Андрей Цебоев – Фронтир Отчаяния (страница 6)

Артем выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Он уже хотел двинуться дальше, когда до него донесся обрывок разговора, долетевший из-за поворота. Голоса полицейских, приглушенные шлемами, но различимые в неожиданно наступившей тишине после их прохода:

– …куда теперь? Опять на вызов? – прозвучал один голос, хрипловатый и раздраженный.

– Да в тот же район, Саныч. Сектор «Эхо», – ответил второй, более молодой, но с ноткой усталости. – Анонимка опять. Поступила полчаса назад.

– Опять? – голос «Саныча» закатился от возмущения. – Что-то в последнее время их как грязи развелось! Все про «подозрительные сборища» да «антикорпоративные разговоры». Надоело, ей-богу.

– Ага, – согласился второй. – Может, эти новые баловаться начали? С «Галилео»? Шпионят, доносы строчат? Слишком уж резво они тут освоились, в свои «особые» кабинеты засели… Да и смотрят как-то… свысока.

Голоса затихли, удаляясь. Артем стоял, прижавшись к стене, слова крутились в голове, смешиваясь с ощущением холодного «взгляда» дрона.

«Анонимка опять…», «…эти новые с «Галилео»… Шпионят, доносы строчат?»

Картинка сложилась сама собой, жесткая и ясная. Не ИИ, не мистическая «Система», как орали в столовой. Люди. Новенькие. Те самые «гости», которые прилетели на последнем «Галилео» и сразу заселились в отремонтированные блоки Административного сектора. Те, что ходили с планшетами, смотрели на докеров и шахтеров как на расходный материал. Они пишут доносы. Они наводят полицию. Они причина этого внезапного репрессивного зуда, этой мгновенной реакции на драку с Петриковым.

Гнев, горячий и ясный, сменил мимолетный страх перед дроном. Он сжал кулаки, ощущая, как пыль Хофнунга хрустит на ладонях. Эти выскочки… Они думают, что могут прийти и сеять страх? Использовать полицию как свою дубинку?

Он резко оттолкнулся от стены и зашагал дальше, в сторону жилых секторов. Мысли путались: Зейн, разбитый «Буратино», вмятина на колонне, сладковатый привкус воды, матово-черный дрон и теперь – «гости» с «Галилео». Очередной виток в спирали распада «Лимы». Но теперь у этого распада появилось конкретное, человеческое лицо. Лицо предателя, стукача, пришельца.

Он почти не заметил, как дошел до знакомой арки, ведущей в более оживленные кварталы жилого сектора. Гул голосов, смех, крики детей – обычная жизнь «Лимы», пытающаяся игнорировать язвы станции. Но Артем уже не мог игнорировать. Он шел, чувствуя на спине невидимую метку – то ли от «взгляда» дрона, то ли от подозрений тех самых «новых». И где-то в глубине сознания, под слоем гнева, шевелился холодный вопрос: а если полицейский прав? Если эти «анонимки» – лишь верхушка айсберга? Что еще затевают «гости»?

Мысль вечернем походе в бар «Лунный Кратер», о возможности выпить дешевого порохового чаю и на время забыться, казалась теперь не отдыхом, а глотком воздуха перед нырком в мутную воду. Но другого выхода не было. Он нуждался в этом глотке. Отчаянно.

* * *

«Лунный Кратер» был не баром, а убежищем. Образовавшемся в теле станции гнойником, где горечь реальности на время приглушалась дымом и дешевым спиртом. Артем толкнул тяжелую, обитую изнутри звукопоглощающим материалом дверь, самодельное решение против вездесущего гула, и его накрыла волна знакомого ада. Воздух был густым, почти вязким: сладковато-едкий дым самосада, кислый перегар, запах немытого тела и вездесущей пыли Хофнунга, смешанной с подгоревшим маслом где-то на кухне. Тусклый красноватый свет дешевых светодиодных лент выхватывал из полумрака потертые пластиковые столы, шаткие табуретки, лица – усталые, огрубевшие, местами подозрительные.

Гул был иным, чем в столовой. Более низким и каким-то хриплым. Он перебивался хлопками дротиков в дартс у дальней стены, обрывками песен из дребезжащих колонок, взрывами грубого смеха. Артем протиснулся к стойке, кивнув знакомому бармену – Вадиму, бывшему сварщику с перебитой рукой, которая плохо гнулась в локте.

– Стандарт, Вадим. И закуску… что есть.

– Принято, Артёмка, – хрипло отозвался бармен, уже наливая мутную жидкость из крана в граненый стакан.

«Пороховой чай» – местное название этого пойла, сваренного бог весть из чего в подпольных перегонных кубах. Горело, как порох, и калечило печень с той же эффективностью. Артем взял стакан и закуску – заветренные сухарики из рециклированного хлеба – и огляделся. В дальнем углу, за столом, покрытым липкой клеенкой, сидели Касьян и Гриша. Гриша – механик из соседнего сектора, вечно жизнерадостный толстяк, сейчас выглядел необычно мрачным. Касьян же, напротив, был возбужден, жестикулировал, стуча кулаком по столу.

– …и видел я их! – доносился голос Касьяна, когда Артем подошел. – У складов в Зете! Эти… пришельцы с «Галилео»! С планшетами, в чистых комбезах! Ходят, щупают стены, как будто ищут дыру! И охрана с ними – не наша полиция, а свои, корпоративные, с новыми стволами!

Артем опустился на свободный табурет. Дерево скрипнуло. Он отпил глоток «чая». Огонь ударил в горло, на секунду прогнав сладковатый привкус воды и воспоминание о холодном «взгляде» дрона.

– Что ищут? – спросил Артем, поставив стакан.

Звук слился с общим гулом.

– Хрен их знает! – Касьян фыркнул. – Говорят, что-то интересное привезли. Не только этих чертовых «Титанов». Для «особых» проектов. Вон, – он кивнул в сторону группы шахтеров у стойки. – Оттуда шепчут, будто в Секторе Зета теперь зона строгого доступа. Для своих и для «особых гостей».

Гриша мрачно ковырял сухарик.

– Проекты… – пробурчал он. – У нас тут колонна в доках вот-вот рухнет, фильтры воду в отраву превращают, а они… проекты. – он поднял на Артема усталые глаза. – Слыхал про Петрикова? Того клерка? Шахтеры его сегодня чуть не разорвали. А полиция – мигом! Как коршуны на падаль!

– Слышал, да. А еще видел патруль, – кивнул Артем, понижая голос. – С новым дроном. Матово-черным. Как из ада выполз. И слышал… – он наклонился к столу. – Полицейские говорили про анонимки. Мол, в последнее время их – тьма. На «подозрительные сборища». Думают, это «гости» стучат.

Касьян злобно сверкнул глазами.

– Я б не удивился! Сволочи! Прилетели, устроились в тепле, смотрят на нас свысока… и доносы строчат! Чтобы полиция нас, как тараканов, давила! – он швырнул в стакан окурок. – Надо бы им… напомнить, где их место.

– Тише ты, – шикнул Гриша, оглядываясь. – Уши тут везде. Особенно теперь.

Артем последовал его взгляду. У входа, в тени, сидел одинокий мужчина. Не местный. Чистый, почти новый комбинезон без нашивок, короткая стрижка. Он не пил, просто сидел, держа перед собой планшет, пальцем что-то листая. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по залу, по лицам, изредка останавливаясь на ком-то подольше. На Артема? На Касьяна? На группу шахтеров?

– Видишь? – прошептал Гриша. – Один из них. «Гость». Шпиён.

Артем почувствовал, как по спине снова побежали мурашки. Не как от дрона, а от человеческой, осознанной угрозы. Этот человек видел его. Запоминал. Возможно, прямо сейчас составлял отчет для своей «особой» службы безопасности или для полиции. Анонимка номер… сколько их там уже?

Он отпил еще глотка. «Чай» уже не горел, а лишь оставлял неприятное послевкусие дешевого спирта и страха. Разговоры вокруг казались теперь приглушенными, фальшивыми. Смех – нервным. Даже знакомые лица выглядели подозрительными. Кто здесь просто пьет, а кто слушает? Кто друг, а кто стукач?

– Ладно, – вздохнул Гриша, поднимаясь. Его лицо осунулось. – Я пойду. Башка гудит. И… что-то тут душно стало. Не по себе.

– Сиди, – попытался удержать Касьян, но Гриша лишь махнул рукой.

– Завтра смена. Идиоты там с домкратами колонну держат… – он кивнул Артему и растворился в толпе у выхода.

Артем и Касьян сидели молча. Напряжение висело между ними, как невидимая стена. Даже пьяная возбужденность Касьяна поутихла, сменившись мрачной задумчивостью. Они смотрели на стаканы, на липкий стол, куда-то в пространство. «Гость» у входа все так же листал свой планшет. Его присутствие отравляло воздух сильнее дыма.

– Дохнем тут все, – вдруг тихо, но с ледяной ясностью произнес Касьян. Он не смотрел на Артема. – Как Зейн. Как тот парень под «Титаном». Нас сотрут в пыль. Им, – он едва заметно кивнул в сторону «гостя». – Только это и надо. Чистый лист для их «проектов».

Артем ничего не ответил. Он сжал стакан, чувствуя, как холодок страха смешивается с беспомощной злостью. Гриша был прав. Здесь стало душно. Душно от подозрений, от слежки, от ощущения, что стены «Лунного Кратера» больше не защищают, а сжимаются, как капкан. Он посмотрел на «гостя». Тот поднял голову, их взгляды встретились на долю секунды. Холодный, безразличный, изучающий. Как взгляд того дрона в коридоре. Только человеческий.

Артем резко отвел глаза. Ему вдруг страшно захотелось уйти. Сбежать. Но куда? В каморку, где пахнет пылью и отчаянием? В доки, к зияющей ране на колонне? Бежать было некуда. «Лунный Кратер» был последним подобием норы. И даже здесь их нашли.

Он допил «чай» до дна. Огонь в горле уже не гнал прочь мысли, а лишь подчеркивал их горечь. Пыль Хофнунга оседала не только на станции. Она оседала в душах, превращая надежду в труху, а гнев – в тяжелый, бесплодный камень. Касьян что-то бормотал про «надо что-то делать», но слова терялись в гуле. Артем уже не слушал. Он сидел, ощущая на себе невидимый, но тяжелый взгляд «гостя» со стороны входа, и ждал. Ждал, когда эта шаткая иллюзия безопасности рухнет окончательно. Она и рухнула. Но не так, как он ожидал.