Андрей Трушкин – Повелители кладов (страница 2)
Мама у Вовки была ходячей медицинской энциклопедией и журналом "Здоровье" под одной обложкой. Она то и дело экспериментировала над семьей, опробывая, как шутил папа, на живом материале, все новомодные тенденции по сохранению здоровья. На Вовке уже отрабатывались приемы закаливания, заворачивания в мокрую простыню и хождение в ванной по специально притащенному галечнику, диеты из морских продуктов и сыролечение, а также питие мумие, настоек зверобоя, девясила, корня дуба, натирания мазью "Звездочка" и экстрактом из женьшеневого корня. К счастью для Вовки, в семье он еще проходил под социальным статусом – ребенок – поэтому голодовки по системе Брэгга и лечение глаз по рекомендациям Бейля, его, к счастью, обошли.
Вовка с замиранием в груди прошел на кухню и с тоской посмотрел на стол. Что его ждет на этот раз? Морская капустка, приправленная каплей майонеза, или сухарики, или суперпродвинутая смесь из орехов, кураги и тертой цедры лимона? Нет, Васька вовсе не был против этих экзотичных блюд, но иногда так хотелось с утра кокнуть о край сковородки четыре яйца и заделать на широком озерце подсолнечного масла шикарную глазунью – всю такую желто-белую, с прожаренной коричневой каемочкой по краям.
На этот раз Вовке повезло – мама куда-то торопилась, а потому вручила ему чай с молоком без сахара и пару тостов. Очередная порция поджариваемого хлеба готова была выскочить из электропечки. На Вовкино счастье, в прихожей заголосил телефон, а потому как только он остался на кухне один, то резким рывком бросился к шкафу, молниеносно вытащил из "сахарницы для гостей" три куска рафинада и тут же забабахал их в чай. Пузырьки от растворяющегося сахара перестали подниматься на поверхность довольно быстро, и Вовка мог спокойно позавтракать. Стоп! А не полезет ли сейчас мама в его сумку с целью положить какое-нибудь яблочко или жутко витаминизированный манго? Увидит еще книжку. Эх, черт, надо бы ее замаскировать. Ладно, авось пронесет.
Поскольку мама все беседовала по телефону, Вовка решился и включил с помощью пульта телевизор. Вообще-то в их доме был еще и большой "GAO 70", но поскольку мама третировала отца тем, что ребенок должен заниматься в тишине, глава семьи купил "GAO" поменьше – "50 по диагонали" – и водрузил его на специальном кронштейне на кухне. Здесь отец вечерами сидел, смотрел новости, позволяя иногда неслыханную роскошь – выкурить – в форточку – сигарету на своей кухне, а не у мусоропровода.
По местному кабельному телевидению, на которое переключился Вовка, шла программа новостей. Вначале, как обычно, говорили о проблемах местного тюменского металлургического комбината, и Вовке, в который раз, искренне стало жаль своего папаню, который работал директором этого самого злосчастного предприятия. Потом прошли сюжеты из жизни города в виде Олимпиады по математике, закладки памятного камня в честь какого-то жутко знаменитого местного писателя, о котором Вовка слышал впервые, и, наконец, началось самое интересное – сводка криминальных новостей. Правда, особым разнообразием жизнь в тот день тюменчан не баловала: как обычно в подвале нашли подпольный цех, в котором разливалась в любую тару пепси-кола и другие горячительно-прохладительные напитки. Как обычно задержаны участники массового загула нефтяников с Крайнего Севера. Ограблен магазин. Банда подростков зверски избила другую банду подростков – мстя за свое прошлонедельное поражение в драке с тем же противником.
Наконец, любимая Вовкина дикторша, которая начинала свое выступление в криминальной хронике с неизменного жизнерадостного "Здравствуйте, я – Лена Шмелева. Сегодня в Тюмени погибло девятнадцать человек!" исчезла с экрана, и там начали появляться фотографии пропавших людей, тех, кого искали родственники или милиция.
"Органами правопорядка разыскивается нигде не работающие граждане Бутяков Виктор Степанович и Грибков-Майский Александр Семенович, обвиняемые в жульничестве и финансовых махинациях."
Вовка, уписывая третий тост, с интересом глянул на одутловатую морду Виктора Степановича Бутякова и хитрое узенькое личико Александра Семеновича Грибкова-Майского. Надо же, сколько, оказывается, среди обычных граждан встречается всякого жулья! Каждый день объявляются все новые и новые персонажи. И вот ведь встретишь такого на улице, подумаешь – ну, ничего особенного в этих людях и нет. Взять хотя бы Бутякова Виктора Степановича – работяга, каких часто можно видеть у пивного киоска и на лавочке. А вот Грибков-Майский больше похож на банкира. Нет, впрочем не на банкира, а на кассира или клерка в банке, или, может быть, даже на преподавателя в каком-нибудь политехникуме. А вот ведь, свела их судьба вместе и вместе они занимаются какими-то аферами. И чего только в жизни не бывает!
Поскольку сводка криминальных сообщений кончилась, и жизнерадостная Лена Шмелева попрощалась со зрителями до следующего выпуска, Вовка потерял к телевизору интерес. Пока по ящику вещали что-то о погоде, Вовка наконец расправился с завтраком и, убедившись, что он как всегда опаздывает, вихрем бросился за портфелем и, прервав мамино восклицание о том, что нужно почистить обувь, только отмахнулся и с криком "Потом!" помчался по лестнице вниз, на первый этаж.
Странная это штука – время. Ведь вот встал он сегодня ни свет, ни заря, пожертвовал, можно сказать, физическим развитием своего организма – то есть не стал делать зарядку. А все для чего? Для того, чтобы спокойно позавтракать и, не торопясь, степенным шагом дойти до школы. Но, как всегда, часы принялись выделывать чудеса и вдруг выяснялось – чтобы совершить моцион до своего учебного заведения нужно было выходить десять минут назад. А так приходилось, пугая окрестных старушек и дворовых котов, стремглав, срезая углы, бежать, чтобы наверстать упущенное.
Во дворе школы Вовка Казаков увидел своего закадычного друга Лешку Иконникова и помахал издали ему портфелем. По ходу дела – пока они сдавали куртки в гардероб и поднимались в класс, на первый урок – было время перекинуться парой слов.
– Вот, – достал из портфеля Вовка книжку и сунул ее другу, – читал?
Лешка, прижимая свой портфель левым локтем к боку, взял в руки книгу и глянул на обложку.
– Франц Фрезе, "Алжирский клинок". Впервые вижу…
– Классная вещь, – заверил Вовка, – я только вчера ее начал, но уже вон сколько прочитал. Между прочим, здесь описывается эпоха, по которой не так-то много существует других источников.
Вовка Казаков и Лешка Иконников были своеобразными ребятами. В то время как их сверстники днями напролет сражались с виртуальными гоблинами, истребителями, монстрами в компьютерах, а другие шлялись без цели по дворам, клянча у старших деньги, а у младших их попросту отбирая, два друга занимались изучением историей средиземноморских пиратов. Каким образом их занесло на столь далекую от обычных увлечений их приятелей тему, сказать было трудно. Наверное, кому-то в детстве попался интересный приключенческий роман… Сначала ребята сами играли в пиратов, а потом История захлестнула их с головой, и бывали месяцы, особенно каникулярные, когда они и думать ни о чем не могли, кроме как достать где-нибудь новую книгу или исследование по интересующему их вопросу.
В свои неполные двенадцать лет Вовка и Лешка знали все, или почти все, что можно было раскопать в библиотеках, о средиземноморских морских пиратах – Харуджи-носильщике, Эль-Хаджи Гуссейне, Хеир-Эддине Барбароссе, разбойниках с Альпухаррасских гор… Они могли часами рассказывать друг другу о подвигах адмирала и дожа Андреа Дориа, наводящем в свое время ужас на средиземноморских пиратов и ставшем впоследствии правителем генуэзской республики.
Вовка и Лешка в свое время открыли глаза учительнице литературы на то, что знаменитая сказка о зелотом петушке Александра Сергеевича Пушкина – ни что иное как переложение легенды о башне Кудиат-эль-Сабун. Почти целый урок разрешила "литра" рассказывать Вовке и Лешке классу о том, как алжирский правитель Эль-Ходжи-Мухими по совету своего астролога воздвиг высокую башню, для постройки которой материал привозили за дорогую цену из Египта. К каждому окну той башни была приделана бронзовая доска с искусно вырезанными из дерева отрядами пеших и конных воинов. Подле каждой доски лежало небольшое копье, испещренное халдейскими письменами. А на куполе находился флюгер из чистого серебра, на котором был водружен всадник с копьем в руке. Флюгер этот был неподвластен силе ветра, но силой волшебства поворачивался в ту сторону, откуда угрожала опасность.
А на уроке истории парни, пользуясь случаем, прочли целую лекцию о герцоге Нижней Лотарингии, одном из предводителей первого крестового похода на Восток и первом правителе Иерусалимского королевства Готфриде Бульонском.
В общем, благодаря своему интересу и своим познаниям Вовка и Лешка в школе слыли за местных знаменитостей. Но, поскольку в их учебном заведении учились самые разноплановые люди, прославившиеся кто хулиганскими выходками, кто – достижениями в области спорта, то Вовка и Лешка на фоне этих фигур особо сильно не выделялись, да и не хотели этого делать, чтобы не прослыть за безнадежных ботанов.
Поскольку изучение истории морских разбойников Средиземноморья никак не могло помочь ребятам впасть в милость преподавательнице математики, то на ее урок Вовка и Лешка тащились не спеша, "влача свое жалкое существование", как написал кто-то из их одноклассников в сочинении, по пролетам лестничной клетки школы. Но как бы они не оттягивали начало нелюбимого ими урока, школьный звонок прогремел, как набат, и в класс, мгновенно срезав своим появлением веселый гомон, вошла преподавательница математики Горошина.