Андрей Турукин – Поцелуй русалки (страница 11)
– Да, маэстро?
– Будь осторожен, – сказал он глухо.
Неловко кивнув, я вышел на улицу.
Глава 5
Особняк Донохью, 14 октября 21.00
Остаток дня прошел спокойно и почти бессмысленно. Я сдал написанную статью, пообщался с редактором, погулял по Верхней набережной, отправил с нарочным записку мистеру Мюррею о согласии прийти к ним на ужин в пятницу и поехал домой. Про загадку убитой девушки я старался не думать – пустая трата времени, учитывая почти полное отсутствие фактов. Ответы доктора привели меня к новым вопросам, и это раздражало, поскольку я не знал, где искать ответы или хотя бы подсказки. Зато я точно знал, кто может мне подсказать, что делать дальше.
После ужина мы перебрались к камину, и я поделился с дядей своими соображениями.
– Хочешь попросить совет? – дождавшись, когда я закончу говорить, поинтересовался он, раскуривая ароматную сигару.
– Не уверен, – честно ответил я. – Возможно, стоит просто подождать, а пока заняться чем-то другим. Цинично, конечно, но убитой девушке спешить уж точно некуда, а я пока приведу в порядок свои дела.
– Хорошая идея, – кивнул дядя. – А еще ты должен нанести ряд визитов, и это не обсуждается. Как у моего наследника, у тебя есть обязательства, о которых следует помнить. Можно начать с ужина у мистера Мюррея.
– Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь, – развел руками я. – Разве что… а обед с мэтром Оутерсом входит в список светских визитов?
– Нет, – рассмеялся дядя. – Майки – случай отдельный. Мы с ним больше, чем родственники, в каком-то смысле, так что считай это семейным обедом.
– Вот как, – заинтересовался я. – А почему так, в каком смысле, и можно ли подробнее?
– Всему свое время, Джек, – отмахнулся дядя. – Многие знания – многие печали. Потерпи до срока. Спокойной ночи, племянник. Камал, помоги мне.
Вот так всегда. Всему свое время, Джек. Это я слышал от дядюшки регулярно. И да, так оно и было. Заняться мне было нечем, и я решил почитать найденную на корабле книгу «Франкенштейн, или современный Прометей» за авторством некоей Мэри Шелли. Но где-то к концу первой главы, когда мне стало интересно, неожиданно для самого себя я уснул.
И снились мне привычные с детства темнота и безмолвие, которое сменилось на звуки волн, бьющих о преграду, скрип такелажа и треск дерева, и чье-то прерывистое, натужное дыхание. Затем короткий всхлип – долгий детский надрывный плач. А когда стих и он, пришел запах, жирный, мерзкий, маслянистый, вызывающий отвращение и острое желание уничтожить его источник. Он нахлынул на меня, я дернулся, пытаясь уклониться, куда-то полетел и…очнулся, сидя на полу возле кровати. Коротко чертыхнувшись, я поднялся и ушел в ванную. Вернувшись, взглянул на часы. Три часа ночи. Еще раз чертыхнувшись, я лег в кровать, укрылся одеялом и незаметно для себя снова уснул.
Особняк Донохью, 15 октября 07.00
Меня разбудило пение птиц за окном, и оказалось, что я прекрасно выспался. И мне не снились зверски убитые девушки, монстры или еще что-то в этом духе. Нет, я не обладаю стальными нервами, я достаточно впечатлителен, если что. Просто мне вообще не снятся сны, за одним исключением. А пока что я воспользовался случаем и после обязательной утренней гимнастики поплавал в садовом пруду (да, разумеется, у нас есть сад, а в нем – пруд, точнее небольшое озеро, но его все равно называют прудом).
Вволю наплававшись, я вышел на берег и рядом со своей одеждой обнаружил столик из ротанга, на котором чья-то заботливая рука сервировала завтрак: два яйца пашот, тосты, тарелочка каши и исходящий паром кофейник. Угадать личность благодетеля труда не составило, поскольку оный мирно дремал (или притворялся), опершись спиной на ствол яблони.
– А я думал, что встал раньше всех, – задумчиво сказал я, подходя к столику и наливая себе кофе. Раджив приоткрыл левый глаз, посмотрел на меня и снова закрыл.
– Но ты смог встать раньше меня, приготовить завтрак и сервировать его здесь. Кстати, не хватает стула.
Не открывая глаз, индус указал рукой направление. Разумеется, посмотрев туда, я обнаружил ротанговый стул, стоящий за столиком так, чтобы я его не увидел сразу.
– Ладно, – согласился я. – Но все это странно. Ты слишком стараешься. Зачем, интересно? О, я кажется понял! Ты демон, притворяющийся моим слугой, как там? Ракшас? Нет, они уродливы и предпочитают притворяться женщинами. Асур? Но они враждуют с богами, а ты искренне веришь в них. И остаются… якши! Ты – якши, умеешь быть невидимым и живешь среди нас, оберегая дядю? Я же угадал?
И улыбнулся – широко и искренне. На этот раз открылись оба глаза. Открылись и покосились вправо. Из-за моей спины донесся раскатистый хохот Камала – старший Прадеш как обычно в это время возился со своими любимыми пряностями, высаженными на небольших грядках, разбитых в саду. Секунд десять Раджив пристально смотрел на меня, затем медленно закрыл глаза и расслабился. Я согнал с лица улыбку (не сказать, что это было сложно) и сел завтракать. Нужно было еще проверить материалы по новой статье.
Олдтаун, редакция "Вечерней звезды", 15 октября, 11.00
Поев и переодевшись, я заглянул к дяде пожелать доброго утра, прихватил из стойки трость из орешника и отправился в редакцию, искренне надеясь не успеть на пятничное совещание у редактора. Славно прогулялся, но на совещание, к сожалению, успел. Почему к сожалению? Ну, даже не знаю. Возможно, потому что обычно никак не мог повлиять на решения, которые там принимались. Какие именно? Ну, хотя бы это:
– Итак, господа, завтра утром выходит очередной выпуск «Вечерней Звезды». Что у нас в макете на сегодняшний день? – Вот что у старика Жене отлично получается, так это гулким, как пароходный гудок, голосом ставить задачи сотрудникам.
– На первую страницу мы поместим статью об открытии ресторана одного из лучших шеф-поваров Северо-Американских Штатов – Жозефа Бюбо. Шедевры креольской кухни, славящейся разнообразием, приготовленные из лучших продуктов и поданные с подлинным луизианским колоритом! – отрапортовал омерзительно бодрым голосом глава светской колонки.
– Отлично! И когда состоится открытие? – подал голос ведущий колонки о последних новинках моды. По-моему, его только Оутерс и читал.
– Ну, это скорее формальный момент, ресторан уже принимает посетителей. Не всех пока и по записи, но все-таки…
– Точнее!
– Через две недели, в субботу, шеф!
– Хорошо. Нам нужен рисунок мистера Бюбо у дверей его ресторана. И заголовок: «Ресторан „как-его-там" открывает двери». Как он называется, кстати?
– «Звезда Субботы», вроде.
– Странное название. Ладно, вставьте его в заголовок. И скажите Тому, что нужен просто рисунок, а не его обычные работы.
– Обязательно, мистер Жене.
– Так, теперь по остальным, – продолжил шеф. – Миссис Доэрти, колонка объявлений прекрасна, к вам вопросов нет. Руден, я просмотрел твою статью, ты молодец. Так изящно рассказать, как эти оболтусы убивают время, и не назвать ни одного имени… О чем планируешь написать дальше?
– Об убийстве, сэр.
– Хорошая мыс… Что?! Каком убийстве, Руден?! Кого убили? Где?
– Официантку из «Прибоя». В переулке рядом с Док-стрит. Выпотрошили, словно рыбу, и оставили умирать в луже крови.
– Слава Богу! – облегченно вздохнула миссис Доэрти. – Я уже решила, что это случилось в Олдтауне. В Бэйтауне-то это дело привычное. Там и живет-то всякое отребье. И наверняка она была проституткой, вот ее и убили.
– Какой ужас, Джек! Ты же понимаешь, что эту статью мы печатать не будем? – Старик хлопнул по столу.
– Почему, мистер Жене? Я напишу о преступлении, расскажу о жертве – юной девушке, которая мечтала стать учительницей и для этого работала официанткой, чтобы накопить на билет до Англии. Как она трудилась, отказывала себе во всем во имя исполнения мечты. Мечты, которая, сбывшись, принесла бы пользу Уиллоу Рок. Совсем недавно, если правильно помню, городской Совет обсуждал необходимость увеличения преподавательского состава в городской школе. И мать-настоятельница об этом сколько уже твердит! И все эти возможности умерли вместе с ней, когда кто-то решил, что она не должна жить.
– Боже, как трогательно! Бедняжка! – всхлипнула миссис Доэрти, утирая слезы ярко-зеленым платком. – Роберт, дайте мальчику шанс, умоляю вас!
Мистер Жене задумался. И шансы мои были невелики, но… Старик все-таки был редактором и очень хотел продать как можно больше экземпляров газеты. И если для этого нужно рискнуть… мной, то…
– Черт с тобой, Джек, пиши. Но если статья мне не понравится, я ее при тебе порву и выброшу в окно! Договорились?
– Да, шеф! – Ну вот, я же говорил? Я позволил себе небольшую победную улыбку.
– И чего ты сидишь?! Проваливай, тебе еще статью писать! Ну, что там следующее?
Ладно, это совещание прошло лучше, чем обычно.
Олдтаун, клуб "Белый Якорь", 15 октября, 12.35
В обеденном зале клуба «Белый Якорь» царила тишина, которую не могли нарушить даже звон серебряных приборов. Здесь, в самом сердце Олдтауна, время текло иначе, чем в шумном порту или даже в деловом Мидтауне. Оно не спешило. Оно ценило себя. Уинстон Донохью аккуратно отрезал кусок тунца, лежавшего на фарфоровой тарелке рядом с горкой оливок и веточкой розмарина. Рыба была свежей, плотной, идеально подходящей под белое вино, которое официант только что долил в его бокал. Лимонная заправка приятно холодила язык, оттеняя вкус вина.