Андрей Труфанов – Невский рубеж (страница 3)

Мужики рубили срубы. Калаш и Мотыль были хорошими умельцами в строительном деле. Под их руководством и шла вся работа.

− Ох, Лопух, ты у меня получишь: видно, твои ягодицы уже по розгам соскучились. Ты как бревно обтёсываешь? Гляди, как у Спирьки ладно получается, а от тебя пользы никакой. Только гусей пасти и можешь, − выругался Калаш.

− Дядька Калаш, я стараюсь, просто у меня плохо получается, − пожаловался Лопух.

− Это просто у тебя руки не из того места растут. Завтра с Мироном, Кузьмой и Ефимом пойдёте глину для печей копать. Скоро Фирса привезём, он печи класть будет. Мастер он на это дело большой, жаль только, что калека, − произнёс Мотыль.

− А что со старым острогом будет? − поинтересовался Спирька, снимая скребком кору с дерева.

− Что будет — пусть стоит. Может, владыка найдёт ему применение. Можно там постоялый двор возвести: вон сколько путников и купцов нынче по Северной дороге ходит. Лучше под крышей ночевать, чем под открытым небом. Пелагее давно эта идея в голову пришла, молодец баба. Вот Дар женится на ней и хозяйством обзаведётся, − ответил Мотыль.

− Вдвоём им не сдюжить, тут ещё люди нужны. За продуктами придётся в Ладогу ездить. Тут и лошадь, и телега, а зимой и сани нужны, и помощники понадобятся, − рассудил Спирька.

− Что касается помощников, думаю, они найдутся. Вон несколько лесорубов уже изъявили желание остаться с нами. Отец Евлампий сказал, что будет просить за них у владыки, − произнёс Калаш.

− Дай-то Бог. А владыка, думаю, добро даст. Они люди вольные, а мы примем их с душой. Тем более новгородская власть придаёт этому новому острогу большое значение. Владыка хочет, чтобы там находилась небольшая дружина, а не как раньше: десятник да его помощник, − произнёс спустившийся с крыши часовни Зозуля.

− Хорошо, что владыка даст нам послабление. Никита сказал, что сотский к нам аж три месяца ездить не будет, − произнёс Калаш.

− Всё равно нужно быстрее заканчивать, чтобы хоть что-то до больших торгов успеть, − произнёс Мотыль и взял в руки кувшин с водой.

− Это да: зимой нас никто не накормит. Хорошо, что с того года много продуктов осталось. Сейчас потеплеет немного — бабка Авдотья устроит нашим бабам райскую жизнь там, − улыбнувшись, произнёс подошедший к ним Дар.

− Это да. Скоро строители новгородские стену ставить закончат и нам помогут. Им владыка такое указание дал. Я сам слышал, когда мы проект острога обсуждали, − сказал пришедший за пилой Фёдор.

− Дай-то Бог, чтобы помогли. Тут работы осталось — почти ничего, − сказал Мотыль.

− Ещё вещи со старого места целую неделю перевозить будем, − произнёс Калаш.

− Это да. А всё же хорошая идея с новым острогом. Отец Евлампий сказал, что жильё Буслая с Дашей и Ягра с Софьей никто занимать не будет. Захотят приехать — всегда своё место найдётся, и остальным путникам место будет, − сказал спустившийся вниз Никита.

− Ты всё о дружинниках думаешь. Нужно ли Буслаю ехать сюда? Он сейчас в городе, наверно, в роскоши живёт, владыка жалует его. Зачем ему везти молодую жену в наше захолустье? Даша с Софьей, скорее всего, нашли там новых подруг, по пирам да по торгам ходят, с заморскими людьми общаются, − произнёс Мотыль.

− А что, эти заморские люди из другого теста сделаны? Чем они такие необычные, если ты о них так возвышенно говоришь? − спросил Калаш и сделал глоток воды.

− Действительно, другие они: хлипкие какие-то, не чета нашим, русским, − ответил Никита и помог Спирьке перевернуть бревно.

− Это точно: где русскому терпимо, там немцу смерть, − подтвердил Калаш и передал кувшин с водой Мотылю.

− Это верно. Ладно, пошли есть, вон Лукерья с Ладой зовут. Их сегодня бабка Авдотья отрядила обед готовить, − произнёс Никита. Все пошли ближе к кухне.

− Ну, чего встали, как неродные? А ну подходи по одному, − закричала Лукерья строителям.

− Пойдём и мы поближе, а то им самый навар достанется, − сказал Мотыль.

− Не бойся, своих мужиков Лукерья не обидит, − успокоил его Калаш.

− Это да, − подтвердил Зозуля и шмыгнул носом.

Ладожский посад

Чаклер и Бардим поселились в посаде, на окраине, которая находилась дальше от города, но ближе к торгу. Постоялый двор был небольшой и служил скорее для остановки небогатых путешественников. Там они появились под видом паломников, пришедших со священной миссией. Оба вели неприметный образ жизни. Чаклер почти не выходил из своей горницы: он увлечённо читал какую-то толстую книгу, написанную на латыни. Бардим же ходил только по поручению Чаклера в город и иногда на рынок. Питались они на постоялом дворе. Чаклер всегда выбирал самый тёмный угол.

Погода стояла уже тёплая, ласковое весеннее солнце пригревало, с крыши струями текла вода. Чаклер и Бардим сидели за угловым столом и ждали, когда хозяйка принесёт еду.

− Со дня на день должен прибыть Гедемин с людьми из Дерпта, − произнёс Чаклер.

− А как мы узнаем об этом? Я же послал Финна, Олафа и Непею на старую стоянку Вепря, чтобы они подготовили место для крестоносцев, нарубили дров и ельника, − сказал Бардим.

− Поэтому завтра ты пойдёшь к боярину Алексею, скажешь, где нас искать. Есть у него пара преданных нам людей. Пусть, когда рыцарь объявится, он с человеком пришлёт нам весточку, − произнёс Чаклер.

− Понятно, завтра схожу, − сказал Бардим и встал из-за стола, чтобы поторопить хозяйку. На кухне её не оказалось, и Бардим вышел на крыльцо. У костра стоял хозяин и крутил на вертеле курицу, а рядом с ним стояла хозяйка и что-то ему говорила. Бардим хотел было их позвать, но осекся на полуслове и быстро шмыгнул за перегородку. На дворе появился наш старый знакомый Малюта. Бардим пошёл обратно к Чаклеру.

− Там на дворе Малюта пришёл. Что делать будем? − спросил дикарь. Чаклер знал из рассказа Олафа о том, как Малюта бежал из лагеря Вепря, а также знал, что тот стащил серебро и прихватил золотой крест крестоносца. Шпион напряг мозги: на ум пришли две вещи. Первая — прижать Малюту, потребовать украденное у Гедемина, а потом его убрать. Вторая — использовать разбойника в своих целях.

− Садись и своей спиной загороди меня, но так, чтобы я мог его видеть, − произнёс Чаклер и укутался в рясу.

− Тут и так темно в этом углу, − пробурчал Бардим и сел. В этот момент хозяин ввёл в зал Малюту и посадил за стол в противоположном углу. В зале было ещё несколько занятых столов, поэтому Чаклер и Бардим явно в глаза прибывшему Малюте не бросились. Разбойник беспечно опустился на лавку и стал ждать.

− Сейчас я быстро сделаю вам яичницу из перепелиных яиц с кабаньим мясом, − произнёс хозяин и выбежал во двор давать указания помощнику. Малюта крутил в руках пустое блюдо.

Вскоре хозяйка принесла поджаренную на костре курицу Чаклеру и Бардиму. Те кивком поблагодарили её.

− Сейчас он поест, погляди, куда пойдёт. Думаю, судя по виду, он живёт где-то в этом посаде, − тихо произнёс Чаклер.

− Почему ты так думаешь? − поинтересовался Бардим.

− Потому что он чистый и морда сытая. Если бы этот отморозок по лесам шлялся, так бы не выглядел. Здесь жизнь у него сытая: серебра он немало у Гедемина прихватил, − ответил Чаклер.

− А может, прибьём его, а серебро себе заберём? − предложил Бардим.

− Это мы всегда успеем сделать, если будем знать, где он бросил свои кости. Поэтому проследи за ним. А я подумаю, как его можно использовать. Малюта — сука продажная и трусливая, не люблю таких людей, но часто использую. В нашем деле они могут быть неплохим инструментом, − прошептал Чаклер и откусил кусок курицы. Малюте принесли яичницу, и он, не подозревая, что за ним следят, принялся с аппетитом уничтожать еду.

− Когда я был в лагере Пургаса, Финн назвал его Иудой. Хоть я и не христианин, но знаю: человек, носивший это имя, предал вашего Бога за тридцать серебряников. В лагере Вепря мне об этом рассказывали, − произнёс Бардим.

− А почему ты не хочешь креститься? Если в дальнейшем думаешь попасть в Ливонию, обязательно должен креститься. Знаешь, что такое «аутодафе»? − спросил Чаклер.

− Нет, не знаю, − удивлённо ответил дикарь и взял чашу с молоком.

− Это когда еретиков и отступников веры нашей живьём на костре сжигают. Так что ты, друг, подумай. Я сам могу попросить епископа Германа, чтобы он лично окрестил тебя. А там, глядишь, честь и почёт тебе будут на землях моего племени, − ответил Чаклер.

− Не знал, что всё так серьёзно. Когда приедем в Дерпт, поговори с епископом. Я сам давно хотел тебя просить об этом, ибо свои боги меня уже давно прокляли, − произнёс Бардим. Тем временем Малюта уже доел аппетитную яичницу, расплатился с хозяином и пошёл к выходу. Чаклер проводил его пристальным холодным взглядом, от которого у Бардима по спине пробежали мурашки.

− Иди за ним, только будь осторожнее, чтобы он тебя не обнаружил, − произнёс Чаклер. Бардим встал, накинул на голову капюшон и пошёл вслед за Малютой.

− Как же мне использовать этого человека? Ладно, позже решу, − сказал сам себе Чаклер и откусил кусок курицы.

Господин Великий Новгород

Князь Александр прибыл в Великий Новгород с небольшой дружиной. Из приближённых при нём был только Гаврило Олексич. Этот человек отличался большим умом, поэтому Александр очень ценил его и всегда брал с собой, когда предстояли серьёзные и ответственные переговоры. Они сидели в тронной зале и ждали прибытия папского посольства, которое возглавляли кардиналы Гемонт и Гальд. В тронной также находился владыка Спиридон, приехавший накануне по приглашению князя. Князь и владыка, чтобы скоротать время, слушали Гаврило Олексича, который повествовал о нападении татар на Русь.