Андрей Трушкин – Нелегал (страница 1)
Андрей Трушкин
Нелегал
Несмотря на невероятность событий,
книга написана
на основе реальной истории,
приключившейся в конце XX века.
Россия. Степная часть Бурятии
Все-таки его застукали. Надо же – в последний день и такое… Сёмка воровато оглянулся. Может быть его подвел слух? Нет, совершенно точно он слышал, как ворота большого зала дацана хрипло скрипнули. Вот за стеной послышались шаги. Сёмка скатал один из свитков, который он читал, и ринулся было к шкафу, чтобы положить их на место, но тут же сообразил – если монахи идут в библиотеку напрямик, то уйти ему уже не удастся. Пришлось драпать тем путем, которым он сюда проник.
Закинув свитки за пазуху, Сёмка стал карабкаться по строительным лесам, сооруженным вдоль одной из стен. Если бы не ремонтные работы, черта с два он бы читал атлас тибетской медицины, тем более ночью. Странно, как же они догадались? Может быть, он не очень аккуратно складывал свитки? Думать об этом пока было некогда. Сёмка отодвинул одну из досок – открылся вход в чердачное помещение. Едва он успел подтянуться на руках и задвинуть доску, как внизу замелькали отсветы факелов и послышались торопливые, легкие шаги монахов.
Вообще-то входить в библиотеку с огнем строжайше воспрещалось, и нарушить это правило можно было только при чрезвычайных обстоятельствах. Выходит он, Сёмка, и стал этим самым чрезвычайным обстоятельством.
Вытянув руку вперед, чтобы не шарахнуться головой о балку, Сёмка шел по чердаку. Значит, домой он уже зайти не успеет: наверняка его ищут и там. Хорошо, что он взял с собой паспорт и деньги на билет. Без этого все пути к отступлению были бы отрезаны. Но пока нужно выбраться из дацана.
«Черт, – обожгла его мысль. – А что же делать со свитками?» Древние, почитаемые всем буддийским миром, свитки болтались у него за пазухой, будто огурцы у мальчишки, промышляющего в чужом огороде. Обратно вернуть реликвии теперь никак не получится. Оставить здесь, прямо на полу… Нет, рискованно. Вдруг рабочие не поймут, что это такое, или наступит кто-нибудь ненароком. Сёмка остановился и огляделся. К счастью, его глаза привыкли к темноте, и ориентироваться стало легче. Здесь, на чердаке, пока все было тихо. Время у него есть. Пока монахи откроют шкаф, пока пересчитают все свитки, пока выяснят, что нескольких не хватает… Да, минут десять у него есть точно. Но от свитков нужно избавиться немедленно.
Сёмка провел рукой по одной шершавой балке, перешел к другой. Вот, пожалуй, – то, что нужно. В мощном теле дерева строителями дацана была вырублена длинная прямоугольная выемка. Вероятно, здесь хотели укрепить какую-то перекладину, но позже отказались от этой мысли, а выемка осталась. Сёмка приподнялся на цыпочки и пошарил там рукой. Отлично. Никакой влаги, выходит крыша в этом месте не протекает. Кроме того, ниша изнутри имеет форму ступеньки. Свитки оттуда не выпадут ни при каких обстоятельствах. Осторожно вынув из-за пазухи драгоценные манускрипты, Сёмка закутал их в свой несвежий платок, мысленно прося всех буддийских богов простить его за такие кощунственные действия.
Свитки легли ровно, будто выемка специально под их размер и делалась. Сёмка вздохнул и быстрыми, осторожными шагами прошел к тому месту, где рабочие начали перебирать прохудившуюся крышу монастыря. Отодвинув в сторону большой кусок черепицы, он выскользнул наружу. Внизу, во дворе, то и дело шмыгали монахи с факелами. А ведь когда он сюда заходил, души живой не было видно. Да, здорово он растревожил этот муравейник.
Задрав полу пальто, Сёмка сел на крышу и, осторожно съезжая по ней, как с горки, добрался до желоба водостока. Ни один взрослый конечно же не решился бы пройтись по этому хлипкому сооружению, тянущемуся вдоль всей огромной крыши буддийского храма. Но Сёмка был парень рисковый. К тому же, поскольку ему едва исполнилось тринадцать лет, весил он в два раза меньше, чем взрослый мужчина. И все-таки осторожность не помешает.
Сёмка, несмотря на то, что ему хотелось не просто бежать, а быстро бежать прочь, стал пробираться по желобу мелкими шажками.
Прямо над ним, опираясь краями о горизонты, нависла глубокая чаша неба. Хрустальные вкрапления звезд, будто строгие и острые глаза, сурово взирали на Бадаева-младшего, нарушившего покой святой обители последователей Будды. Сёмка всего лишь раз взглянул на это бездонное небо и поскорей опустил голову вниз. Когда он смотрел ночью вверх, ему часто казалось, что он идет по дну глубокой, несущейся куда-то вдаль, над ним реки, которая вот-вот на него обрушится, прихлопнет и потащит в сторону. От таких ассоциаций у него начала кружиться голова. Нет, сейчас не самое подходящее время, чтобы позволить себе недомогание. Смотреть вверх, равно как и вниз – нельзя.
Желоб, сделанный из длинных глиняных труб, разрезанных вдоль и залатанных местами жестяными вставками, чуть поскрипывал под тяжестью Сёмки, грозя перевернуться при малейшем неосторожном движении. На всякий случай Сёмка левой рукой касался черепиц крыши, хотя и точно знал: если шаткое сооружение под ним рухнет, «мама» – из-за высоты здания он проорать успеет, а вот уцепиться за что-либо – нет. Ну, наконец-то! Его рука нащупала длинную стальную трубу, одну из тех, что строители поставили вокруг стены монастыря и укрепили на них мостки – для работы штукатуров. Теперь надо осторожно пробраться по этому стержню. А там – через рощу, к стене монастыря и – считай, что дело сделано.
Скользя по трубам, как обезьяна в цирке на канате, Сёмка быстро опускался вниз. Никто из пробегающих мимо монахов и служек на стенку не обращал ровно никакого внимания. Сёмка бесплотной тенью, будто закутанный в черное ниндзя, скользил все ниже, пока наконец под его ногами не скрипнули остатки битой черепицы, сброшенной с крыши. Пригибаясь, словно под артобстрелом и стараясь не выбегать из тени, отбрасываемой стеной здания, он бросился к рощице.
«Стоп, стоп, стоп, – одернул он себя, – так нельзя. Любой, кто сейчас заметит меня, сразу подумает, что убегает воришка. Можно идти быстрым шагом, но ни в коем случае не крадучись!»
Хорошо, что Сёмка вовремя опомнился – мимо, лишь слегка взглянув в лицо Бадаева-младшего, с вытаращенными глазами пролетел монах. К счастью, этот монах неоднократно видел его в монастыре, поэтому не обратил на Сёмку особого внимания, не сообразил, что это не местный служитель, а всего лишь один из прихожан.
Нырнув в рощицу, Сёмка почувствовал себя чуть поспокойней, хотя редкие стволы деревьев надежно его не скрывали. Ну вот, наконец, и забор. Сёмка дернул веревку, привязанную за выступ камня наверху. Порядок, можно лезть наверх. Упираясь ногами в стенку, Сёмка запыхтел. Да, подниматься ему было еще трудновато. То ли дело – спускаться вниз. Притормаживай ногами, чтобы жесткая веревка не ободрала руки – и все дела.
Основательно запыхавшийся беглец почти добрался до гребня стены, когда со стороны монастыря послышался возмущенный утробный гул множества голосов. «Пересчитали свитки», – сообразил Сёмка. И только догадываясь о том, что происходит сейчас в монастыре, когда все узнали о происшедшем, заработал руками и ногами еще быстрее. В данной ситуации с монахов станется. Сначала по башке надают, потом разбираться будут. Нет уж, надо линять отсюда подобру-поздорову.
Оседлав стенку, Сёмка выбрал веревку с одной стороны и перекинул на другую. Обхватив ногами свой спасительный канат, заскользил вниз. Опережая его, мимо заскакали камешки, отломившиеся от стены. Наконец он достал ногами верхушки кустов и решился прыгнуть.
Приземление прошло неудачно – Сёмка, летя вниз по склону, упал и несколько раз перевернулся. Он потерял еще пару секунд, чтобы вернуться и найти кончик веревки. Повертев ее за хвост из стороны в сторону, сильно дернул. Хитроумно завязанный узел, про который он вычитал в одной книжке, распался, и веревка упала прямо ему под ноги. Собирая ее на ходу в моток, Сёмка быстрыми шагами шел к дороге. Ждать утра опасно. Нужно немедленно поймать какую-нибудь машину до города.
Сёмка отмахал вниз, в долину, километра два, как невнятный, но тревожный шум заставил его обернуться. Вот это да! Из монастыря, словно из костра, по которому лупили палкой, выскакивали искры. Это монахи растекались по окрестностям в поисках вора, укравшего священный свиток. Пожалуй, для неспешного прогулочного шага время кончилось, решил Сёмка, и перешел на бег. Через двадцать минут, вытирая рукавом пальто пот, заливающий ему глаза (ведь платок он пожертвовал для сохранения свитка – хоть бы кто это оценил!), Сёмка выбрался на шоссе. Однако сколько он ни вглядывался в одну и в другую сторону, свет фар нигде не беспокоил темень ночи.
Факелы тем временем, образуя неровный, сломанный в нескольких местах круг, все удалялись от монастыря. Похоже на Мандалу – колесо жизни, – отметил про себя Сёмка, не раз видевший изображение этого символа на фресках в монастыре. «Если это Мандала, тогда кто же я? – грустно подумал он. – Заблудившийся в поисках Нирваны путник? Или свихнувшийся мальчик, сбежавший из спецсанатория для буйных лиц?»
Предаваться философским размышлениям было некогда. Сёмка разумно рассудил, что в любом случае он должен двигаться в сторону от монастыря и, стиснув зубы, снова перешел на бег. Вскоре далеко-далеко, будто продираясь сквозь сон, загудел мотор. Сёмка оглянулся: да, глубоко в степи, то пропадая, то появляясь вновь, засверкали фары. Грузовик – определил Сёмка по звуку. Только бы монахи не перехватили его и не рассказали водителю про воришку! Лишние подозрения ему сейчас совсем ни к чему.