Андрей Труфанов – Невский рубеж (страница 10)

− Я тебя предупреждал, доблестный Манфред, что этих русских нельзя недооценивать. Ты попал в ту же ловушку, в которую когда-то попал я сам, − с иронией произнёс Гедемин.

− Я расправлюсь с этим воеводой и отомщу за смерть своих людей, чего бы мне это ни стоило, − сказал Манфред.

− У тебя на руке кровь — ты ранен? − спросил Гедемин.

− Ерунда, это только царапина, − ответил крестоносец.

− Пусть Ганс осмотрит его. Вальтер, позови лекаря, − распорядился рыцарь. Манфреда отвели в палатку лекаря, сняли доспехи, и Ганс принялся осматривать рану.

− Рана неглубока, слава Богу, но её нужно обработать и перевязать, чтобы не началось заражения. В этих русских лесах очень сыро: от малейшей царапины может произойти заражение, − произнёс лекарь.

− Давай, мажь, если надо, − сказал Манфред.

− Придётся немного потерпеть — сейчас будет больно, − сказал лекарь и полил рану какой-то жидкостью. На разрезе выступила пена. Манфред издал лёгкий стон. − Вот и всё. Сейчас намажу чудодейственным бальзамом и перевяжу. Всё заживёт за несколько дней.

Через несколько минут Манфред вышел из палатки, распорядился отнести свои доспехи в шатёр, а сам пошёл к Гедемину.

− Ну что, обработали тебе рану? − поинтересовался рыцарь.

− Я же говорил, что это царапина. Ганс чем-то помазал и перевязал, сказал, что скоро не останется и следа, − ответил храмовник.

− Ну и слава Богу, что всё так легко обошлось. А воеводу Евпатия мы всё равно разобьём. Думаю, Чаклер не замедлит прислать к нам гонца с новостями. Сейчас, после вашего нападения, воевода, скорее всего, попытается совершить несколько рейдов вдоль побережья и в местах наиболее вероятного появления врага. В лес он не сунется. Чаклер сообщит, когда и какими силами он выйдет из города, — вот тогда мы и нападём. Поверь мне, шпион своё дело знает. Я думаю, он уже в курсе всего и проводит разведку, − сказал Гедемин.

− Я непременно должен участвовать в этом походе. Во мне вся кровь кипит. Пока я не отомщу, чувство ярости не покинет меня, − произнёс храмовник.

− Хорошо, Манфред, я возьму тебя с собой, как и нашего дорогого фон Борка, чтобы вы оба смогли увидеть, как этот воевода сделает свой последний вздох, − сказал Гедемин.

− Благодарю тебя. Клянусь, на этот раз я не растеряюсь. Я сам всажу меч в этого человека, − с глазами, полными ненависти, произнёс храмовник. В этот момент в шатёр вошёл Вальтер.

− Будут какие-то распоряжения? − спросил он.

− Если есть раненые, пусть им окажут помощь. Смотри, чтобы люди не расслаблялись: скоро, возможно, придётся выступать. В лагере останутся монахи и вся челядь, а также отбери десять воинов для охраны. Остальные выступят со мной, когда придут новости от Чаклера, − ответил командир.

− Хорошо, сейчас пойду отберу людей и подготовлю остальных, − сказал Вальтер, поклонился и вышел из шатра.

− Толковый малый этот твой Вальтер, − произнёс Манфред.

− Да, он давно мне служит. У меня нет к нему нареканий, к тому же он предан мне и нашему ордену, − сказал Гедемин.

− Если ты хочешь взять весь отряд, то мы будем не так быстры. Это не помешает? − спросил Манфред.

− Тут идти недалеко. Моё предчувствие подсказывает, что он пойдёт либо к побережью, либо к той деревне, где вы получили отпор. Выступит он конным отрядом. Боярин Алексей сказал, что в дружине Евпатия около полусотни конников. Остальные — ополченцы. Но скажу: ладожские ополченцы — народ опытный. В случае опасности они смогут собрать триста копий в короткий срок. А вообще их наберётся гораздо больше. Русские долго запрягают, но быстро скачут. У них даже пословица такая есть, − ответил Гедемин.

− Ладно, будем ждать новостей. А сейчас пойду отдохну, что-то утомился я за день, − произнёс Манфред и вышел.

У костра сидели Непея и Финн. Финн крутил вертел с насаженной на него молодой ланью, которую люди Гедемина подстрелили накануне в лесу, а Непея подкладывал дрова. Тут к ним подошёл Олаф.

− А, дружище, это ты? Ну, рассказывай. Вижу по лицу — неудача снова вас постигла. Что на этот раз случилось? − спросил Финн, отрезал ножом кусочек лани и попробовал.

− Что говорить... Этот Манфред слишком самовлюблённый и самоуверенный человек. Он не предпринял никаких мер безопасности, за что и поплатился. Половина его хвалёных людей остались лежать в ковыле. Хорошая добыча достанется воронам, − ответил варяг.

− Да, я тоже заметил, что он упрямый, а главное — никого слушать не хочет. И тот здоровяк, Самюэль, ему поддакивает, всё расхваливает своего господина и уверяет в его непобедимости, − сказал Финн.

− Не знаю, что нам с тобой здесь светит, Финн. С тех пор как я попал на эту проклятую землю, меня преследуют сплошные неудачи. С Ольгертом нас разбили, с Вепрем побили ещё сильнее, да и крестоносец удачи не принёс. Может, к шведу податься? Я тут случайно подслушал разговор Манфреда с Гедемином накануне. Так вот, говорили они, что летом шведы хотят идти на Новгород. И сила у них огромная. Эрих Картавый по всей стране гонцов посылал, а также в Данию и Норвегию. Рыцари ждут не дождутся, когда его святейшество папа команду даст, − предложил Олаф.

− Ты там свой, а я с какого бока буду? − спросил Непея.

− Какой я свой? Я житель прибрежных земель. Мы, горцы, испокон веков занимались разбоем на море и не подчинялись их власти. Вольные мы люди, − ответил Олаф.

− Вольные до поры до времени. Вон, уже почти всю Финляндию швед покорил. Я тоже когда-то вольным был, а потом успел и на галере поплавать, и на каменоломне камешки покидать. Так что всё равно нужно серьёзно к кому-то прибиваться. А сейчас сила только у немцев и шведов — не к татарам же идти. Это люди другого понимания жизни, − произнёс Финн.

− К крестоносцам я не хочу: у них слишком жёсткие законы и они дотошны в вопросах веры. Я хоть и датских кровей, но христианство не принимал. Моё племя поклоняется Одину, древнему скандинавскому богу. Так что мне с этими людьми не по пути. Финн, а может, мы с вами создадим свой отряд? Смотри: швед придёт, хаос посеет, а мы под шумок своё дело делать будем. Новгородской дружине, думаю, будет не до нас, − предложил Олаф.

− А если Александр разобьёт их, тогда что? − спросил Непея.

− Ну что? Уйдём в леса и будем потихоньку контролировать Северную дорогу. Только продумаем всё хорошо, не как у Вепря. А у тебя, Финн, голова отлично варит, − похвалил варяг разбойника.

− Спасибо, что хорошо обо мне думаешь. Но лучше скажи: где мы наберём людей в отряд? Нужно немного — человек двадцать, но только хороших, подготовленных, а не дармоедов, − сказал Финн.

− Можно сходить на финские земли, которые швед ещё не подмял под себя. А можно — к озеру Ильмень, где вы когда-то с Лисом хозяйничали, − ответил Олаф.

− Думать надо. И о нашем разговоре никому ни слова, − произнёс Финн.

− Немец-то по-русски ни черта не понимает. Говоришь им что-то, а они в ответ только глазами хлопают да улыбаются, − сказал Олаф.

− Гедемин и Вальтер говорят достаточно хорошо, так что при них молчи. Иначе, если они прознают про наши мысли, без всякой жалости на осине подвесят, − предупредил Финн.

− Ладно, Финн, я нем как рыба. И знай: если что — я с тобой, − произнёс Непея.

− Я тоже. Куда нам теперь друг от друга, − согласился Олаф.

Ладожский посад

Чаклер и Бардим уже находились в Ладожском посаде. Они пришли туда пару дней назад вечером, чтобы не привлекать внимания. В самом посаде сейчас народу было немного, так как снег почти сошёл и начались активные полевые работы. Ремесленников в посаде жило мало, потому что большинство мастеров стремилось перебраться в город, хотя Ладога славилась своими умельцами на всю Русь. Чаклер и Бардим поселились на том же постоялом дворе, что и прежде. Их появление не вызвало у хозяина никаких подозрений: для него они оставались паломниками, прибывшими на новгородскую землю со святыми миссиями по приглашению архимандрита.

Утром они, по обыкновению, спустились в зал и сели за свой любимый столик. По просьбе Бардима им принесли яичницу из перепелиных яиц, молоко и хлеб.

− Сейчас поедим и пойдём к Малюте. Ты хорошо запомнил, где он поселился? − спросил Чаклер.

− Да, его дом у самой реки, на окраине. Там какая-то старая карга предложила ему место. Только незадача: бабка назвала его не Малютой. Сейчас будешь смеяться — этот злодей представился ей Буслаем, − ответил Бардим.

− Действительно смешно, − едва улыбнувшись, произнёс Чаклер.

− А зачем он нам нужен? Ты хочешь его потихому убрать? − спросил Бардим.

− Думаю привлечь его к нашему делу, − ответил Чаклер.

− А если не согласится? − поинтересовался Бардим.

− Хочу взять его на испуг. Он, по всей видимости, здесь отсиживается. Грех на нём большой. Если Гедемин узнает, что он здесь, с живого кожу снимет. В Новгород и Ладогу ему тоже нельзя: там у него проблемы с властями. Помнишь, он рассказывал, что у самого владыки крест стащил, потому и подался в леса. В Новгороде его могут узнать. Серебра, которое он тогда взял у Гедемина, было не очень много; основную часть он спрятал. Главное богатство — украденный крест, подарок самого папы. Но такую вещь незаметно не продашь. Ему же надо на что-то жить. Думаю, за зиму его карманы сильно оскудели. Поэтому мы его купим, а когда придёт время — уберём и заберём крест. Только при разговоре про крест не намекай, делай вид, что знаем только о серебре. Понял? − спросил Чаклер.