Андрей Трушкин – Повелители кладов (страница 1)
Андрей Трушкин
Повелители кладов
Пролог от автора
В краеведческом музее критского города Рефимно есть стенд с уникальной саблей средиземноморского пирата Улуч-Али. Оружие это – большая ювелирная ценность. Сабля украшена золотым травлением по дамасскому клинку и драгоценными алмазами, рубинами и изумрудами по эфесу. Кто бы мог подумать, что этот артефакт был найден моим отцом, который в девяностые годы прошлого века жил и учился в Тюмени. Выйти на след сабли, утерянной еще в прошлых веках, помогла книга из школьной библиотеки. Впрочем, давайте обо всем по порядку…
"– Хозяин, хозяин, проснитесь!
Сфорца Паловеччини, который, казалось, только-только успел забыться тревожным предрассветным сном, со стоном повернулся на спину и открыл воспаленные от недосыпания и песка, который в этих местах старался запорошить все, глаза.
Что еще могло произойти в этом Богом забытом месте, которое, казалось, просто притягивало к себе несчастья?
– Хозяин! Вестовой доложил – неизвестная эскадра в пределах видимости!
Только этого не хватало!
Начальник гарнизона нашарил справа от ложа кирасу, после секундного раздумья отложил ее в сторону и поспешил вниз налегке. День, что обещал быть таким же знойным, как и сто предыдущих, уже набирал силу. В доме, который засыпал только тогда, когда хозяин преклонял голову, уже суетились слуги, правда, особенно старались только те, которых Сфорца привез с собой из Венеции. Другие же исполняли свои обязанности вяло, то и дело скрывая зевоту.
Сфорца быстро оделся, ибо не позволял себе тратить время на то, чтобы прислуга обряжала его, как изнеженного вельможу, и коротко бросил в сторону вестового:
– Где?
– Бастион Сан-Сальваторе, – доложил тот.
Сфорца заметил, что парень здорово струхнул. Это было неприятно. Раз неожиданно появившаяся на горизонте армада напугала солдата, возможно она станет серьезной проблемой для начальника гарнизона.
Вдохнув напоследок прохладный воздух палаццо, Паловеччини решительно вышел наружу – под палящее солнце. Трудно было даже представить себе, что будет твориться тут в полдень, если с утра от солнечных лучей одежда на плечах казалось вот-вот начнет тлеть.
Кивая по ходу дела знакомым и стараясь идти к бастиону Сан-Сальваторе неспешным шагом, чтобы не давать повода для досужих разговоров, Паловеччини прошел к западной части крепости Фортецца. По правую его руку, вдоль великолепного песчаного пляжа расстилался город Рефимно. Сама крепость, будто господин над вассалом, возвышалась над городом и над морем. На самом деле, скорее крепость служила городу, а не наоборот. С тех пор, как здесь, на северном берегу Крита, венецианцы основали свое поселение, их неоднократно грабили заезжие пираты всяческих мастей. После одного из последних таких набегов знаменитого алжирского головореза Барбароссы местные жители отправили делегацию в Венецию, и республика выделила-таки средства для строительства оборонительного сооружения…"
Вовка Казаков услышал подозрительный шорох в соседней комнате, тут же выключил фонарик и затаил дыхание. Нет, кажется почудилось, родители по-прежнему сидят на кухне и что-то тихо обсуждают. Что ж, чем больше они будут говорить, тем больше Вовка успеет прочитать. Надо же – всегда его прерывают на самом интересном месте!
Под одеялом, где прятался Вовка, опять раздался щелчок и грязно-желтый круг света от фонаря осветил страницу.
"…Легким шагом, так как тяжелый сон уже сошел с него, Паловеччини поднялся на бастион и взглянул в ту сторону, куда ему указывал вестовой. Действительно, на горизонте, будто перетекая с волны на волну, медленно приближаясь к острову, плыл довольно большой флот, общим числом до сорока галер. Паловеччини задумчиво рассматривал корабли, а потом, кликнув вестового, приказал ему принести подзорную трубу. Пока солдат бегал в палаццо, начальник гарнизона Фортеццы напряженно размышлял.
Кто бы это мог быть? На галерах он не заметил никакого намека на флаг венецианской республики. Значит, скорее всего, это либо турки, либо средиземноморские купцы с эскортом охраны, либо алжирские искатели приключений.
Резкий ветер, с каждой секундой набирая силу, вдруг помчался с западной стороны острова на восточную. Он заставил стелиться невысокую, выгоревшую на солнце, желтую траву вдоль серой с красноватыми прожилками, земли, зашумел листьями кедров и склонил пальмы так, что они выгнулись, будто клинок дамасской сабли. Все крепчающий ветер срывал с верхушек волн воду и рассеивал ее в воздухе тонкой кружевной сетью.
Ветер был форту на руку, и это обстоятельство отметил Паловеччини про себя чисто машинально, по старой привычке просчитывать все возможные варианты, пока не началась схватка или, что гораздо более интересно и прибыльно для венецианской республики, торговля.
Наконец, явился запыхавшийся вестовой и протянул начальнику гарнизона медную трубу, прикрытую с двух сторон линзами, установил специальную треногу, с помощью которой можно было использовать этот редкий для тех времен оптический прибор.
Паловеччини прильнул глазом к окуляру. Рассмотреть на таком расстоянии все в деталях было трудно, но, похоже, его самые худшие опасения оправдывались. Дозорный, который сидел в башне Сан-Сальваторе, поглядывал на своего начальника с нескрываемой тревогой. Однако на лице Паловеччини ничего прочесть было нельзя.
Раньше, чем через полчаса галеры подойти к гавани не могли, а потому начальник гарнизона решил проверить боеготовность своих…"
Стоп! А вот это вот уже настоящая тревога. В соседней комнате скрипнула половица, и Вовка, едва успев закинуть фонарик и книжку под подушку, в какой-то раскоряченной позе застыл под одеялом. Пока мама осторожно открывала дверь, и в комнату просачивался свет, Вовка успел вытащить голову из-под одеяла и притвориться спящим. Мама подошла к нему, погладила его по головке будто маленького, поправила одеяло и на цыпочках ретировалась. Теперь нужно было лежать и тупо смотреть в стенку – ждать пока родители угомонятся.
Пока за стенкой скрипели пружины раздвигаемого дивана, и от тяжелой походки отца позвякивали фужеры в серванте, Вовка щипал себя за руку, чтобы ненароком не задремать. Но сон все время подкрадывался – незаметно, то и дело мягкими лапами нажимая ему на веки. Мысли его начали путаться и, не успев осознать, что он уже дремлет, Вовка крепко заснул…
Битва была в полном разгаре, и Вовка только-только схватился на ятаганах с коренастым, загорелым дочерна сарацином, как над ухом героя противно заверещал будильник.
Надо же было случиться такой подлости! Ведь Вовка, после того как случайно грохнул свой предыдущий будильник, специально пошел с маманей в магазин, чтобы выбрать такой, который бы вопил по утрам более приятно, чем предыдущий. В конце концов он остановил свой выбор на большом пингвине, внутри которого были вделаны часы. Когда продавщица демонстрировала в магазине звонок, он казался вполне мелодичным. Но теперь, каждое утро, он врывался в Вовкин сон с каким-то противным скрежетом, сравнимым разве что со звуком, производимым бормашиной. Вовка, не глядя, прихлопнул красную шапочку на голове пингвина вниз, и будильник заткнулся. Однако сарацин вместе со своими узкими глазками и тонкими черными усиками, будто позаимствованными у главы семейки Аддамс, уже растворился. От сна остались одни воспоминания и теперь уже не имело смысла пытаться поймать его остатки.
Вовка потянулся, перевернулся на спину и тут вспомнил, что точно также делал герой книги, который он сейчас зачитывался, начальник гарнизона Сфорца Паловеччини.
Черт! А выключил ли он вчера фонарик? Надо же – так позорно заснуть! Вовка откинул подушку в сторону и, убедившись, что фонарик выключен – а значит батарейки не сели, поскорей спрятал его под кровать – сегодня вечером он еще пригодится.
Вообще-то время позволяло Вовке подремать еще минут десять и до водных процедур сделать зарядку. Вовка, стеная про себя и зная, что маманя, которая уже проводила отца на работу, внимательно слушает – что происходит в его комнате, погремел гантелями, попрыгал на коврике и сделал несколько махательно-вращательных движений руками. И кому она нужна, эта зарядка? Вот если бы его с утра обучали приемам рукопашного боя или искусству владения мечом кендо – тогда другое бы дело! А так, какой смысл в этом "поставьте ноги на ширину плеч, сделайте глубокий вдох, выдох" – одно издевательство над организмом. Посчитав утреннюю гимнастику законченной, Вовка, тяжело отдуваясь, вышел в коридор и потелепался в ванную – умываться.
Горячую воду все еще не дали, хотя, как обещали в ЖЭКе, должны были включить еще позавчера. Заранее морщась от неизбежной встречи с холодной водой, Вовка открыл кран и стал полоскать свою зубную щетку. Вяло надраив зубы, он помочил глаза капельками воды и, вытерев полотенцем и без того сухое лицо, поплелся обратно в комнату – одеваться.
– Вова, ты хорошо почистил зубы? – донесся до него голос мамы.
– Хорошо, – отозвался Вовка, – лучше не бывает.
– Что-что? – не расслышала мама.
– Хорошо! – рявкнул Вовка. – У меня зубы, как у крокодила теперь.
– А-а, это хорошо, когда много дел. Так ты поторопись, завтрак уже готов.
Вовка присел на свою кровать и в первую очередь сунул свою книжку в портфель. Потом он, не торопясь, оделся и двинул поглощать полезные для детского организма витамины, углеводы и жиры.