Андрей Труфанов – Невский рубеж (страница 9)

Крестоносцы начали перелезать через телеги, но их вновь накрыл град стрел. Двое воинов повалились на землю.

− Вперёд! За мной! − крикнул Самюэль и первым перескочил через телеги. Во дворе его встретили несколько человек с вилами.

− Дик, Фаррел, ко мне! − заревел Самюэль и кинулся на мужиков, яростно работая мечом.

Завязалась битва. Мужиков было больше, чем в прошлый раз в Буграх, да и врасплох их не застали, поэтому они оказывали серьёзное сопротивление. Но тут ещё несколько воинов успели перелезть через телеги и стали теснить крестьян. Однако в этот момент с воинственными криками из-за деревни выскочили конные воины Евпатия. Емельян провёл их в обход деревни.

− Мы в ловушке! − закричал Стив и бросился на помощь своему хозяину.

Превосходящие силы воеводы стали теснить рыцарей и их людей с дороги в топкую грязь. Те, кто успел перелезть через телеги, полезли обратно к лошадям. Мужики побежали за ними и стали тыкать врагов вилами и рубить топорами. Те, кого звали Дик и Фаррел, остались лежать мёртвыми на телегах. Самюэль успел перелезть, но был задет вилами в руку — остриё прокололо плечо. Он, пересилив боль, прыгнул на коня. Евпатий схватился с Манфредом, тот умело защищался. Опытный Стив, сделав пару искусных финтов мечом, проткнул одного ратника. Фон Борк тоже успел зарубить одного дружинника, пробив боевым топором его шлем. Крестоносцы потеряли уже девять человек. Мужики продолжали атаковать тамплиеров вилами.

− Манфред, надо уходить! Их слишком много, они уничтожили уже половину нашего отряда! − закричал ему Гудвин фон Борк.

− Сейчас, я разделаюсь с их воеводой, и тогда уйдём, − прокричал тот в ответ и ударил мечом сверху. Евпатий отвёл удар в сторону и ответил. Меч полоснул Манфреда по руке, из которой тёплой струйкой потекла кровь. В этот момент к нему подскочил Стив, и Евпатию пришлось немного отойти назад.

− Уходим, а то все здесь ляжем, − крикнул он и схватил поводья лошади Манфреда.

Видя, как убегают рыцари, воины Манфреда пустились за ними. Тут выскочил на дорогу кузнец Яков с луком в руке. Он выдохнул, натянул тетиву и плавно спустил её. Стрела пробила шею одному из храмовников. Тот рухнул с лошади.

− Победа! − закричал Пахом.

− Победа! − поддержали его мужики.

Когда рыцари скрылись, Евпатий стал подсчитывать потери. Его отряд потерял двух дружинников. Среди мужиков погибших не было, но трое получили ранения. Манфред потерял девять человек убитыми, ещё один воин был лишь оглушён и вскоре пришёл в себя.

− Хорошо, одного в плен взяли. Привезём в Ладогу — всё узнаем, − сказал Евпатий. − Семён, свяжите его и посадите на лошадь.

Воины Евпатия привели трофейных лошадей, погрузили на них доспехи и оружие убитых врагов. Три меча они оставили мужикам. Душевно попрощавшись, они отправились в Ладогу. Двоих дружинников, Борислава и Хлопушу, Евпатий послал в острог, чтобы они оповестили Никиту о том, что произошло в деревнях.

Северная дорога

Утром следующего дня в острог прибыли Хлопуша и Борислав, посланные Евпатием к Никите. Их встретил отец Евлампий. Дружинники рассказали ему о причине своего появления, но оказалось, что Никита и Игнат находятся на Северной дороге на строительстве. Дружинники решили последовать туда. Когда они прибыли к месту строительства, работа была в самом разгаре. Фёдор и Шемяка занимались работами в часовне, остальные жители уже возводили срубы, а новгородские работники почти закончили со стеной. Пелагея и Лада кашеварили у костров, им помогали ещё две бабы, присланные из Новгорода. Вскоре Никита увидел прибывших к нему дружинников.

− Хлопуша! − воскликнул Никита. − Ты!

− Я это, я. Давно не видел тебя. Вот, прибыли к тебе с поклоном от Евпатия, − произнёс тот. Дружинники обнялись.

− И тебя рад видеть, Борислав, − сказал Никита и пожал ему руку. Тут подошёл Игнат и тоже поздоровался с дружинниками.

− И что же Евпатий хотел нам важного передать, коль таких важных людей ко мне посылает? − спросил десятник.

− Да вот, ворог опять объявился в наших местах. Хотим вас предупредить. Беспокоится о вас Евпатий. Помнит добро и тепло, которым вы его когда-то окружили. Он говорит: долг платежом красен, − ответил Борислав.

− Знаем мы о вороге. Спасибо, конечно, Евпатию, но к нам пришли люди из Бугров. Рассказали всё о беде, которая их постигла, − сказал Никита.

− Как?! Там живые остались? − удивился Хлопуша.

− Остались, и немало. Эй, Илья, подойди сюда, − позвал мужчину Никита. Илья подошёл к дружинникам.

− Вот, Илья из Бугров, − сказал Игнат.

− Евпатий прислал людей, чтобы оповестили нас о крестоносцах, − сказал Никита и показал рукой на дружинников. Илья поклонился в знак приветствия.

− Вы были в деревне? − спросил он.

− Да, были. Кругом только трупы и пепелище. Звери — даже детей не пощадили. Они за это ответят. Князь придёт с дружиной и уничтожит их всех до единого, − сжав зубы, произнёс Илья.

− Правильно сказал — звери, другого названия нет. Как же вам бежать удалось? − спросил Хлопуша.

− Ну как... Дрались мы, отбились кое-как, а женщинам с детьми я сразу сказал в лес бежать. Там Марфа и Степанида — бабы бойкие, им сто раз повторять не надо. У одной двое, у другой четверо. Ещё тётку Агрепину и подростка Елисея с собой взяли. А мы с Агапитом, охотником нашим, чудом ушли. Больно много их было, − ответил Илья.

− Могу тебя немного успокоить: вчера мы им как следует надрали уши. Пожаловали они в Лесные Дали. Хорошо, Евпатий сообразил и решил пару дней там постоять. И мужики молодцы — приготовились. Только эти какие-то другие, не как в том году. У этих кресты на плащах красные, и шлемы другие, и говорят как-то иначе. Немца-то я понимаю, − сказал Хлопуша.

− Что, совсем победили их? − спросил Илья.

− Девять убитых и одного в плен взяли. Евпатий повёз его в Ладогу. Там допросит — тогда дальше ясно будет, что делать, − ответил Борислав. В этот момент к ним подошёл Агапит и поприветствовал дружинников.

− А вот и Агапит, он со мной был, − сказал Илья и похлопал мужика по плечу. − Вот, дружинники от воеводы прибыли, радостную весть привезли.

− Какую? − поинтересовался Агапит.

− Побили тех зверюг, что нашу деревню сожгли, − ответил Илья.

− Гореть им в аду, − сказал охотник.

Ну ладно, сегодня мы у вас заночуем, а завтра отправимся в Ладогу. Вы не против? − спросил Хлопуша.

− Сейчас все люди здесь живут. В остроге только старики, бабы, дети да охрана, так что места там много. Можете хоть сейчас, − сказал Игнат.

− Да мы ещё посидим с вами, посмотрим, как работы идут. Погода больно хорошая, тёплая, в избе сидеть не хочется, − ответил Хлопуша.

− Ну, дело ваше, смотрите. А я пойду, посмотрю: там сейчас бойницу делают, − сказал Никита и пошёл подниматься на стену. Игнат отправился за ним, а дружинники пошли к костру, где Пелагея командовала Ладой и новгородскими бабами. Туда же только что подошёл Дар.

− Пелагея, можно тебя отвлечь ненадолго? − спросил Дар. Женщина лукаво посмотрела на него и улыбнулась.

− Ну, пойдём, − ответила она. Они отошли в сторону. Севшие у костра дружинники с любопытством посмотрели на них — может, просто оценили достоинства привлекательной пышногрудой женщины.

− Пелагеюшка, я опять хочу спросить тебя про нашу свадьбу. Нет сил больше терпеть — люба ты мне, − с пылом выпалил Дар.

− Ну вот, острог достроите, а потом и сватайся на здоровье, − произнесла женщина.

− Траур у тебя кончился? − спросил Дар.

− Траур у меня давно кончился. Егора не вернуть, жалко его, конечно. Знаешь, Дар: когда любишь человека, а потом он уходит из жизни, траур можно всю жизнь носить. А Егор, хоть и был хорошим человеком, но не любила я его по-настоящему. Хворый он был какой-то и не шустрый совсем. А вот ты — другое дело, мужик-огонь. Возьмёшь бабу в руки — так тело трепещет всё. Я тоже тебя люблю, Дар. Потерпи, милый, ещё немного. В новом остроге свадьбу и справим. Это будет первый праздник в остроге. Буслая с Дашей из Новгорода позовём, Софью с Ягром, − ответила Пелагея.

− Даша-то уже на сносях, если уже не родила. Так она к тебе с дитём малым и пожалует, − сказал Дар.

− А точно, Даше рожать пора. Интересно, как там Софья? Ягр-то, наверно, тоже её обрюхатил? − сама себя спросила женщина.

− Может, и обрюхатил. Дело-то молодое, − сказал Дар.

− Ладно, обрюхатил — не обрюхатил, иди работай, а мне готовить вам еду надо. А то из-за твоей болтовни люди голодными останутся, − сказала Пелагея и пошла к костру, а Дар отправился к мужикам. Те как раз пытались поднять бревно. Он подбежал к ним и взялся за толстый край.

− Раз, два — взяли! − крикнул Калаш. Бревно точно легло в пазы.

− Если так будем трудиться, то управимся быстрее сроков, которые отвёл владыка, − сказал Мотыль, вытирая ладонью пот со лба.

− Это точно. Сейчас новгородские строители дня через три со стеной закончат и нам помогут. Думаю, до середины мая управимся, − сказал Калаш.

− Да, а потом ещё целую неделю вещи будем носить, − произнёс Спирька.

− Не только вещи. Ещё сани, повозки, скотину, птицу и полно всякого хлама, − добавил Мотыль.

− Ладно, пошли к костру, вон уже Пелагея есть зовёт, − сказал Калаш, воткнул топор в бревно и направился к костру. Все работники последовали за ним.

Лагерь Гедемина

К вечеру Манфред и остатки его отряда возвратились в лагерь Гедемина. Крестоносец не ожидал такого поворота событий и был в подавленном состоянии. Его мозг отказывался трезво оценивать ситуацию, им двигало только чувство мести. Гедемин разочарованно посмотрел на остатки отряда Манфреда.