Андрей Трушкин – Повелители кладов (страница 5)

Дубовые ворота уже разваливались. Несколько железных клепок под мощными ударами были выбиты и лежали далеко от ворот. Две толстенные дубовые доски были сломаны. Ворота могли рухнуть с минуты на минуту.

Паловеччини лихорадочно соображал, что можно еще предпринять для охраны этого опасного участка. К сожалению, больше стрелков поставить в этом узком месте было сложно. К тому же арбалеты для повторного выстрела необходимо было перезаряжать. Можно было, конечно, организовать две шеренги солдат, первая из которых должна была стрелять, а вторая – спешно готовить оружие. Однако Паловеччини пришел в голову более хитроумный план.

Западные ворота со входа и с внутренней стороны были обильно украшены барельефами. Кроме того, с внутренней стороны, над воротами, выступала значительная часть стены. Если бы удалось направить взрывную волну в нужное время в нужное место, то камни засыпали бы узкий проход.

Паловеччини приказал спешно кликнуть лучшего канонира и двух инженеров…"

Вовка, облизав жирные пальцы, уже хотел было перевернуть с страницу, но услышал, что в двери завозился ключ, а потому, спешно захлопнув книгу, выглянул в коридор. Это вернулась из парикмахерской мама и, пока она перед зеркалом в очередной раз оценивала сооружение на своей голове, у Вовки была минута, чтобы плеснуть в чистую тарелку немного борща, вылить его в раковину и там же оставить тарелку. Смахнув остатки бутерброда в мусорное ведро, Вовка обернулся к маме, которая входила на кухню.

– Ты пообедал? – строго спросила она.

– Да, – демонстративно поднял вверх чашку с недопитым чаем Вовка. – Вот чай закончу и за уроки!

– Молодец, молодец! – потрепала его мама по голове.

Тут в дверь позвонили. Гадая – кто это: соседка или ребята, которые пришли к нему в гости – Вовка шмыгнул в коридор. Но это был отец, который приехал с работы, потому что забыл дома какие-то важные бумаги. Не разуваясь, он прошел на кухню, собрал с подоконника несколько папок и, мимоходом бросив взгляд на учебник, который лежал на кухонном столе, потрепал Вовку по голове.

– Занимаешься? Отлично! Давай, жми на полную катушку, а мы приготовим вам сюрприз!

С этими словами отец, наскоро переговорив о чем-то с мамой, вышел на улицу. Вовка услышал как ухнул лифт, потом во дворе завелся мотор папаниной служебной "Волги".

Интересно, что за сюрприз? – стал соображать Вовка, быстро прогнав чувство стыда, возникшее из-за того, что отец принял книжку, не имеющую никакого отношения к занятиям, за учебник. – Коньки что-ли мне хочет купить, что-нибудь крутое типа "Rollerblade"? Или, может, велосипед? Да нет, у меня уже есть один. Видак у нас тоже стоит. Аппаратура имеется… Да, и кто это – "мы"? В кино он нас что ли, решил повести? – картинно почесал Вовка несуществующую щетину, допил чай и решил больше не мучаться мыслями о сюрпризе, а выждать время и тогда все само станет ясно.

Подхватив поскорее замаскированную книгу под мышку, Вовка двинулся к себе в комнату. Продолжить чтение ему не давала мама, которая крутилась вокруг, вынимая из шкафа какие-то вещи и прикидывая их перед зеркалом на предмет соответствия с новой прической. Пришлось Вовке, вздохнув, достать из портфеля настоящие учебники и заниматься уравнениями.

Дело продвигалось, честно говоря, туго. Да и сами посудите – какие тут могут быть уравнения, когда в голове засело только одно – успеет ли начальник гарнизона взорвать мину и похоронить под обломками стены нападающих пиратов или нет? Вовка хотел было уже, сунув книжку под водолазку, закрыться на полчасика в туалете, но потом решил проявить силу воли и разделаться с уроками с тем, чтобы потом добить чтиво вполне легальным способом. Однако в школе, видимо, из них хотели сделать академиков, потому что не успевал Вовка справиться с одним заданием, как обратившись к дневнику, он выяснял, что его ждет очередное, не менее трудное.

– Попробовали бы эти пираты в средней школе поучиться, – бурчал Вовка, расставляя знаки препинания в упражнениях. – Это тебе не "по морям, по волнам, нынче здесь, завтра там". Это соображать надо. Да так, чтобы голова дымилась.

– Ну-ка, что у нас тут, – пытался в очередной раз собраться с мыслями Вовка. – Итак, одна бригада плотников делает в час сорок шесть стульев, а другая бригада плотников за это же время делает стульев в четыре раза больше… и захлебнувшись в атаке, бросается на неприступные стены крепости еще и еще раз… Ой, что-то не то, – протирал глаза Вовка, массировал виски и снова пытался углубиться в дебри науки. – Вопрос: за какое количество времени две бригады сделают тысячу стульев, если их производительность равна мощным ударам мачты, от которой выбитые дощечки из старинного дубового стула падают вниз, на камни, и в образовавшиеся щели уже пролетают стрелы арбалета… Блин, да какой арбалет, – со злостью захлопнул Вовка книжку. – Едет крыша на чердак, сядет крыша только так…

– Вова, не ругайся, – строго стала отчитывать его мама, которая уже вертелась в прихожей – у зеркала. – Это нехорошо, некрасиво и некультурно.

– Да, а если в башку всякая дрянь лезет, когда уроки надо учить – это красиво?!

– Ты должен уметь владеть собой!

– Да я и так собой владею, – обиделся Вовка. – Просто я сам по себе живу, а мысли в моей голове – сами по себе.

Покружив по комнате разозленной мухой, Вовка решил, что делать домашнее задание все равно придется, и в очередной раз, стиснув зубы, решив ни за что не думать ни о Фортецце, ни о Крите, ни о пиратах, ни о военных действиях вообще, попытался составить уравнение и решить его, но получалась, увы, опять какая-то белиберда.

Тогда Вовка, по отработанной схеме, чтобы решить задачку решил пойти от обратного. То есть, перелистав учебник, посмотрел в конце ответ. Теперь он пытался проделать со вверенными ему цифрами различные операции – умножение, деление – с тем, чтобы получить искомое. Но проклятая задачка, словно издеваясь над ним, никак не давалась. Ответы у него получались какие угодно, кроме нужного.

– Нет, это просто издевательство какое-то, – рассердился Вовка и учебник был тут же жестоко наказан путем отправки в полет в самый пыльный угол комнаты.

Несколько попыхтев по поводу идиотских задач, кретинских учебников и невыносимых условий существования, Вовка попытался взяться за геометрию. Он открыл следующий учебник и, вздыхая, стал рассматривать рисунки, иллюстрирующие признаки равенства треугольников. Но белые треугольники тут же напомнили ему небольшие крепости, возведенные в неприступных скалах. Вовка с досады плюнул. Положительно, "Алжирский клинок" не желает выходить у него из головы. Полистав учебник Вовка нашел нужный параграф и попытался вникнуть в суть теоремы 3.5.

"В равнобедренном треугольнике медиана, проведенная к основанию, является биссектрисой и высотой".

Эта фраза заставила Вовку недоуменно заморгать – так все-таки биссектрисой или высотой? Сообразив, что зря он пропустил первые три абзаца параграфа, он забрался выше и прочитал, что высотой треугольника, опущенной из данной вершины, называется перпендикуляр, проведенный из этой вершины к прямой, содержащей противолежащую сторону треугольника.

– Ну и бре-ед! – снова вскипел Вовка, но тем не менее продолжил штурмовать понятия высоты, биссектрисы и медианы.

В результате, когда он дошел до непосредственно задачи, некое просветление наступило.

– Докажите, – постукивал Вовка ручкой по столу в такт словам, которые он попутно коверкал, – что биссектриса разнобедренного треухугольника, проведенная из вершины, противолежащей основания, является м-медианой и в-высотой.

Вовке доказательство показалось достаточно легким. Уж было оно правильным или нет – он не знал, но быстро накатав свой вариант решения этой проблемы, он с удовлетворением захлопнул геометрию и, не глядя, отправил ее в портфель. Теперь предстояло сражение с русским языком.

– Тэкс-тэкс-тэкс, – почувствовав, что конец его страданиям близок, стал постукивать не только ручкой, но и ногой Вовка. – Уп-пражнение номер… Перепишите примеры, вставляя вместо точек-кочек нужные по смыслу слова и объясняя устно их значение. Ладно, та-ак… "Смеяться … смехом". О, блин, дают, а чем же еще можно смеяться? – хохотнул Вовка. – "Перенести … болезнь". Нужно выяснить, каким можно смеяться смехом и болезнью болеть – заразным или заразительным. "Смеяться заразным смехом". Та-ак. Точка. "Перенести заразительную болезнь".

Словосочетание – "заразительная болезнь" – показалось Вовке странным, но "Алжирский клинок" под обложкой учебника словно подпрыгивал на месте, звал скорее раскрыть его на нужной странице, и Вовка решил не морочить голову, а переписывать примеры по очень простому принципу. Первый предложенный вариант должен был принадлежать первой фразе, остальные доставались второй.

"Искусственный мастер, – быстро ваял он в тетради по русскому. – Искусный шелк. Стоять в эффективной позе. Принять эффектные меры против нарушителей дисциплины. Обидные женщина. Обидчивая слова".

На "обидные женщина" Вовка крякнул и понял, что перестарался. Конечно, ни "обидчивого слова", ни "обидной женщина" быть не могло. А потому Вовка, скептически посмотрев на почти уже законченное упражнение, перечеркнул его и решил подойти к выполнению домашнего задания более вдумчиво.