Андрей Цедрик – Вселенная Райского: (Не)Райская история (страница 4)

И всё исчезло.

Они проснулись одновременно – как после общего кошмара. Свет заливал комнату. Утро. Деревня снова была обычной, будто ничего не произошло.

Но на двери – царапины. Три тонких полоски. Как от ногтя.

А на подоконнике лежал пучок калины. Свежий. Красный. И рядом – сложенный листок:

«Ты была рядом. А теперь ты должна вспомнить, зачем пришла».

Маша долго смотрела в окно. За калиной, у границы леса, стояли три фигуры. Не двигаясь. Прямо.

Ждали.

Они сидели молча. Воздух в доме был неподвижен, как в склепе.

Маша держала в руках пучок калины, будто не решалась выкинуть. На пальцах – багровые пятна от её сока. Он был слишком густой, как кровь, как будто куст плакал ею.

– Они оставили это специально, – Андрей нарушил тишину. – Это не угроза. Это приглашение.

Маша стиснула челюсть.

– Я не приму.

– А ты уверена, что у тебя есть выбор?

Он смотрел в окно. Там, за деревьями, всё ещё стояли три фигуры. Словно тени, вырезанные из тумана. Одна – выше всех, с растрёпанными волосами. Вторая – будто согнутая, с хромотой. Третья – детская, но без лица. Просто серая маска.

Они не приближались, но и не исчезали. Ждали.

– Почему я? – прошептала Маша. – Почему не ты?

– Потому что я – свой. Я родился здесь. А ты – свет, который пришёл. Новая. Я… просто проводник.

– Так ты знал, чем всё это обернётся?

Он молчал. Лицо у него стало другим – чужим. Словно он вспомнил что-то, чего не хотел вспоминать. Маша смотрела на него и вдруг поняла: он и правда знал. Не всё. Но достаточно, чтобы не считать это игрой.

– Я думал, это не сработает, – выдохнул он. – Я не верил, что ты поедешь. А потом… мы просто смеялись, стримили, болтали. Я… хотел видеть тебя. Не думал, что они проснутся.

Тишина. И в эту тишину – стук в дверь.

Глухой. Один удар.

Пауза.

Второй.

А потом – шорох. Словно кто-то скребётся в стену снаружи.

Андрей метнулся к окну.

– Ничего. – Но голос его дрогнул.

Маша подошла к двери. Прислонилась ухом. И вдруг услышала тихий детский голос.

– Открой, пожалуйста. Ты же моя мама.

Её дыхание сбилось.

– Я замёрзла. Мама, впусти меня. Я помню, как ты пела…

Маша отшатнулась. Сердце гремело в груди.

– Это не ребёнок. – Голос Вары вдруг раздался изнутри дома, хотя она была далеко. – Это та, что носит лица. Она берёт голос того, кого ты когда-то забыла. Откроешь – впустишь. Впустишь – станешь частью.

– Как ты… – Маша оглянулась.

Вары в доме не было.

А потом дверь… слегка скрипнула. Сама. На один дюйм.

Маша бросилась к ней и захлопнула, но между косяком – тонкий обрывок красной ткани. Она его выдернула, и ткань оказалась липкой, будто влажной. От неё пахло… землёй. И мёртвой водой.

– Андрей! – крикнула Маша. – Я не знаю, сколько ещё я выдержу. Это как сон наяву. Как будто всё время кто-то рядом.

Андрей вытащил из шкафа старую тетрадь. Кожаная обложка, пожелтевшие страницы. Он протянул её Маше.

– Это была тетрадь моей бабки. Она записывала всё: кто пропал, кто вернулся. Кого забрали, кто «был зван».

Маша открыла первую страницу. На ней – имена. Даты. Заметки. И среди них:

Мария. Девочка из Луцка. Была тут с матерью. 2007. Вечером исчезла на час. Вернулась молча. Сказала, что "болтала с подружкой в белом". Потом уехала.

Маша побелела. Она не помнила этого.

– Это… это была я.

– Ты была уже званой. Просто они ждали, когда ты станешь готовой.

Стук в окно.

Снова.

Маша медленно повернулась.

На стекле – отпечаток руки. Маленькой, как детская. Внутренний.

И под ним – надпись пальцем по запотевшему стеклу:

«Ты обещала вернуться».

В ту ночь они не спали.

Потому что Плисса не давала спать.

И в какой-то момент – под утро – Маша увидела:

из леса идёт девочка в белом, босиком.

И несёт в руках куклу. Такую же, как ту, что была в доме.

Она остановилась возле крыльца. Подняла глаза.

И улыбнулась.

Глава 3: Дом, где не растут зеркала

Утро в Плиссе наступило тихо, будто бы извиняясь за ночь.

Солнце, бледное и плоское, висело низко над горизонтом, не давая ни тепла, ни света. В комнате пахло влажной землёй. Будто кто-то ночью рассыпал почву по углам, пока они не смотрели.

Маша сидела у окна, закутавшись в плед. Андрей варил кофе – медленно, молча, будто боялся потревожить утреннюю хрупкость. Как если бы слово могло снова вернуть ночь.

– Мне снился сон, – прошептала Маша. – Мы с мамой были в этой деревне. Я была маленькая. У меня в руках была… кукла. Такая, как у той девочки.

Андрей подал ей кружку. Он уже не удивлялся.

– Что ты делала во сне?