Андрей Трушкин – По ту сторону чуда (страница 5)

– Не видите! – удовлетворенно констатировал тщедушный Полукошкин, ухитряясь с высоты своего низенького роста смотреть сверху и на гиганта Мамбу и на немаленького же Копейкина. – Вот поэтому ты, Копейкин, – похлопал он главбуха по спине, – и есть Копейкин по сути, а я, Полукошкин, – владелец фирмы «Полукошкин и Полукошкин». Вот, смотрите! – не без тайной гордости взял он в руки линейку и шариковую ручку. Он положил линейку поперек двух дорог, изображенных на карте, и прочертил жирную линию. – И что это означает?

Мамба и Копейкин переглянулись. Положительно, сегодня хозяин был настроен играть в загадки.

– Ручку надо новую купить, – наконец выдавил из себя Копейкин. – В этой чернила кончаются.

Полукошкин от такой смелой гипотезы аж поперхнулся чаем:

– Да это же дорога! Олухи вы царя небесного! Обыкновенная дорога! – провел он пальцем по карте вдоль смело начертанной линии. – А вот это что такое? – ткнул он в какую-то точку.

Мамба и Копейкин снова склонились над картой.

– Карасёвка, – прочел Копейкин.

– Едревня, – добавил Мамба, который не только плохо говорил по-русски, но также скверно и читал.

– Сами вы едревня. Африканская… – презрительно поддел его Полукошкин. – Это не просто деревня Карасёвка. Это брошенная деревня! А раз деревня, значит, там есть место, расчищенное от леса и подготовленное… для чего?.. – Глянув на растерянные физиономии своих помощников по бизнесу, Полукошкин досадливо поморщился: – Площадка для строительства, – наконец выдал он разгадку. – Видите, две дороги в разных областях идут параллельно. И для того, чтобы водителю попасть из одного города по этому шоссе в другой город, который располагается по другому шоссе, нужно давать вон какой крюк, чуть ли не в сотню километров. Мы же проведем дорогу напрямик. Да не простую дорогу, а, естественно, платную. Скумекайте, сколько водители сэкономят времени и бензина и сколько на этом я заработаю.

Копейкин с уважением посмотрел на Полукошкина. Хоть Полукошкин временами и казался совсем ненормальным типом, голова у него в редкие минуты просветления работала на все сто.

– А здесь, на месте Карасёвки, мы построим автозаправку, – тыкал, словно бомбардировал, карту Полукошкин, – мойку, благо здесь есть река, технический центр по обслуживанию автомобилей, магазины, гостиницу, ну и всякого другого по мелочи.

– Так ведь это, – склонился над картой Копейкин, – природоохранная зона. – Здесь написано, – прочитал он комментарий к карте, – что это заповедник. Тут леса древние, еще со времен Владимира Красное Солнышко стоят.

– Так теперь подвинутся, – пожал плечами Полукошкин. – Свозим всяких начальников из природоохранных комитетов да санэпидстанций в эту Карасёвку на охоту, несколько презентов – и дело в шляпе!

Копейкин спорить не стал. Он знал, что подобные операции Полукошкин проворачивал уже неоднократно, и потому ни минуты не сомневался в его возможностях.

– Значит, так, Копейкин, – перешел в фазу активных действий предприниматель. – Ты создаешь мобильную группу быстрого реагирования. -Полукошкин любил пользоваться военной или полувоенной терминологией. Она, как ему казалось, придавала всем деяниям фирмы большую значимость. – Нам нужны в первую очередь бульдозеры, тягачи, позже – самосвалы, грейдеры и асфальтоукладчики. Найди всех, кого надо, заключай контракты. А я пока посещу эту самую Карасёвку, проведу рекогносцировку. Уезжаем сегодня же после обеда.

Мамба из-за плеча шефа с тоской поглядел на зеленое пятно на карте. Не нравилось ему это место. Да ничего не попишешь – раз взялся он охранять Полукошкина, теперь придется терпеть.

ДОБРО покойного отшельника

Наутро Васька, очистив кроссовки от болотной грязи и прилипшего мусора, скрылся в сарае и принялся активно делать вид, что он чем-то там, в сарае, жутко занят. На самом деле он внимательно следил за домом с тем, чтобы улучить момент и как можно быстрее смыться в лес. Странный скит никак не выходил у него из головы. И уж тем более темный лаз в погреб, в котором могло обнаружиться что-нибудь потрясающее, что-нибудь такое, такое… Но сколько Васька ни напрягал воображение, перед его глазами вставал всего лишь старый, изъеденный ржавчиной железный сундучок со спрятанными внутри золотыми монетами. Впрочем, и такая находка была бы очень и очень кстати. Прикидывая в уме, сколько может стоить такое богатство, если сдать его за процент в музей, Васька громыхал вещами в сарае – отыскивал фонарик. Ну вот он, наконец! Васька выудил с полки жестяной помятый фонарь и защелкал кнопкой. Конечно, батарейки сели. Интересно, цела ли лампочка? Пришлось фонарик разобрать, посмотреть на нить накаливания у лампочки, убедиться, что она в порядке. Старые, окислившиеся батарейки он выбросил тут же, побежал домой и вынул из плейера, который он привез с собой из города, парочку новых батареек. Фонарик тут же засветился и, чтобы не тратить энергию и не выказать своих намерений, Васька его поспешно выключил.

Прошло полчаса. Васька, кроме фонарика, уже запасся и ножиком, и, на всякий случай, краюхой хлеба, и спичками, и веревкой, а дед и бабка все крутились вокруг дома. Но вот хлопнула калитка: кто-то пришел.

Мальчишка выглянул из-за угла сарая и увидел маленькую, сухонькую старушонку. Ее глаза, живые, светлые, с хитринкой, поблескивали из-под надвинутого на лоб платка. Хотя бабке Настасье, по слухам, и перевалило за сто лет, двигалась она сама и ходила довольно споро. Васька при виде гостьи поспешно юркнул поглубже в сарай. Хоть он и любил бабку Настасью (к которой иногда посылала его родная бабушка, чтобы отнести молока), но немножко и побаивался. Во-первых, потому, что в деревне ее держали за знахарку, а это в глазах Васьки было где-то рядом с колдуньей. Во-вторых, бабка Настасья действительно обладала неким даром, казалось, видела она Ваську насквозь.

Как-то задержался он с молоком около пруда, а соврал, что шел от дома не останавливаясь. Бабка Настасья едва взглянула на него и сразу рассказала, как все было: как он из дома вышел, да где задержался, да что делал. С тех пор Васька опасался говорить при ней неправду и даже преувеличивать. Вот и сейчас лучше было бы с ней не встречаться, а то еще узнает про скит да про гроб, тогда ему вовеки в подпол не попасть.

На этот раз бабка Настасья не только не помешала его планам, но и, наоборот, помогла, потому что и бабушка, и дедушка вышли во двор и, торопясь, пошли куда-то с ней по делам.

– Мы, внучек, скоро! – крикнула во двор бабушка. – Далеко не уходи. Часика через четыре будем.

Часика через четыре! Это-то Ваське и было нужно! Когда процессия предков скрылась за поворотом, Васька подхватил свое нехитрое снаряжение и бросился в лес. Дверей запирать нужды не было: в Карасёвке отродясь замков и запоров нигде не держали.

Быстрым шагом Васька углубился в лес и начал даже было что-то насвистывать маршевое. Но чем дальше он пробирался в чащобу, тем медленнее становились его шаги, а веселый военный марш вдруг стал напоминать другой марш – похоронный. Как-то некстати вспомнился страшный скелет в колоде, затянутой паутиной, старичок с его дурацкой клеенчатой сумкой, хлипкое болото. Мальчишке пришлось даже как следует потрясти головой, чтобы этакие мысли не отвлекали его перед важной операцией. Но ноги сами собой замедляли шаг, будто чугунели с каждой секундой.

– Что за наваждение! – зевнул Васька, которого стало неудержимо клонить в сон. – А ну-ка, пробегусь я вперед. Кого только я тут боюсь? Диких зверей, разве что?

Пробежавшись резвой рысью и даже немного запыхавшись, Васька наконец остановился у обоженного молнией дуба. Теперь осталось пройти метров сто, и он у цели. Отшагав по выгоревшему лесу и углубившись в лес уцелевший, мальчишка аккуратно посматривал кругом. Он шел уже минут десять, но ничего похожего на то, что он видел вчера, не было.

– Что за ерунда! – разволновался Васька. – Не могли же этот скит за одну ночь растащить! Он развернулся кругом и вскоре снова оказался на поляне с черным деревом. – Попробуем отойти в сторону, – решил он.

Прошагал вдоль поляны метров тридцать и снова углубился в лес. Но и на этот раз ему не повезло. Не увидел он ни скита, ни каких-либо его следов. Пришлось снова возвращаться на поляну, отмерить вдоль нее еще двадцать метров. И снова искать.

Васька потерял, наверное, целый час, пока вдруг, обогнув толстенное, в три обхвата, дерево, настолько древнее, что мох с него свисал целыми гроздьями, увидел притулившийся между вековых елей скит. Мальчишка мог бы поклясться, что вчера он стоял совершенно на другом месте. Но это была уже какая-то чертовщина, а в нечистую силу Васька не верил, хотя это неверие и не спасало его сердце от тонких коготков страха, которые царапали грудь. Похолодевшими пальцами он отодвинул бывшую дверь скита и заглянул внутрь. Нет, похоже, тут ничего не изменилось. Так же в углу стояла колода, так же лежала откинутая крышка и так же заманчиво и одновременно угрожающе чернела лестница, уводящая в подпол. Чтобы пересилить страх, Васька заставил подойти себя к колоде, в которой покоились останки отшельника. Он заглянул в колоду и вздрогнул. Опять ему стала мерещиться всякая жуть. Казалось, вчера скелет лежал не совсем так, как сегодня, да и паутинки в некоторых местах были порваны.