Андрей Труфанов – Невский рубеж (страница 14)

− Хлопуша, нужно срочно скакать в Новгород, а по дороге предупредить Никиту о битве. Эти злодеи могут пойти на острог. Видел, какая у них силища? И неизвестно, все ли это. Среди них были немецкие рыцари — видимо, тевтонцы заключили союз с тамплиерами. Всё нужно передать владыке. Я доверяю тебе эту миссию. Не подведи, − кряхтя, произнёс Евпатий.

− А ты как же, воевода? − спросил Хлопуша.

− Меня Борислав с остальными доставят в Ладогу. Ладно, не могу больше говорить — слабею. А ты, Хлопуша, не теряй времени, скачи в Новгород, − произнёс Евпатий и прикрыл глаза.

− Борислав, его нужно срочно доставить в Ладогу, а по прибытии усиль охрану города. А я поскакал, − сказал Хлопуша.

− Не переживай, прямо сейчас и отправимся. Возьми с собой хоть что-нибудь перекусить и вот эту флягу с водой, − сказал Борислав и передал Хлопуше сосуд. Тот окинул всех взглядом.

− Ну, пошла! − крикнул Хлопуша и пришпорил коня.

Отряд Гедемина ликовал. Они разгромили врага. На девять погибших крестоносцев приходилось двадцать два убитых дружинника, и одного раненого они взяли в плен. Тот воин, которому Борислав разбил колено, лежал поодаль и корчился от боли, держась за ногу. Из раны обильно текла кровь. Гедемин подъехал к Вальтеру.

− Когда все уедут, прикончи его, чтобы не мучился. Он всё равно умрёт, а если не умрёт — останется калекой. Нам сейчас лишний груз ни к чему, − шёпотом произнёс рыцарь.

− Хорошо, я всё исполню, − ответил Вальтер. К Гедемину подъехал Манфред.

− Жаль, что Евпатий ушёл. Как я хотел его убить! Но пусть услышит меня Бог — я с ним ещё встречусь, − молвил Манфред.

− Если, дорогой, не помрёт. Когда его дружинник отбил, он еле держался в седле. До Ладоги, если и доберутся, то только к вечеру, − произнёс Гедемин.

− Главное, победа осталась за нами, − сказал подъехавший фон Борк.

Финн и Олаф сидели на камнях и вытирали мечи от крови. На этот раз они дрались пешими. Финн не любил лошадей, а Олаф — норманн, викинги редко воевали на конях, зато искусно сражались в пешем строю.

− Ну что, доволен победой, варяг? − спросил Финн.

− Хоть я и не люблю этих храмовников и дрался не за них, но победой доволен, потому что убивал своих врагов, которые уничтожили моё племя, а меня самого чуть на тот свет не отправили. Слава великому Одину — он послал нам сегодня удачу, − ответил Олаф.

− Интересно, что они дальше хотят делать? − поинтересовался Финн.

− У этих людей ума хватит и на Ладогу идти. Но если так случится, не знаю, как ты, а я пас. Пусть сами воюют. Им нужна эта проклятая земля, а мне — серебро. Если они готовы класть головы за свою веру, мне это совершенно не нужно, − ответил Олаф.

− Мне тоже. Ладно, посмотрим. А сейчас пойдём возьмём себе трофейных лошадей. Хоть я и не люблю их, но если придётся бежать, на них как-то быстрее перемещаться, − произнёс Финн.

− Да, пойдём, − согласился варяг.

Вскоре отряд тронулся к своему лагерю. Манфред пребывал в хорошем настроении.

− Ох, приедем в лагерь — вина напьюсь, − произнёс он. − Фон Борк, составишь мне компанию?

− Составлю. Только я думал, что вы в Англии больше эль предпочитаете, − ответил рыцарь.

− С хорошим человеком можно выпить что угодно. Главное, чтобы это поднимало настроение, − произнёс Манфред.

− Тогда я угощу тебя прекрасным французским вином, которое мне передали в дорогу друзья из Мариенбурга, − сказал фон Борк и поправил волосы. Шлем он держал в руках.

Вальтер подождал, пока отряд отъедет подальше, и подошёл к истекающему кровью воину. Тот стонал от боли.

− Прости, брат, ничего личного, − сказал он, вынул большой нож и одним движением перерезал пленному горло. − Да простит меня Бог: не по своей воле я принёс эту жертву.

Северная дорога

Утро выдалось дождливое, поэтому на строительство острога никто не вышел.

− В такую погоду только грязь месить, − сказал Калаш и пошёл обратно в дом, который они уже успели достроить.

До этого дни стояли хорошие, и работали с самого восхода до позднего вечера. Стену полностью достроили, и освободившиеся люди стали помогать возводить избы. Несколько человек отбыли в Новгород. И вот в это дождливое утро дежуривший у ворот Тимофей услышал ржание лошади. Он посмотрел со стены вниз и увидел сидящего на коне насквозь промокшего дружинника. Тимофей спустился и поспешил открыть ворота. Всадник проехал внутрь и быстро спрыгнул с коня.

− Хлопуша меня зовут, может, слышал? − спросил он. Тимофей его не знал, так как служил во владычной дружине недолго, а Хлопуша уже несколько лет находился в Ладоге.

− Какими судьбами в наши края? − поинтересовался Тима.

− Из Ладоги я. Никита мне нужен, дело к нему от Евпатия, нашего воеводы, − ответил Хлопуша.

− А-а-а… − протянул Тима. − Повезло тебе. Здесь он, сейчас разбужу. Пойду, а то видишь, дождь — никто не работает, да и он спит, наверное, − произнёс Тима и пошёл в недостроенную избу. Через пару минут оттуда вышел Никита, протирая сонные глаза.

− Кто меня спрашивал? − позёвывая, спросил он.

− Никита, друг, это я, Хлопуша, − ответил дружинник и пошёл десятнику навстречу.

− А, Хлопуша, какими судьбами к нам вновь пожаловал? Что, Евпатий ещё что-то передать хотел? Послал бы кого помоложе. А то лучший его человек, старший дружинник, в роли вестового туда-сюда мотается, − молвил Никита, пожимая дружиннику руку.

− Дело очень важное — добраться нужно было обязательно, вот он меня и послал. А потом, он ранен. Копьё ему меж рёбер воткнули, − сказал Хлопуша.

− Да не томи, говори, что случилось, − поинтересовался Никита.

− Помнишь, я в прошлый раз про крестоносцев говорил? Так вот, эти храмовники, а с ними ещё Гедемин со своими людьми, напали на нас на ладожском побережье. Разбили наш отряд — слишком много их было. Человек тридцать конной рати и пеших около пятидесяти бойцов, не меньше. Воевода был в сознании, велел предупредить тебя, чтобы ждали непрошеных гостей, и скакать в Новгород к владыке — всю недобрую весть ему принести, − ответил Хлопуша.

− Давай иди обогрейся: в одном доме печь уже сложили. Покормит тебя Степанида — она сегодня дежурит. Только не пяль на неё глаза. Женщина красивая, вдова, при четырёх детях, − сказал Никита и повёл Хлопушу в дом, из трубы которого валил сизый дым. − Позови Степаниду, − обратился Никита к Спирьке.

Через несколько минут в дом вошла статная красивая женщина с высокой грудью и чёрной косой. От её вида у Хлопуши отвисла челюсть.

− Звал, Никита? − спросила она приятным бархатным голосом.

− А ты, Степанида. Вот, человек от Евпатия прибыл, покорми его хорошенько, − ответил Никита и указал на Хлопушу. Степанида внимательно осмотрела ратника.

Хлопуша был высоким статным мужчиной, широким в плечах, лет сорока. Лицо его обрамляла аккуратная борода. Он был облачён в короткую металлическую кольчугу, подпоясанную широким кожаным ремнём, на котором висели длинный меч с большой рукоятью — такие обычно ковали русские мастера, — а также кривой нож. Степанида, окончив осмотр, улыбнувшись, вышла во двор.

− Вот так, брат. Рот закрой, а то челюсть вывихнешь, − улыбнувшись, произнёс Никита.

− Действительно красавица. Вдова, говоришь? Так и я вдовец, может, приударить за ней? − спросил ратник.

− Попробуй. Тут мужики к ней уже клин подбивать пытались, так она одного поварёхой огрела — он третий день забыть не может, − сказал десятник.

− От такой бабы можно и поварёхой по лбу — всё бы стерпел, − произнёс дружинник.

− А она тебе и по годам годится, − сказал Никита.

− Самое оно. Я давно хотел попросить Евпатия, чтобы он перевёл меня к тебе. А сейчас точно настою на своём, чего бы мне это ни стоило, − произнёс Хлопуша. В этот момент вошла с чугунком Степанида.

− Вот, каша с репой — мужикам вчера понравилась, − сказала женщина.

− Спасибо, хозяюшка. Оголодал я в дороге, − произнёс дружинник.

− Кем будешь-то при воеводе, молодец? − спросила Степанида.

− Старший дружинник я у него. Ну, что-то вроде заместителя, − ответил Хлопуша.

− Чего же старший дружинник в роли вестового к нам приезжает? − улыбнувшись, спросила Степанида, теребя в руках тряпку.

− Дело важное. После вас в Новгород поскачу, к самому владыке. Серьёзное дело у воеводы к нему, − ответил дружинник.

− Ворог, что на вашу деревню напал, снова разбойничает на нашей земле. Вот вчера на нашу рать под Ладогой напал. Много их, нужно в Новгороде подмогу просить. Только ты молчи. Баба ты не болтливая, потому и говорю тебе. А остальным знать не нужно — а то паника начнётся, − произнёс десятник.

− Ну, если такое дело, никому не скажу, − сказала Степанида и покосилась на Хлопушу. − Давай, молодец, хоть рубаху тебе просушу, а то мокрый до нитки сидишь, − предложила она.

− Не откажусь, − ответил он. Женщина помогла ему снять кольчугу, взяла мокрую рубаху и повесила к печи.

− А теперь ешь, а то остынет, − произнесла она. − Я пойду, молочка тебе принесу.

− Что-то любезна она с тобой. Мужики-то её стороной теперь обходят. Видно, понравился ты ей. А чем чёрт не шутит? Попробуй любовь с ней закрутить, может, и получится. Не всю же жизнь бирюком жить. Вон, моя баба уже тяжёлая ходит, скоро отцом я буду, − произнёс Никита.

− Ну, поздравляю. Дело богоугодное — детей на свет белый рожать, − поздравил Никиту Хлопуша и зачерпнул ложкой кашу.

− Спасибо. Только ешь давай, − сказал десятник. В дверь вошла Степанида с крынкой молока.