Андрей Труфанов – Невский рубеж (страница 13)

Устье реки Невы

Евпатий прошёл побережьем, осмотрел устья Невы и Ижоры и немного продвинулся с отрядом дальше, чтобы полностью убедиться в отсутствии врага. Он даже послал в ближайшие деревни своих людей расспросить местных жителей. Посланники вернулись, но ничем не смогли удовлетворить любопытство воеводы. Отряд раскинул палатки у дороги, ведущей на Псков, переночевал, а утром Евпатий решил возвращаться в Ладогу.

Тем временем Гедемин тоже разбил лагерь на опушке березняка, а утром повёл людей вдоль побережья. Впереди шли Олаф и два опытных следопыта крестоносца. Они подтвердили все предположения рыцаря. Гедемин остановился за высоким холмом и выслал вперёд трёх конников, чтобы те предупредили о приближении противника.

Евпатий был опытным командиром, никогда не позволял себе расслабляться и не забывал об осторожности. Поэтому впереди отряда он послал Хлопушу и Борислава — хороших следопытов и умелых воинов. Они оторвались от отряда на четверть мили и сбавили шаг, чтобы внимательно наблюдать за происходящим.

− Спокойно-то как. Такое ощущение, что мы не в рейде, а на прогулке, − произнёс Борислав.

− А весной как пахнет! Скоро уже весь снег сойдёт. Знаешь, Никита зовёт меня к себе в новый острог. Говорит, когда построят, нужны будут люди. Владыка хочет сделать там сторожевой пост, чтобы контролировал всю Северную дорогу. Поэтому людей нужно больше, чем раньше. Не зря же его таким большим отгрохали. Видел, сколько жилых построек возводят? Старый острог был вдвое меньше. Как думаешь, Евпатий отпустит меня? − спросил Хлопуша.

− Ты попроси Буслая, чтобы он с дядькой своим поговорил. Евпатий к его мнению прислушивается, − посоветовал Борислав.

− Ну, когда я в Новгород попаду... Ладно, будь что будет. Приедем в Ладогу — сам к воеводе пойду, может, смогу его убедить, − произнёс Хлопуша.

− Слушай, а чего ты вдруг такое рвение проявляешь? Может, какая баба тебе там приглянулась? − поинтересовался Борислав.

− С чего ты взял? Просто понравилось там, да и Никита — мой давний приятель. Мы вместе начинали в лёгкой пехоте, потом его Буслай вытащил. Они с покойным Добродеем отлично его подготовили. Никита теперь саблей дерётся почти как сам Буслай, − произнёс Хлопуша.

− Да ладно, как Буслай? Буслай — великий воин. Он в совершенстве владеет искусством боевого пляса: гибок, как змея, ловок, как рысь. Это древнее искусство покорялось очень немногим. Буслая с детства учили отец и Евпатий, − молвил Борислав.

− Стой, тише, − произнёс Хлопуша и остановил коня. − Гляди, как птицы беспокойно ведут себя. Что-то здесь не так. Нужно дождаться отряда.

− Да ладно, кто там может быть? Вчера всё чисто было, − сказал Борислав.

− То вчера, а то сегодня. Вон за тем холмом, что в полумиле от нас, можно хорошо спрятаться. Так что давай дождёмся Евпатия. Он опытный и хитрый лис, пусть решает. Наше дело — предупредить воеводу, а решать — его, − произнёс Хлопуша и оглянулся, чтобы посмотреть, далеко ли ещё отряд.

Вскоре подъехал Евпатий. Он удивился, увидев Хлопушу и Борислава.

− Что-то случилось? − спросил он.

− Погляди, воевода, кто-то птиц спугнул. Смотри, как беспокойно они себя ведут. Надо бы послать вперёд дозор из нескольких человек. Чует моё сердце — здесь таится что-то неладное, − ответил Хлопуша.

− Бери четверых и осторожно следуйте к холму. Если что — трубите в рог сигнал тревоги. Мы потихоньку пойдём за вами, − произнёс воевода. Хлопуша и Борислав взяли ещё четверых и шагом направили коней к холму.

Увидев шестерых конников, один из наблюдателей Гедемина подбежал к рыцарю:

− Шесть конников движется по дороге в нашу сторону. Видимо, это дозор Евпатия, − доложил воин.

− Хитрый, однако, и осторожный, как заяц, − произнёс Гедемин.

− Что будем делать? − спросил фон Борк.

− Нужно атаковать, чего тут думать. У меня уже вся кровь кипит от их присутствия, − вспылил Ричард Манфред.

− Пусть подойдут поближе. Вальтер, прикажи стрелкам приготовиться к атаке. Когда дружинники окажутся на расстоянии выстрела, дай команду, − сказал Гедемин.

− Оставь этого Евпатия мне, я сам хочу насадить его тело на копьё, − попросил Манфред.

− Я не против, друг мой. Иди, готовь конников к атаке, − произнёс Гедемин. − Ты поведёшь их вперёд, а я останусь с пехотой. Манфред поспешил отдать распоряжения.

− А мне что делать? − поинтересовался фон Борк.

− Иди вместе с ним, а то он снова наделает ошибок, − сказал Гедемин.

Хлопуша с отрядом потихоньку приближался к холму. Он доверял своей интуиции — она редко подводила его. Он остановил коня и жестом велел остановиться остальным.

− Приготовьте на всякий случай щиты. Чую я что-то недоброе, − предупредил он.

− Что там может быть? Хочешь, я подъеду и посмотрю? − предложил один из воинов.

− Ну, если ты такой смелый, то давай, рискни, − произнёс Борислав. Конник, ничего не сказав, вырвался вперёд.

− Зачем? − крикнул ему вслед Хлопуша, но тот уже ничего не слышал. Дружинник смотрел на удаляющегося воина. Вдруг тот раскинул руки в стороны и повалился назад — в его груди торчала стрела. Через мгновение стрелы полетели в людей Хлопуши.

− Засада! Назад! − прокричал он, и в этот момент в его щит воткнулась стрела. Конники стали разворачивать лошадей, но одна стрела угодила в коня Борислава. Конь повалился, но дружинник в последний момент успел спрыгнуть. Трое уже скакали к отряду, а Хлопуша, увидев рухнувшую лошадь Борислава, крикнул: − Давай, прыгай ко мне!

Со стороны холма на них уже скакал отряд крестоносцев во главе с Манфредом. Коню Хлопуши было тяжело нести двоих, и он заметно отстал от остальных. Всадники Манфреда стали настигать их.

− Этих живыми брать! − кричал рыцарь.

Вся картина была уже в пределах видимости Евпатия. Он оценил обстановку и решил принять бой.

− Нас примерно одинаковое количество людей. К тому же надо спасать Хлопушу! − крикнул он и отпустил поводья. Его конь полетел навстречу людям Манфреда. Остальные бойцы последовали за ним.

Манфред уже почти догнал лошадь Хлопуши, но тут ему преградил дорогу Евпатий.

− Слава Богу, успел, − произнёс он и скрестил с храмовником меч. Началась сеча. Воины Манфреда были опытными, прошедшими войны бойцами; крестоносцы Гедемина тоже были не новички. Отряд Евпатия наполовину состоял из ещё юных бойцов, что сразу сказалось на поле битвы. Пять дружинников уже пали от копий крестоносцев, те же потеряли только двоих.

Евпатий видел, как на глазах тает его отряд, но отходить было некуда — кругом открытое место, а до ближайшего леса — около версты. Воеводе ничего не оставалось, кроме как продолжать бой. Борислав, добравшись до своих, спрыгнул с лошади и дрался пешим. Хлопуша направил коня в гущу схватки. Он схватился сразу с двумя воинами в белых плащах. Будучи опытным и искусным бойцом, он уклонился от колющего удара и рубящим раскроил череп противнику.

− Получай, бешеная собака! − крикнул он и продолжил бой с другим храмовником.

Фон Борк при поддержке Стива рубился с тремя бойцами Евпатия. Рыцарь и его оруженосец были очень хорошо обучены, и вскоре все три дружинника пали от их мечей. Тут Евпатий заметил, что в тыл им заходит отряд пехоты крестоносцев во главе с самим Гедемином.

− Пятеро, быстро за мной! − неистово закричал он и направил коня на крестоносца. Они скрестили мечи. В этот момент Хлопуша уложил колющим ударом в грудь второго противника; тот захрипел и повалился с лошади, но нога застряла в стремени, и конь потащил его по земле. Хлопуша стал искать глазами Евпатия и, увидев его, направил коня к нему.

− А вот и я, на помощь пришёл, воевода! − произнёс он и с яростью обрушил меч на голову одного из пехотинцев. Тот рухнул на землю.

Манфред подбадривал своих воинов и в ярости рубил мечом направо и налево — уже двое бойцов пали от его руки. Он прокладывал себе дорогу к Евпатию.

− Иди сюда, пёс! Я отсеку твою голову и брошу её свиньям! − крикнул он и оказался рядом с воеводой. Евпатий отпихнул пехотинца, направил коня на Манфреда. Они скрестили мечи. Манфред сразу понял, что воевода не подарок. Евпатий умело атаковал рыцаря. В схватке у него соскочил шлем, и на испачканном кровью лице читались ненависть и злоба.

Борислав бился сразу с тремя пехотинцами. Они сильно теснили его и уже задели руку — кольчуга обагрилась кровью. Хлопуша увидел плачевное положение товарища и направил коня к нему. Он давил попадавшихся на пути пехотинцев и наконец оказался рядом с Бориславом. Отбив копьё крестоносца, он с высоты коня проткнул мечом шею врага. В тот же миг Бориславу удалось разрубить колено другому бойцу. Тот взвыл от боли, отступил и свалился, затем, держась за колено, стал отползать с поля боя.

У Евпатия выбили меч. Он вынул из-за ремня шестопёр и дважды обрушил его на щит Манфреда. В этот момент в его бок вонзилось копьё вражеского пехотинца. Отряд воеводы сильно поредел, в то время как люди Гедемина усилили натиск. На восемнадцать поверженных бойцов воеводы Гедемин потерял только девять. Хлопуша увидел раненого командира и поспешил к нему, вовремя оттеснив Манфреда. Тем временем Борислав вскочил на освободившегося коня крестоносца. Хлопуша стал уводить лошадь воеводы из гущи сражавшихся. Борислав кинулся на помощь. Остальные дружинники оказывали уже вялое сопротивление, и вскоре трое из них пали. Хлопуша отдал команду трубить сигнал к отходу и пришпорил коня, держа за уздцы лошадь Евпатия. Борислав и ещё двое воинов последовали за ним. Пять бойцов сражались, прикрывая отход раненого командира, но вскоре их сопротивление тоже было сломлено. Двое пали, троим удалось оторваться. Они пустились вдогонку за Хлопушей и остатками отряда. Вскоре они достигли берёзовой рощи у берега. Только там дружинники смогли перевести дух и осмотреть рану воеводы. Она была глубокой и сильно кровоточила — срочно требовалась помощь знахаря. Копьё сломало рёбра, но задело ли оно внутренние органы, определить было невозможно. Хлопуша распорядился перевязать Евпатия и дал ему воды. Воевода выпил, и ему стало немного легче.