Андрей Уланов – Чудеса в раскрутке (страница 13)

— Вообще-то я больше думал про этого майора, Макфарлейна, — недовольно произнес Кард. — Он должен прибыть завтра утром и его надо срочно чем-то занять. Но если у вас и впрямь есть ручной гений от счетной доски, используйте, почему бы и нет. Только постарайтесь сначала вбить ему хоть какое-то уважение к понятию «коммерческая тайна». Если где-то потом выплывет, что Дом Дарнли получил доступ к информации о финансовых операциях своих врагов, шума и грязи будет много. А вот выгоды — никакой, потому что все эти счета наверняка и так у вас есть.

— Понятно, сэр, — кивнула Марилена, — что мы… я должна буду искать?

— Хороший вопрос. Вряд ли вам попадутся переводы с подметками: «бунтовщикам», «заговорщикам» и так далее. Но также маловероятно, чтобы подручные Музыканта регулярно таскали через границу крупные суммы. К тому же, золотые монеты или ассигнации прочих стран тоже оставляют заметные следы, пусть и другого рода. В общем, ищите непонятное, странное.

Судя по тоскливому виду Марилены, она предполагала, что в банковской переписке странным для неё окажется примерно все.

— Что касается вас, мисс Грин, — обратился ко мне полковник, — то для вас есть особое задание.

Как считалось в Лесу, мода на специальные заведения для чаепития в Клавдиуме захирела и вымерла более полувека назад, сохранившись лишь как чайные комнаты при клубах. О чем в Лесу не знали — некоторое время назад в аранийской столице вновь начали появляться общественные чайные, причем сразу двух видов. Как инспектор полиции, я имела возможность близко и подробно — куда сильнее, чем хотелось бы — исследовать чайные, создаваемые обществом трезвости. Довольно сомнительные с точки зрения санитарии дешевые заведения, в чем-то даже более опасные для здоровья посетителей, чем трактиры и пабы с алкогольными напитками. Однако «чайные домики леди Корнер» являлись местом совсем иного уровня. Чисто, светло и здесь присутствовал неплохой выбор чая за вменяемую цену и вкусно пахнущая выпечка. Правда, именно сегодня последнее являлось недостатком, поскольку заказывать еду я не собиралась, а вот запах дразнил и раздражал. А еще — в отличие от ресторанов, сюда допускались женщины без сопровождения мужчин, редкость для патриархальной Арании.

— Ничего так местечко, — закончив оглядывать зал, решила Клэр. — Занавески, ковер, стулья с нормальными сидушками, зеркала, даже клавесин в углу поставлен. О… а здесь и курить разрешено?

— Здесь это не запрещено, — сообщила я, с наслаждением затягиваясь, — а раз так, значит можно. Расскажи лучше, как тебе полковник и его план?

— Занятный… — полуэльфка попыталась взять чайную чашку, ойкнула и с обиженным видом принялась дуть на кончики пальцев. «Дочь разделённой крови», что тут скажешь. Явное отсутствие зачатков терпения, хотя по уровню испарения очевидно, что жидкость еще только начала остывать. Для такой большой чашки, пусть и с широким верхом, необходимо не меньше трех, а лучше бы пяти минут наслаждаться ароматами свежезаваренного чая, прежде чем продегустировать сам напиток.

— … умеет себя поставить, ну и роет глубоко. Старый добрый дядюшка, ну надо же. Дядюшке Антуану в период моего с ним близкого знакомства вряд ли стукнуло сорок пять, скорее — Клэр с очень задумчивым видом глянула на потолок, — ближе к сорока. Хотя мне, соплюхе малолетней, он и впрямь казался глубоким стариком. Но уж насчет доброты все твёрдо знали — если дядюшка начинает с тобой разговаривать чересчур ласково, надо либо каяться что есть мочи, либо бежать со всех ног. Причем оба варианта не так, чтобы часто кому-то помогали, особенно второй. Ваш полковник, похоже, из той же породы. Да и ты сама, — полуэльфка пристально взглянула на меня, — про вас, истинных Перворожденных, тоже ведь слухи ходят, что вам человека убить, как лесную букашенцию раздавить, вообще ни капельки ни жалко.

— Слухи врут!

— Честно? Уф, прямо на душе легче стало.

— Для настоящего Перворожденного смерть любого существа, являющегося частью Леса станет болезненным ударом, — пояснила я, — но мы понимаем неизбежность Великого Круговорота. Даже выращивание урожая, не говоря уж об охоте неизбежны без чьих-то смертей. Есть специальные обряды и ритуалы призванные уменьшить боль.

— Ага, поняла. Ну а те, кто в части этого вашего Леса не записан?

— По-разному, — я вытряхнула трубку и принялась утрамбовывать табачную смесь заново, — деревья, особенно старые, для нашего народа священны повсюду. А вот разные вредители…

— То есть, когда я в тебя подносом швыряла, ты меня в ответку могла прибить?

— Во-первых, я же видела, что ты целишься мимо, причем с запасом. Во-вторых, нет, это так не работает.

— А?

— Маска тупого удивления тебе не идет, — сказала я. — Глаза выдают, слишком осмысленный взгляд. С кем-то другим еще могло сработать, но я-то повидала изрядное количество настоящих тупней. Клэр… что ты вообще знаешь про эльфов?

— Про свою-то перворожденную родню? Не считая знания, что я для них всегда останусь грязнокровкой. Ну и про кучу возможных болячек, бесплодие и все такое. А, вспомнила: у вас плохо с выносливостью, так что в бою можно просто измотать, вот.

— Да уж, — вздохнула я, — немного и не так.

— А что не так?

— Чтобы спастись от эльфа за счет большей выносливости, тебе надо убегать, а не вступать в бой. Если на старте у тебя будет фора, за тобой, если повезет, гнаться не станут. В бою же ты умрешь намного раньше, чем твой противник устанет. Кстати, чай уже остыл, можно пить.

— Учту на будущее, — несмотря на мои слова, чашку полуэльфка взяла с явно опаской. — А-а… скажи, ты дымишь как паровоз и хлещешь чай целыми галлонами тоже не просто так?

— Мой личный метод уменьшения нагрузки на восприятие, — кивнула я, — снижаю чувствительность сенсорики.

— Вот сейчас не поняла, честно-честно.

— Как бы объяснить проще… — задумалась я, — хм… есть одна сказка, она же старинное пособие по выживанию в дикой природе для маленьких эльфов. Волк спрашивает у эльфийки…

— Волк?

— Это такой зверь…

— Я знаю, кто такие волки! — перебила меня полуэльфка. — Бегать от них приходилось, а вот разговаривать как-то не очень.

— У волков действительно есть свой язык, вернее, система сигналов, так что какое-то общение и в самом деле возможно, если сумеешь правильно взвыть. Но тут просто говорящий волк, это же сказка.

— Извини, молчу-молчу-слушаю.

— Так вот, — неожиданно у меня получился размеренно-усыпляющий тон двоюродной тетушки, очень любившей почитать детишкам на ночь, — волк спрашивает у эльфийки: почему у тебя такие большие уши? Чтобы лучше слышать, как ты подкрадываешься. А почему такие большие глаза? Чтобы лучше видеть, когда ты захочешь прыгнуть.

— О, теперь вспомнила, — радостно закивала Клэр. — Дальше эльфийка отвлекла его разговорами, ткнула отравленным ножом, а потом сняла шкуру, закуталась и переждала непогоду. Её еще потом прозвали «красной», потому что в крови от пяток до макушки вымазалась.

— Да, та самая сказка. Кстати, в самых древних ранних версиях яд не убивал волка, только парализовал. В те времена даже сказки не были добрыми.

— Волки и сейчас такие же, — уверенно заявила полуэльфка. — Один раз полночи на дереве пришлось просидеть, чуть всю… ноги с руками себе не отморозила. Так что я тоже предпочитаю их в виде плаща. Знаешь, такие стильные, с оскаленной головой… один знакомый предлагал купить, но там уже шерсть вся облезла.

Мимо чайной с грохотом и свистом прокатился паровой трамвай, заставив меня дернуть ухом и скривиться. Затем с очередной парой посетителей пришла волна уличных запахов, и я принялась снова набивать трубку.

— Большие уши, большие глаза… — задумчиво повторила Клэр, — кажется, начинаю понимать. Тебе всего этого, — она махнула рукой в сторону витрины, — чересчур много.

— Сейчас легче, сложнее всего первые недели. Цвета, формы, звуки, запахи, все новое, незнакомое, слишком кричащее, слишком яркое, слишком громкое. Для тех, кто лишь иногда выбирается из Леса, придуманы специальные лекарства, как средства от морской болезни, но их нельзя принимать долго. Со временем нервная система частично адаптируется, но все равно лучше чем-то сглаживать нагрузку.

— У людей есть поговорка, — сказала Клэр, — человек, это такая сволочь, которая привыкает ко всему. Видимо, к эльфам она тоже относится, частично.

Подумав, я решила, что данное замечание не требует ответа — и, отложив трубку, налила себе из чайника новую порцию горячего и вкусно пахнущего напитка.

— А что еще «не так»? — требовательно спросила полуэльфка. — Ты сказала «это так не работает», это про что было?

— Все про то же, — хмыкнула я, раздумывая, не попросить ли все-таки к чаю булочек? Есть хотелось просто безумно, спорить с голодным организмом одной силой воли уже не получалось.

— У нас хорошо получается реагировать на непосредственную угрозу. Нападение — ответ, тут обычно работает рефлекс, а не разум. Ты не атаковала меня реально, не представляла непосредственной угрозы мне или кому-то, кого я считаю нужным защищать. Следовательно, для нападения на тебя потребовалось очень серьезное сознательное усилие.

— Миролюбие с когтями, значит, — понимающее кивнула полуэльфка. — Не трогайте меня и мою семью, останетесь с целой шкурой. Хорошая тактика.