Андрей Турукин – Поцелуй русалки (страница 6)

– Итак, Джек, – произнес дядя, дождавшись, пока я сяду в кресло и налью нам в чашки горячий ароматный кофе. – Днем ты сказал, что видел скверное. Расскажешь?

Собираясь с мыслями, я сделал глоток кофе. Как же я скучал по нему в Англии! Там совершенно не умеют его готовить. Да он там и не растет, к слову.

– Отличный кофе. С южных плантаций, верно?

– Верно, Джек, оттуда. Не тяни время. Я жду. И передай мне сливки, пожалуйста.

– Э… Вот. Ну, историю про развлечения золотой молодежи острова в Бэйтауне ты знаешь?

– Мэтр Оутерс что-то такое мне говорил, да, – кивнул дядя.

– Ага. А главный редактор – мистер Жене, решил, что я именно тот, кто нужен, чтобы пойти туда с ними, провести там ночь, а потом написать статью.

– Из-за которой ты едва не опоздал к ужину, – уточнил дядя.

– Совершенно верно, – согласился я. – Так что в этом смысле проблем нет. Но на обратном пути я наткнулся на место преступления. Убийства.

– Вот как. И кого убили?

– Не знаю, тело сильно изуродовано, я даже не понял, мужчина это, или женщина. Боже, там все было в крови, и внутренностях, и…

– Достаточно, – мягко остановил меня дядя. – Продолжай.

– Там был морской капитан, Вильямс, он попросил меня помочь, проследить, чтобы никто не прошел в тот переулок, где это случилось. Я проследил. А затем приехал инспектор Вулчер, отослал Вильямса домой, а меня приказал арестовать, как подозреваемого в убийстве. Меня привезли в участок и несколько часов требовали признаться в преступлении. Я не стал ничего говорить, меня отвели в камеру, а потом приехал мэтр и меня освободили. А остальное ты знаешь.

Дядя задумался. Наверняка он уже знал, что со мной приключилось. Раджив, конечно же. Я и не сомневался, что он расскажет дяде обо всем. Я привык к тому, что он всегда знает, где я был и что делал. За годы жизни с дядей это перестало меня волновать. Это как закон природы: огонь обжигает, вода мочит, а дядя всегда знает. Так было с тех пор, как я живу у него.

– Джек, – сказал он наконец. – Что тебя беспокоит? На самом деле?

Теперь задумался я. А в самом деле, что? Труп? Нет, мертвецов с детства не боюсь, так уж вышло. Арест? Тоже мимо, просто забавное приключение, не более. Да, даже будь я настоящим преступником, эта история завершилась бы точно так же – визитом мэтра Оутерса и моим освобождением. Нет, было что-то еще, чего я не осознаю. Я сосредоточился, вспоминая. Вот я встречаю капитана Вильямса. Раздражение, сожаление, желание помочь. Не то. Вот я вхожу в переулок. Любопытство. Ближе, но не то. Вижу тело. Отвращение, отторжение, злость, ужас. Да, это оно, но почему? Назад. Я вошел в переулок, в воздухе стоял густой запах крови. И чего-то еще. Я закрыл глаза, вспоминая. За запахом железа прятался еще один, почти неуловимый, маслянистый и отдающий… рыбой? Очень похоже. Нашел! Вот что меня беспокоило все это время. Я открыл глаза. Дядя терпеливо ждал моего ответа.

– Что-то не так с жертвой преступления, и меня это беспокоит. Хотел бы я разобраться в этой загадке.

– И что тебе мешает? – иронично приподнял бровь дядя.

– Э, тайна следствия? – предположил я. – И вообще, я же могу попасть в неприятности.

– Раньше тебя это не останавливало, – хмыкнул дядя.

– Ну да. – И тут до меня дошло. – Хочешь сказать, ты мне не запретишь?

Дядя пожал плечами.

– Ну, ты же предупредил. Не как раньше. И вообще, ты же журналист. Вот тебе шанс написать еще одну отличную историю. А куда увезли тело, ты знаешь?

– Не знаю, – растерялся я. – Никогда не интересовался этим. Видимо, зря.

– Никогда не поздно расширить границы изведанного, – улыбнулся дядя и щелкнул крышкой своих часов. – Без двадцати минут девять. Ты еще можешь успеть в госпиталь Святой Терезы. Если поторопишься, то успеешь застать там доктора Тобиаса. И передай от меня привет старому вояке. Заберешь его на столике в прихожей. Хотя, пусть Раджив его захватит, не заморачивайся.

– А зачем мне нужно к доктору? – не понял я.

– Он бывший военный врач, – пояснил дядя. – Ведет частную практику, но это скучно, поэтому он подрабатывает коронером. И работает он в морге госпиталя Святой Терезы. Дальше догадаешься сам?

– Ох, – выдохнул я и, опрокинув стул, кинулся к выходу.

Мидтаун, госпиталь Св. Терезы, морг, 21.30

Госпиталь Святой Терезы располагался в Мидтауне. Содержался он на средства, выделенные городом на содержание госпиталя, и пожертвования горожан. В основном здесь лечились жители Мидтауна и гости острова, но в экстренных случаях сюда обращались все нуждающиеся. Несколько врачей, имеющих частную практику на добровольных началах, вели в госпитале прием больных, не имеющих средств на оплату лечения. Часть лекарств передавали госпиталю городские фармацевты.

Примерно в половине десятого наш экипаж подъехал к госпиталю. На звон колокольчика, висящего у дверей, вышел недовольный, сонный с виду сторож. Впрочем, узнав мое имя и цель визита, спокойно пропустил нас с Радживом, что-то бурча себе под нос. В холле он попросил нас подождать и куда-то ушел. Вернулся он через пару минут в компании заспанного молодого парня с добродушной улыбкой.

– Томми вас проводит, – сказал сторож. – Я бы и сам, господин Руден, но мне нельзя отлучаться.

Томми кивнул, развернулся и широкими шагами направился в коридор. Велев Радживу ждать меня в холле, я поспешил за ним. В конце длинного коридора парень остановился и показал на неприметную дверь.

– Вот, – сказал он. – Вниз по лестнице и по коридору до первой двери. Док Тобиас здесь работает. А мне туда нельзя. Я у него как ни повернусь, вечно что-нибудь роняю. Док ругается, что я неуклюжий.

– Сильно ругается? – спросил я.

– Да не, – ухмыльнулся Томми. – Док вообще-то хороший. Он мою сестру вылечил. Она порезала руку, когда чистила рыбу, и та перестала ее слушаться. Вот такая стала, – и вытянул вперед левую руку, сильно выгнув ладонь вверх. – И доктор Баррен посмотрел и сказал, что ничего сделать нельзя, мол, сухожилия перерезаны и вообще, радуйтесь, что она кровью не истекла насмерть. А Анна работать не могла и все время грустила. И однажды хотела повеситься, но у нее не получилось. А я ходил грустный, и все у меня из рук валилось, потому что я про сестру все время думал. У меня же кроме нее нет никого. Отец с моря не вернулся, он был гарпунером на «Веллермане», мама от чахотки умерла. Вот, из-за этого я ходил грустный, а док Тобиас это заметил и спросил, почему. Ну я и рассказал. А он сказал, чтобы я сестру привел, он ее сам посмотрит.

Томми шумно вздохнул и замолчал.

– А дальше? – не выдержал я.

Парень пожал плечами.

– Ну, привел я Анну, док ее руку пощупал, посмотрел, и сказал, что шансы есть, но это не обычное лечение, а это, как же он его? Экс-пи-ри-мин-таль-ное, во! Ну Анна сразу сказала, что на все согласна, лишь бы рука работала. Док ее забрал к себе в клинику, в Олдтаун, и вылечил ее руку. Она у нее теперь как новая!

– А как сейчас у Анны дела?

Томми радостно заулыбался.

– Отлично! Док ее к себе на работу взял, сказал, что она ассистирует хорошо и вида крови не боится. Пообещал ее на курсы медсестер отправить, при монастыре Святой Терезы. Да вы идите, он же вас ждет, наверное!

Попрощавшись с Томми, я спустился по лестнице и открыл первую замеченную дверь, едва успев прикрыться рукой – после полумрака коридора и лестницы яркий свет неприятно резанул по глазам. В нос ударил запах формальдегида.

– Доктор Тобиас! Вы здесь? – осторожно позвал я, осматривая помещение. Ничего особенного: полки со всякой всячиной, письменный стол, умывальник, и в центре – стол для вскрытий, над которым висел ослепивший меня светильник. На нем что-то лежало, но простыня не позволяла рассмотреть, что именно.

– А кто спрашивает? – отозвался хрипловатый голос из глубины комнаты.

– Джек Руден. У меня есть вопросы касательно щекотливого дела, и мне порекомендовали обратиться к вам.

– Кто, если не секрет?

– Советник Уинстон Донохью.

– Ну если старина Уинстон… Хорошо. Подождите, я сейчас выйду.

Минуту спустя из незамеченных мной дверей прихрамывая вышел человек среднего роста. Одет он был по американской моде – брюки, рубашка, жилет. По американской же моде были и его бакенбарды и усы. Светлые, будто вылинявшие глаза смотрели со спокойной иронией. Подойдя ко мне, он протянул руку.

– Доктор Майкл Эрл Тобиас. Хирург, коронер.

– Джек Руден. Репортер. Он просил передать вам привет. – Я протянул Тобиасу сверток, в котором что-то булькнуло. Развернув его, доктор извлек на свет бутылку.

– Ох ты, кентуккийский! Ну надо же! Мое почтение старине Уинстону! А кем вы ему приходитесь?

– Племянником, – коротко ответил я. – Я провел шесть лет в Англии, несколько дней как вернулся.

– Тогда с возвращением! Так что вы хотели узнать, Джек?

Я задумался, формулируя вопрос.

– Сегодня утром я был на месте преступления в Бэйтауне. Вам не привозили тело?

Доктор задумчиво посмотрел на меня, повернулся к двери, из которой вышел, и негромко позвал:

– Инспектор, составьте нам компанию, будьте так любезны.

Спустя несколько секунд к нам вышел человек в полицейской форме с нашивками инспектора. Увидев меня, он подобрался, словно кот перед дракой, затем выдохнул и почти спокойно поинтересовался:

– А вы здесь какого черта забыли, Руден?