Андрей Турукин – Поцелуй русалки (страница 10)
– Сколько ей было лет?
– Двадцать. Ей исполнилось двадцать лет позавчера. Девочки ее поздравляли, а я подарила ей кулон с редкой жемчужиной. – Она повернулась ко мне. – Его нашли?
– Нет, ищут. Погодите, вы же о кулоне, да?
Она кивнула.
– К сожалению, я не в курсе, но постараюсь это выяснить. А что за кулон? С описанием его будет гораздо проще найти. Кстати, у вас есть фото Мэри-Энн? Или рисунок? Я верну, обещаю.
Она кивнула.
– Да, к нам недавно приходил художник, он уговорил девушек, ему позировать. Я отказалась, но девочкам очень понравилась эта идея. Так что да, у меня есть рисунок Мэри-Энн, и кулон отлично виден. Но это просто подвеска в виде серебряного дельфина с красной жемчужиной. Безделушка на долгую память, не более. Минуту.
Она отошла к барной стойке и почти сразу вернулась с конвертом в руках.
– Вот рисунок. Когда закончите своё расследование, верните пожалуйста.
– Ладно, – легко согласился я. – Как скажете. А до этого, кто-нибудь из девушек пропадал? Публика здесь не самая мирная, все могло случиться.
– Могло, – кивнула Оушен. – Но мальчики за ними присматривают, так что нет. Не могло.
Я лишь пожал плечами. Не могло, так не могло.
– Что же касается пропаж… – она задумалась. – Недели полторы назад молодой человек пытался найти жену. Так и не нашел. Кажется, он еще здесь, на острове.
– А как его найти, не подскажете? – поинтересовался я, не особо рассчитывая на успех. И ошибся.
– Не подскажу. – Мотнула головой Мадам. – Но мальчики поспрашивают в округе. Я сообщу вам, как только что-нибудь узнаю. – Она помолчала. – Точнее, когда. Ох, от этих разговоров совсем в горле пересохло. Мистер Руден, а хотите попробовать наш особый коктейль – «Поцелуй русалки»? Очень освежает.
Я отрицательно качнул головой.
– Благодарю, но нет. Возможно, позже. Позвольте откланяться.
Она нахмурилась.
– Конечно. Но у вас было два вопроса.
– Разве? – удивился я. – Ах, да! Точно! Второй вопрос. Он очень простой. Вы знали, что Мэри была беременна?
Ее лицо дрогнуло, но голос не изменился:
– Неужели? Ах, тогда все это еще ужаснее, чем мне казалось. Нет, я не знала. Но думаю, что если бы Мэри хотела, чтобы я об этом узнала, то она непременно об этом рассказала. Полагаю, на этом мы закончили, мистер Руден?
Я пожал плечами.
– Скорее да, чем нет. Но если у меня появятся вопросы, я к вам непременно загляну. Можно?
– Конечно, – отстраненно согласилась Мадам. – Мы открыты с полудня до полуночи. Хорошего дня, мистер Руден.
Выйдя на крыльцо таверны, я посмотрел на часы.
– Три часа пополудни, молодой господин. Маэстро ждет вас к четырем, так что время еще есть, – прокомментировал мои действия Раджив.
Маэстро? Маэстро! Черт, совсем забыл! Урок фехтования. И у меня меньше часа в запасе. А чего точно не любит синьор Паоло Галлиани, так это опозданий.
– Ладно, – вздохнул я, садясь в экипаж. – Поехали. Надеюсь, я не опоздаю.
– Не опоздаете, молодой господин, – заверил меня Раджив, лихо свистнул и, как заправский ковбой, оглушительно щелкнул кнутом прямо над головами ни в чем неповинных лошадок.
Олдтаун, гимнастический зал, 14 октября, 15,50
Здание зала располагалось в переделанном складе: высокие потолки, запах дерева, стали и старой кожи. Доехали мы вовремя, если, конечно, безумную скачку по улицам Уиллоу можно назвать ездой. Сойдя на мостовую, я чувствовал себя немного дурно. Что же, можно и так. Но этот момент я Радживу еще припомню.
– О, синьор Джек! – воскликнул маэстро, едва я вошел в гимнастический зал. – А я уже решил, что вы забыли о сегодняшнем занятии и не придете. Это меня ужасно расстроило.
– О, что вы, синьор Галлиани. Как я мог! Вы незабываемы! Чтобы успеть вовремя, я мчался как ветер, – провозгласил я в ответ, прекрасно зная, что маэстро не устоит перед лестью и сменит гнев на милость. Так и случилось. Проворчав что-то о глупой и невоспитанной молодежи – «без обид, Джек, но раньше, лет триста назад, все, и особенно молодые люди, было лучше и правильнее» – он велел мне переодеваться и делать разминку. Следующие сорок минут я добросовестно бегал, прыгал, отжимался, тянулся, крутился, подтягивался на перекладине и делал упражнения с булавами.
Сочтя, что я достаточно размялся, маэстро отправил меня к шкафу с фехтовальным снаряжением. Надев бриджи и куртку из плотной парусины, я взял с полки перчатки и маску и отправился к учителю, стоящему в центре зала с саблями в руке. Маской, в отличие от меня, синьор Галлиани пренебрег, как и всегда. «Это для неумех, неуверенных в себе и противнике», так он ответил, когда его об этом спросили. От меня, замечу, он этого не требовал, более того, наличие на мне маски было обязательным условием обучения. Осмотрев меня, он свободной рукой ткнул меня в грудь. Пришлось вернуться за нагрудником из воловьей кожи, после чего я наконец взял в руки оружие.
Встав на дорожку, я отсалютовал поднятым клинком. Маэстро ответил тем же, и поединок начался. Шаг, другой, вхожу в дистанцию, удар в третью, попадаю в защиту, с трудом успеваю парировать пятой, бью в ответ, маэстро шагает назад и салютует.
– Неплохо, Джек! А ты не сидел без дела в этой своей Англии. Брал уроки?
Отличная попытка, маэстро. Когда-то я на такие штуки велся. Но не сейчас. Прыгаю с места назад, и длинный выпад итальянца до меня не дотягивается.
– Брал, маэстро Паоло, а как же иначе? И фехтовал в гимнастических залах, когда позволяли средства и время.
– И как тебе британский стиль? – Плавно возвращаясь в стойку, интересуется Галлиани. – В мое время англосаксы предпочитали учителей с моей родины. Но теперь времена другие, ныне заносчивые офицеры из гвардейских полков Ее Величества рассказывают, как правильно фехтовать, чтобы победить глупого дикаря с палкой.
– Почему глупого? – не понял я.
– Да потому что только идиот будет фехтовать на поле боя. Ну что, продолжим?…
…С маэстро Галлиани я познакомился, когда мне исполнилось семь. Он бесплатно вел гимнастику в приютской школе, а в свободное от занятий время преподавал фехтование и все ту же гимнастику в своем небольшом зале в Верхнем городе. Меня привез к нему кто-то из слуг дядюшки (вроде бы дворецкий, да и не суть), чтобы я «рос в правильном направлении». Джентльмен обязан быть развит, как умственно, так и физически, сказал тогда мне дядя. И он был прав, знаете ли. Никакие знания не спасут вашу жизнь, если вы физически неспособны сделать то, что нужно. И мой личный опыт лишь подтверждает это.
Но это сейчас. А тогда я оказался один в гимнастическом зале в обществе темпераментного невысокого человека, глядящего на меня с легкой улыбкой. Он присел передо мной, чтобы наши глаза были на одном уровне.
– Меня зовут Паоло Галлиани, – сказал он. – Я сделаю тебя сильным, piccolo uomo, но тебе придется постараться, потому что один я не справлюсь. Тут нужны двое – mentore e studente. Понимаешь меня?
Я кивнул, потому что действительно понял все, что он сказал. И всегда понимал. Только через несколько лет я сообразил, что маэстро всегда говорил со мной на чудовищной смеси английского и итальянского языков.
– Belissimo! – воскликнул он, затем тяжело вздохнул. – Но, ragazzo mio, нам придется хорошенько поработать. И начнем мы прямо сейчас!
Следующие два года по два часа в день я бегал, прыгал, бросал и ловил, отжимался, подтягивался, лазал по канату и лестнице, учился правильно падать, ходить и дышать. В девять лет непривычно серьезный маэстро вручил мне легкую рапиру и жестом пригласил на фехтовальную дорожку. Так началось мое настоящее обучение. И я понятия не имел, когда сеньор Галлиани решит, что оно завершено. Вероятно, никогда. Ибо, как говорит маэстро, фехтование бесконечно, как жизнь, и так же щедро на сюрпризы. Включая и не очень приятные, учитывая вчерашнее утро. Подумав так, я невольно вспомнил Мэри-Энн, точнее то, что от нее оставил убийца.
Чувствительный укол в плечо вернул меня в настоящее.
– Вернись, Джек! – окликнул меня Галлиани, изящно уйдя от моего выпада и обидно стукнув меня по голове. – Ты должен быть здесь во время поединка, но, похоже, здесь лишь corpo, ma non anima. Что-то случилось?
Я отступил на два шага, снял маску, отсалютовал наставнику и сказал:
– Да, маэстро, случилось. Вчера в Бэйтауне убили девушку из «Прибоя» – выпотрошили, словно рыбу. Я понимаю, что такое там случается чаще, чем здесь или в Мидтауне, но… Я могу принять факт убийства одним человеком другого. Но не понимаю, зачем убивать с такой жестокостью. Возможно, именно это мешает мне сосредоточиться. Думаю, нам стоит закончить на сегодня.
Слушая меня, Галлиани будто замер, чтобы не упустить ни слова. Он стоял, смотрел на меня и неподвижностью своей вдруг напомнил мне скульптуры Микеланджело. Но впечатление быстро прошло, когда итальянец порывисто отсалютовал мне в ответ.
– Madonna mia, ты совсем как он в молодости! Конечно, иди, Джек! И не опаздывай в следующий раз.
Сказав что-то подходящее, я пошел переодеваться. Когда я вернулся, маэстро, вооруженный двуручным мечом (я и не знал, что такой есть в зале), отрабатывал укол из какой-то сложной позиции. Не желая его отвлекать, я направился к выходу.
– Джек, – позвал он, когда я коснулся дверной ручки. Я обернулся. Он стоял ко мне спиной, положив меч на правое плечо и выглядел… уставшим? Нет, расстроенным.