности представителя нашей расы изящество движений, мелодичность речи, вкус в одежде и прочее считается едва ли не инстинктивными качествами. А вот гоблин, одетый без всякой вычурности, в простой темно-синий сюртук и при этом ухитряющийся выглядеть едва ли не аристократичней… это уже что-то.

Мне даже показалось, что эту «благородную седину» я уже где-то однажды видел. Не вживую — на портрете. Хотя обычно живописцы знатным клиентам стараются польстить. Да и что может передать картина, даже в полный рост? Как ни изощряйся, статика есть статика.

— Рад, что вы все же согласились нас дождаться. Из-за сегодняшних событий в городе у нас возникли некоторые проблемы.

— Все порядке, — поспешно сказала лейтенант Страйдер, — я опасалась, что вы вообще не сможете приехать.

— Вы же знаете, что наше дело не терпит отлагательств. И раз уж некоторые вопросы возникли, необходимо решить их как можно скорее. Вы уже успели что-то рассказать?

— Нет. Я сочла, что лучше это сделать вам.

— Что ж, — гости переглянулись и мне показалось, что эльф едва заметно пожал плечами. Что-то вроде «ну раз уж надо, давайте немного приоткроем завесу тайны». — В таком случае начнем с главного вопроса. Как вы отнесетесь к идее поездки? Небольшой, не очень продолжительной, но за очень достойное вознаграждение?

Тимми Смейлинг, бывший казначей.

— Не пущу.

— Да я всего-то на пару слов.

— Не пущу.

— Десять талеров.

— Сам их себе в зад засунешь или помочь?

Если орк что-то втемяшил в себе в башку, переубедить его можно. Наверное. Если раньше не устанешь, не охрипнешь или не рехнешся. Поэтому проще убить. Точняк, за то время, что здесь торчу, мог бы уже два раза сбегать к Дорину за стволом и обратно. А все потому, что кто-то слишком добрый. И этот кто-то сегодня совершенно точно не Корноухий.

— Слушай, ну ты ж меня не первый день знаешь. Я просто…

— Что у вас тут за шу… — тут выглянувшая из-за двери орчанка увидела меня и скривилась, словно ей достался несвежий труп врага. — А, это ты, Смейлинг. Чего приперся⁈

— Привет, Аинис, — я сделал вид, что не заметил её гримасы. — Мне бы с Юйрин поговорить.

— Она тебя видеть не желает!

— Я ему про это уже полчаса твержу! — проворчал Корноухий. — А он все не уймется.

— Просто передай, что я тут стою! — крикнул я орчанке. — И буду стоять до завтра… до утра.

— Пусть зайдет! — донесся сверху знакомый голосок.

— Но…

— В самом деле, пусть зайдет, — сжалилась надо мной вслед за подружкой Аинис, — а то ведь у него и впрямь хватит дурости до утра тут проторчать. Еще и клиентов распугает.

— Ну если ты так говоришь, — Корноухий развел свои лапища, показывая, что уж будь его воля, он меня никуда бы не пустил. Просто бы хлопнул и все, дальше как повезет. Некоторые дня через три в себя приходят, если закопать не успели.

— Проходи. Но смотри мне, если…

— Сам из окна выброшусь! — пообещал я, проскальзывая мимо. — Тебе даже подниматься не придется.

В общем-то, второй этаж тут и впрямь не очень высоко. Ногу сломать можно, а вот разбиться до смерти уже надо быть сильно невезучим. Ну или чтобы тебя запустил головой вниз кто-то сильный и очень-очень расстроенный.

— Ты что, плакала?

— Не из-за тебя, не мечтай! — гордо вскинула носик гномка. — Просто… книжка попалась слезливая, вот!

Носик у неё выглядел раза в два больше обычного. Значит, плакала долго. Юйрин вообще не так, чтобы красавица, скорее «ну симпатичная». Просто, когда она в хорошем настроении, от ней прямо шибает волна радости, счастья и все такое. А когда как сейчас… унылое довольно зрелище. И платье это бело-зеленое, с дурацкими оборками и рюшечками, ей совершенно не идет.

— Ага, верю-верю.

На голубой кушетке у стены и в самом деле лежал обложкой вверх раскрытый примерно посредине томик «Страдания юной Лотте». На сентиментальных особ, как я слышал, эта книжуля взаправду действует не хуже луковичной выжимки. Правда, Юйрин мне казалась особой, к сентиментальности не очень-то склонной. Но, с другой стороны — а так ли хорошо я её знаю, как мне казалось?

— Выкладывай, зачем пришёл и вали! — потребовала гномка.

— Вот с этим, — я достал из внутреннего кармана длинный тонкий футляр из красного бархата.

— Что это?

— Открой и посмотри.

Примерно секунду Юйрин, кажется, всерьез примеривалась, не запустить ли футляром в мою физиономию. Но все же любопытство победило… а дальше в дело вступили еще более могучие гномские инстинкты.

— Ох… розовое золото… какой красивый.

— Браслет от самой Тиссе Серебряная Вязь, — подтвердил я, глядя, как она прикладывает браслет к запястью, — в точности, как ты и мечтала.

…и как я рассчитал.

Только вот следующие мгновения напрочь опрокинули все мои расчеты. Потому что Юйрин аккуратно сложила браслет обратно в футляр и отодвинула его в сторону.

— Забирай.

— Но…

— Я сейчас не могу позволить себе такое дорогое украшение.

— Малышка, ты чего? — растерянно произнес я, — Это же подарок.

— Нет, это ты чего! — Юйрин вскочила с табуретки, заставив меня отступить на шаг. — Опять не слышишь меня! Я что тебе в прошлый раз сказала⁈ Не нужно мне от тебя больше никаких подачек, никаких твоих «подарков». Слишком дорого в итоге они обходятся! Хочешь — приходи, как обычный клиент, у тебя ведь даже скидка есть, за постоянные посещения…

— Малышка… — повторил я, — да что это с тобой…

— Забирай свое дурацкое золото и уходи!

— Слушай, я честно не понимаю… — Юйрин сделала еще шаг вперед, я отступил еще… зацепился каблуком и шлепнулся задом на пол. — Да ты чего вообще⁈

— Смейлинг, ты идиот несчастный! — неожиданно спокойно произнесла вставшая надо мной гномка. — Ты хоть понимаешь, что меня… нас с Аинис по твоей милости чуть не убили?

— А, так ты из-за этого до сих пор сердишься⁈ Слушай, ну ведь уже столько времени прошло… и потом, я же извинился!

— Что значит «из-за этого»⁈ А из-за чего по-твоему⁈

— Ну, я подумал, вы ушли, когда я сказал, что платить за особняк больше не смогу.

— Ты подумал… о, боги! — Юйрин снова села на табуретку и, упершись ладонью в подбородок, принялась разглядывать меня, словно диковинный минерал неизвестной доселе породы.

— Тут надо смеяться или плакать. Но плакать я уже не могу, а смеяться над тобой… скорей уж это я над собой должна смеяться. В конце концов, ты же просто гоблин и этим все сказано.

— Раньше тебя как-то не смущало, что я — гоблин.