Андрей Турукин – Поцелуй русалки (страница 12)

Напротив сидел мистер Жене, редактор «Вечерней Звезды». Он выглядел менее уверенно. Его пальцы нервно барабанили по скатерти, а взгляд то и дело скользил к тарелке, где нетронутым остывало такое же блюдо.

– Уинстон, – начал редактор, наконец решившись нарушить молчание. – Мы должны поговорить о Джеке.

Донохью не поднял глаз, продолжая методично разделывать рыбу.

– Слушаю, Роберт. Что-то не так с его статьями?

– Статьи отличные. У мальчика талант, – Жене вздохнул и отодвинул тарелку. Аппетит пропал. – Но темы… Уинстон, газета светская. Мы пишем о балах, об открытии ресторанов, о моде. А Джек… Он лезет туда, куда не следует. Эти убийства, этот морг, эти темные переулки Бэйтауна. Он ведет себя как криминальный репортер из лондонских трущоб, а не как сотрудник приличного издания.

Жене наклонился чуть ближе, понизив голос:

– Он не может избавиться от этой привычки. Находить грязь. Выкапывать то, что лучше оставить закопанным. Я боюсь, что однажды он найдет что-то такое, что навредит не только репутации газеты, но и… кое-кому еще.

Уинстон наконец отложил вилку. Его взгляд, скрытый за стеклами очков, стал теплым, почти отеческим.

– Роберт, вы знаете, как я люблю своего племянника. – Голос советника звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась сталь. – Джек прошел через многое в Лондоне. Он научился выживать. Но он также научился видеть мир таким, какой он есть. Если вы запретите ему писать о том, что он видит, вы задушите в нем талант.

– Но газета… – попытался возразить Жене.

– Газета живет, пока её читают, – перебил его Донохью. – Дайте мальчику возможность раскрыться. Его читали в Лондоне, будут читать и здесь. Люди хотят правды, даже если она неприятна. Особенно если она неприятна.

Уинстон взял бокал с вином, поворотил янтарную жидкость на свету.

– Что касается опасностей… – Он сделал небольшой глоток и посмотрел на редактора прямо в глаза. В этом взгляде была искренняя тревога, та самая, что бывает у человека, который действительно любит своего родственника. – Мы присмотрим, чтобы с ним ничего плохого не случилось. Ни с ним, ни с теми, кто окажется рядом.

Жене кивнул, чувствуя, как напряжение в плечах немного отпускает, сменяясь тяжёлым, липким облегчением. Он понял намёк. Джек будет писать, но под присмотром.

– Как скажете, Уинстон. Я просто хотел быть уверен, что мы контролируем ситуацию.

– Мы контролируем, Роберт. Всегда. – Донохью снова взял вилку. – Ешьте, тунец остывает. А рыба, как и новости, должны быть свежими.

Олдтаун, редакция "Вечерней звезды", ресторан "У Цзао", 15 октября. 13.15

Выйдя из редакции, я достал часы. Почти час пополудни. Времени как раз хватит, чтобы не торопясь дойти до ресторана дядюшки Цзао. Прогулка не затянулась – в Олдтауне вообще все в принципе недалеко – и примерно через десять минут мы с Радживом подходили к гостеприимно распахнутым дверям ресторана «У Цзао». Да, вот такая богатая фантазия у владельца заведения. Зато меню выше всяких похвал, а это для меня куда важнее.

– Добрый день, господин Руден, – поприветствовал меня стройный юноша в традиционной китайской одежде. – С возвращением!

– Спасибо, Цай Цзинь, – отозвался я. – Хотя, нет, Цзинь моего возраста, значит, ты его младший брат…

– Сяо, господин Руден. Я Цай Сяо. Цзинь помогает отцу в Мидтауне. Там будет еще один ресторан.

– Отличные новости! Передай им привет от меня при встрече.

– Брату я передам, а отец здесь, и думаю, он будет рад услышать это лично. Проходите, прошу вас. Ваш… человек может подождать здесь.

– Конечно. А мэтр Оутерс здесь? – спросил я.

– Да, господин Руден. Они с отцом в саду. Прошу вас.

Кивнув, я прошел внутрь. В центре зала стояла статуя азиатского дракона, выполненная в красном и золотом цветах. Справа от нее стояли столики для людей, не желающих привлекать внимание публики. Пройдя мимо них, я толкнул задрапированную тканью неприметную дверь и вышел в сад. Как я и думал, Оутерс и Цай Хао были заняты самым интересным для них делом – спорили. Потягивая чай, мэтр что-то живо обсуждал с невысоким китайцем в классическом костюме. В данный момент он, бурно жестикулируя, доказывал Оутерсу, что он просто обязан попробовать новый сорт чая, привезенный по личной просьбе Цай Хао исключительно для того, чтобы тоскующая душа мэтра воспарила в небеса от чудесного букета этого чая.

Мэтр невозмутимо дождался окончания речи, допил чай, поставил чашку и витиевато объяснил уважаемому Цай Хао, что, во-первых, у стряпчих души нет по определению, стало быть, тосковать и воспарять совершенно нечему. Во-вторых, он верит в потрясающий вкус и аромат нового сорта, но за последние примерно лет сто привык к тому сорту, что приобретает у семьи Цай с самого первого дня их знакомства. Поэтому он не станет изменять привычному чаю, а этот он тоже приобретет и поднесет в дар семейству Цай, да пошлют ему Небеса здоровья, благополучия и долголетия. Цай Хао молча поклонился в ответ.

Завидев меня, они прекратили спорить.

– Господин Руден! – воскликнул Хао. – Вы вернулись! Отлично выглядите, сразу видно, что вы не пренебрегали гимнастикой. Вы выросли!

– А вы нет, – машинально ответил я. – Ох! Прошу прощения, господин Цай Хао, я виноват. Недопустимо так отвечать старшим.

– Все в порядке, юноша, – отмахнулся китаец, – если обезьяна не дергает тигра за хвост, то либо она мертва, либо не обезьяна.

Оутерс ухмыльнулся.

– Получил, Джек? Что скажешь?

– Господин Хао, это вы так изящно меня обезьяной назвали? – фыркнул я. – А знаете что? Раз так, где мой банан?

– Не стоит понимать сказанное настолько буквально, – покачал головой китаец. – Но не буду вам мешать. Ваши вкусы я знаю, позвольте сделать заказ за вас. Хорошего вечера, господа.

Мэтр жестом предложил мне присесть, пододвинул к выбранному мной месту свободную чашку и аккуратно наполнил ее ароматным чаем.

– Знаю, Джек, ты предпочитаешь кофе, но здесь его не подают. Ну что, за встречу! И за твое возвращение!

– А ничего, что я уже четыре дня на острове? – поинтересовался я, делая глоток. Чай я не очень люблю, но этот был действительно хорош.

– С возвращением тебя к прошлой жизни, – уточнил Оутерс. – Меня опять ждет работа, как я понимаю? Вряд ли это последняя неприятность, из которой тебя нужно было вытащить.

– Неприятность? – хмыкнул я. – Это вы так убийство обозначили? А отвечая на ваш вопрос – нет, Майкл, меня не нужно ниоткуда вытаскивать. За время пребывания на туманном Альбионе я пересмотрел свои взгляды на допустимый риск. Оно того не стоит чаще всего. Но, в любом случае, благодарю за помощь. Без вас это прошло бы чуть дольше.

– А ты изменился, – отметил Оутерс. – Куда пропал твой дух авантюризма?

– Остался в Уайтчепеле, полагаю. А точнее, где-то на Цветочной улице. Дух авантюризма не очень помогает от ножей и кастетов, в отличие от фехтования и бега.

– Даже так? – удивился Оутерс. Несколько наигранно, на мой взгляд. – Ну, полагаю, маэстро Галлиани будет приятно, что его наука хоть кому-то пошла впрок.

Я почти спросил, почему он так сказал, но в последний момент передумал. Если у мэтра и маэстро не ладятся отношения, к чему мне в это лезть без необходимости? И вообще, работа репортера приучила меня не делиться информацией без крайней необходимости, а мэтр именно обмен и предложит. «Бесплатно Майки не встает», пошутил как-то дядя. Так что я сделал еще один глоток чая и поинтересовался, что уважаемый мэтр может мне рассказать по убийству. А если не может, то наверняка может подсказать имя того, кто может дать мне необходимую информацию. И вообще, это задание редактора, мне это поручили, вот и спрашиваю. Ну и кроме того, меня так или иначе занесли в список подозреваемых, так что это немного личное. Мэтр задумался, не нашел в моем вопросе подвоха и ответил.

Итак, следствие поручили вести вовсе не Вулчеру, как мы думали, а инспектору Ларсену, из полицейского участка Мидтауна. Он, в отличие от Вулчера, местный, поэтому ненужных вопросов задавать не будет, но если надо, может и за горло взять (надеюсь, он это в переносном смысле сказал). По убитой девушке ничего нового не открылось. По самому убийству… тут сложнее. Коронер затруднился сказать, чем именно убивали жертву, но по характеру повреждений очень похоже на мясницкий нож или тесак китобоя, но это неточно, провести дополнительные эксперименты невозможно, так как тело пропало из морга, и это еще одно дело, которое ведет инспектор Ларсен. Собственно, на этом все, и никаких подробностей я от мэтра больше не узнаю. Но если возникнет необходимость, он, мэтр Оутерс, всегда готов прийти мне на помощь, как и в старые добрые времена (ты же помнишь, Джек?). К счастью, Джек помнил, и даже очень хорошо, поэтому отделался невнятным «как только, так сразу, но это неточно».

Тут принесли еду, и беседа прекратилась сама собой. Передо мной поставили блюдо со свиной рулькой по-сянски, а мэтра порадовали уткой в кунжутном соусе и паровыми деликатесами. Еще были забавные салаты из овощей с пряным соусом и рассыпчатый рис в качестве гарнира. На десерт предложили рисовые шарики и миндальное желе. В самом конце на столе передо мной появились изящно выложенные на фарфоровом блюде кусочки банана в рисовом кляре. Принесший их официант выжидательно посмотрел на меня. Что же, хорошие шутки я люблю, да и проигрывать надо с достоинством, поэтому попросил передать мою искреннюю благодарность господину Хао за урок хороших манер и уважения к старшим. Доев, я поблагодарил мэтра за приятную беседу, оставил на столе несколько купюр и откланялся. Оутерс молча кивнул в ответ. Выглядел он несколько озадаченным и не склонным к разговорам. Выйдя из ресторана, я не спеша двинулся к центру, когда Раджив аккуратно сдвинул меня в сторону., и шагнул мне за спину. Обернувшись, я замер. Передо мной стояла Ингрид Мюррей с небольшой холщовой сумкой в руке.