Андрей Турукин – Поцелуй русалки (страница 9)

– Теперь понятно, почему он так взбесился, увидев вас вчера. Он не просто арестовывал подозреваемого. Он сводил старые счеты. Для него вы не просто свидетель, Джек. Вы – тот самый мальчишка, который разрушил его планы шесть лет назад. И теперь вы вернулись.

– Именно, – кивнул я. – Только теперь я не шестнадцатилетний юнец с блокнотом. Ведра у меня с собой нет, но есть пара друзей и немного опыта.

– Берегитесь его, Джек, – серьезно сказал Тобиас. – Человек, которого унизили публично, опасен вдвойне. Особенно если у него в руках значок и власть в самом грязном районе острова.

– Я помню об этом, док. Я помню.

Тобиас задумчиво посмотрел на меня:

– История что надо. Одного не понимаю – почему я не услышал ее раньше? От Джорджа, например?

– Вы же не ирландец, – хохотнул я. – Я сам-то о ней узнал только из-за мэтра. Не возьми он меня с собой в полицейский участок, я не имел бы удовольствия познакомиться с сестрами Мюррей и их отцом.

Доктор согласно качнул головой, залпом допил свой чай и поднялся.

– Благодарю за беседу и компанию, Джек. Это было кстати. И да, мне нужно обдумать ваши слова. А пока мне пора домой. Мои пациенты не любят ждать.

– Мой экипаж к вашим услугам, доктор, – кивнул я. – Тем более что нам по пути.

– Вот как? – удивился Тобиас. – И куда на этот раз?

– В Бэйтаун, – ухмыльнулся я. – Задам пару-другую вопросов Мадам Оушен. В конце концов, репортер я или нет?

Глава 4

Бэйтаун, таверна "Прибой", 14 октября, 14.14

Отыскать «Прибой» несложно. Находясь на единственной улице, ведущей из порта в город, с точки зрения стратегии и тактики таверна была расположена идеально. Приличную публику встречали на причале, усаживали в ландо и везли в Олдтаун, в шикарный «Олд-Холл», либо в «Мидтаун Отель», а народ попроще шел пешком. Соответственно, пройти мимо «Прибоя» не мог никто. Приличная кухня, дешевое спиртное и милые девушки из обслуги таверны – вот три кита, на которых покоилось благополучие Мадам Оушен. И никакой поножовщины. Близнецы Шарки и Вэйли следили за порядком и спуску не давали никому. И что с того, что за дверью «Прибоя» могло произойти все что угодно? Близнецов это не касалось. Парни охраняли «Прибой» и точка.

Упомянутые братья стояли на крыльце по бокам от входа в «Прибой». Одеты они были в матросские рубахи с закатанными рукавами, свободные штаны и жилеты. Дубинок, верных спутниц всех вышибал города, при них не было, но братьев это не смущало. Природа щедро наделила их ростом и мускулатурой, а грубая внешность помогала избежать ненужных стычек. Впрочем, умом братья тоже обделены не были, чего не скажешь о чувстве юмора…

– Ой, братец, никак к нам франт из Верхнего пожаловал? – ухмыльнулся Шарки (или Вэйли, я их вечно путал). – Вы к хозяйке, господин Руден, аль «Поцелуй русалки» испробовать решились?

– К хозяйке, любезный. Она у себя?

– А где же мне быть? – отозвался из помещения низкий грудной голос. – Пропусти его, Вэйли, господин репортер по делу пришел.

Вэйли, посторонившись, махнул рукой, я толкнул маятниковые двери и вошел внутрь. Раджив остался на улице.

Соответственно дверям, весь интерьер таверны был выполнен в стиле американских салунов. Просторный зал, массивная барная стойка, лестница, уходящая на второй этаж – не хватало лишь развешанных по стенам седел, кнутов и винтовок. Их с успехом заменяли якоря, гарпуны, сети, удочки и корабельные снасти. Столы и стулья были сделаны из бочек, что придавало помещению вид пиратского логова.

Под стать заведению была и его хозяйка. Стройная, не сказать худая, женщина среднего роста с бледно-голубыми глазами и копной темных волос, забранных под косынку. Одета она была в странную, но гармоничную смесь мужской и женской одежды. Светлая блуза с большим вырезом, широкие штаны, заправленные в полусапожки, на талии широкий кожаный пояс с кольцами для ключей и кармашками со всякой всячиной. Рукава блузы закатаны, открывая взгляду браслеты из кораллов, на шее ожерелье из жемчуга в несколько ниток. Из-под выреза блузы к ключицам тянулась татуировка – какие-то щупальца или растения.

Пытаясь разглядеть ее, я невольно подался вперед, чем вызвал смешок хозяйки «Прибоя».

– С моей грудью что-то не то? – ехидно поинтересовалась она.

Я смутился.

– Насколько я вижу, нет, мэм, мадам. Просто я пытался понять, что же там изображено.

– Ах, вот оно что, – с деланным разочарованием протянула она. – А я-то подумала… Там актиния, молодой человек. Но я вам ее не покажу, уж не обессудьте.

Она улыбалась, но ее взгляд был серьезен. Примерно так же на меня смотрел грабитель банков, у которого я брал интервью в Лондоне. Лицо его было скрыто маской, видны были только глаза. И этот взгляд я запомнил. Эдакое молчаливое обещание убить, если ты пересечёшь черту, причем где она проведена, неизвестно.

– Прошу прощения за неподобающее поведение, мадам. – Коротко поклонился я, отступив на шаг. – Больше не повторится.

– А он хорошо вас воспитал. – Почти искренне улыбнулась она. – Вы не так плохи, как о вас говорят. Хотите супа? Сегодня буйабес. Ингредиенты, конечно, отличаются, но вам понравится, уж поверьте.

Рыба! Боже, за что? Хотя… а чего я ждал от заведения, расположенного почти что в порту? Множества блюд из мяса? Поэтому я лишь вздохнул:

– Увы, я по делу. Возможно, в следующий раз.

Она пожала плечами.

– В следующий раз будет русская тройная уха. Потом паэлья с тунцом.

– А что-нибудь мясное? Стейк, бифштекс, отбивные?

– Здесь, в «Прибое», только рыбная кухня. Думаю, почему так, объяснять не нужно? – прищурилась она.

– Не нужно, мадам. В таком случае, боюсь, придется вас разочаровать. Я не ем рыбу. Вообще.

Мадам недоверчиво склонила голову к плечу.

– Совсем? Какая досада. Но предложить вам выпить я могу?

– Возможно позже, мадам. Сейчас я хотел бы поговорить.

– А вы настойчивый, – отметила она. – Так что вас привело ко мне, Джек?

– Смерть, – ответил я. – Плохая смерть.

Ее улыбка поблекла.

– Вы про бедняжку Мод? Ужасно. Девочки плакали всю ночь, мне пришлось помочь им.

Девочки плакали, а она нет, подумал я. Почему, интересно? Но спросил о другом.

– Так вы уже знаете. Инспектор Вулчер приходил до меня?

Она кивнула.

– Ужасный человек. Никакого такта. Представляете, он хотел войти и забрать ее вещи, сказал, что в качестве улик. А когда я не позволила, заявил, что знает о моих связях с контрабандистами и даст ход расследованию.

– А вы что? – заинтересовался я.

– А я сказала ему, что: во-первых, я несомненно связана с контрабандистами. Они наверняка бывают в «Прибое», чтобы поесть, выпить и пообщаться с моими девочками. А во-вторых, без нужных документов я его даже на порог не пущу, особенно после того случая в Мидтауне. И он ушел, клекоча от злости и ругаясь как три боцмана.

– Ясно. Расскажите про Милашку Мод. Ее же так звали?

– Нет конечно! – фыркнула Мадам. – Мэри-Энн Сторбелл, вот как ее звали. А Милашка Мод ее псевдоним. Девочка вовсе не собиралась провести здесь всю свою жизнь. Никто из них не собирается. А Мэри… Она копила деньги, думала уехать в Англию, чтобы получить образование и вернуться сюда учительницей. Бедняжка очень любила детей, только о них и говорила.

Она всхлипнула и промокнула глаза уголком платка, которым были схвачены ее волосы. Затем с подозрением уставилась на меня. Голос ее стал совершенно деревянным:

– Зачем вы пришли? Хотите написать статью о несчастной официантке и показать всем, какой вы прекрасный репортер? Если так, вам следует уйти, потому что ни я, ни кто-то другой вам слова не скажет.

Я примиряюще поднял ладони.

– Успокойтесь, мадам, я не за этим пришел. Я был вторым человеком, увидевшим ее тело, точнее, третьим, если считать убийцу. И я не верю, что полиция будет искать преступника. Для них Мэри – просто жительница Бэйтауна, маленькая никчемная рыбка из гнилого болота.

На слове «рыбка» Мадам вздрогнула, затем будто выдохнула, пока я продолжал:

– Я хочу разобраться в этом деле. Не для вас, для себя. Потому что после того, что я видел… я чувствую себя грязным. И знаю лишь один способ перестать таким быть. Сделать что-то. Поэтому пришел к вам, мадам.

– Хорошо, – сдалась она. – Что вы хотите знать?

– Я хотел прояснить два вопроса, мадам. Для начала. Если позволите.

– Я же сказала, что отвечу. Спрашивайте уже!

Голос ее стал сух и неприятен. Я внимательно посмотрел на нее. Она сидела, положив на столешницу руки, с идеально прямой спиной и смотрела в окно – на порт Уиллоу Бэй. Взгляд ее был тосклив, но спокоен, будто она приняла важное и неприятное решение.

– Давно Мэри у вас работает? – спросил я.

Она пожала плечами:

– Год. Год и месяц, почти что.