Андрей Торопов – Странники (страница 62)

В голосе Мартина отчётливо прозвучало сожаление, а Эмилия ощутила новый прилив чувства вины. Она вспомнила, как моментально сбежала из Пустыни, поскольку ей почудилось какое-то движение. Точнее, не почудилось, как оказалось. Но, вспомнив этот эпизод, она вспомнила и кое-что другое. А именно – как Мартин старел прямо у неё на глазах.

Теперь ей казалось, что и в начале их встречи у него были неестественные морщинки вокруг глаз. Неестественные, поскольку в целом лицо выглядело молодым и гладким. Однако сейчас ей уже было трудно сказать, насколько верными сохранились её воспоминания. Впрочем, даже если он и провёл там сутки, она не сомневалась в том, что свои двадцать лет он тогда потерял лишь за десять минут их разговора.

Эмилия понимала, что Мартин ей врёт, но не могла представить даже в теории, какие мотивы у него могут для этого быть. А без этого понимания ей было страшно уличить его во лжи. Возможно, он просто боялся сказать что-то такое, что напугает саму Эмилию. Причём настолько, что она откажется от участия в их общей миссии. Такая версия казалась ей наиболее вероятной.

Однако если предположить, что её просто используют и зачем-то пытаются подтолкнуть к определённым действиям, то чего она сейчас добьётся откровенным противостоянием? В лучшем случае ей расскажут правду, которая её не обрадует. В худшем… Она всего лишь маленькая девочка в чужом, незнакомом мире, и даже то, что она странник, не давало ей сейчас никаких преимуществ: сбежать через озеро она бы точно не рискнула. Плана у Эмилии не было, но была идея, как она может из всего этого выпутаться.

– А со станции в Лиман тоже ведёт искусственный портал?

– Нет, – Мартин был немного удивлён этим вопросом. – Там обычный портал, через который может пройти любой странник.

– Это хорошо. Не придётся опять воровать ключи.

Мартин непонимающе посмотрел на Эмилию, но потом натянуто засмеялся.

***

Подземный гараж, в котором находились Эмилия и Мартин, не отличался бы от сотни других подземных парковок, примелькавшихся Эмилии, если бы не сами машины. Она и на Земле была не сильна в автомобильных брендах, а местные не знала в принципе, но и на глаз было видно, что средняя машина в гараже была примерно на уровне «Бентли».

Гараж принадлежал стодесятиэтажной башне в центре города, которая, в свою очередь, принадлежала принцу. Эмилия даже уточнила, не принадлежит ли башня королю, а принц там только обитает, но выяснилось, что нет: папа отжалел строение любимому сыну.

Припарковавшись на свободное, но явно чужое место, они сидели в машине Мартина прямо напротив частного лифта, ведущего в настолько же частный искусственный портал. Мартин достал из кармана брелок, похожий на брелок сигнализации от машины, и нажал на кнопку. Эмилия увидела, как на панели лифта коротко вспыхнула красная лампочка. Мартин нахмурился.

– Что-то не так? – спросила Эмилия. – Ключ не работает?

– Дело не в ключе, – лицо Мартина выражало злость и досаду одновременно. – Лифт заблокирован, хотя должен быть уже открыт.

Эмилия не поняла, что он имеет в виду, а уточнить не успела. В гараже появилась худощавая фигура в чёрном худи с накинутым капюшоном. Опознать человека в такой одежде было сложно, но, глядя на телосложение и манеру двигаться, Эмилия ни капли не сомневалась, что это принц собственной персоной.

– Что…

Начатую было фразу оборвал жест Мартина, то ли попросивший, то ли приказавший ей замолчать. Принц подошёл к лифту и приложил палец к сканеру, потом набрал какой-то код на панели, снова приложил палец, затем чуть наклонился и что-то сказал. Несколько секунд он ещё постоял возле лифта, словно о чём-то раздумывая, затем быстрой, но неуверенной походкой ушёл в том же направлении, откуда появился. Спустя ещё минуту Мартин снова нажал на брелок, и на панели лифта вспыхнула зелёная лампочка.

– Ок. Можем идти.

Мартин посмотрел на Эмилию, явно ожидая, что она выйдет из машины, но та продолжала сидеть на месте, не сводя с него глаз.

– Что-то не так? – сухо поинтересовался Мартин.

– Вы же сказали, что в телефоне принца зашит ключ от прохода к порталу.

Мартин поморщился, словно съел дольку лимона.

– Так и есть. В некотором роде.

– В некотором роде? – Эмилия слышала злость в своём голосе, но даже не пыталась сдерживаться. – И какого рода этот ключ, если принц появился здесь собственной персоной и сам открыл замок? А заодно и оделся так, чтобы его не узнали.

– Похоже, что в последнем он недостаточно постарался… – попытался пошутить Мартин, но, поймав взгляд Эмилии, осёкся и стёр улыбку со своего лица. – Эмилия… я и сам не в восторге от подобных способов, но не то чтобы у нас был какой-то выбор. Принц – человек своеобразный: доступ к порталу он бы нам не предоставил даже за деньги… тем более за деньги. А времени и ресурсов у нас не так много, чтобы настолько щепетильно выбирать методы.

Эмилия не ответила. Она и так чувствовала себя достаточно гадко, чтобы ещё выслушивать речи в духе «цель оправдывает средства». И чем бы ни был тот компромат, который заставил принца дать доступ к порталу, именно она была тем человеком, который эту информацию у него украл. Если бы Реза уже не лежал в больнице с переутомлением, возможно, он отправился бы туда сейчас, но уже в травматологию, после разговора с Эмилией. По крайней мере, сейчас это было её самой желанной фантазией.

Мартин вышел из машины и достал из багажника небольшой металлический чемодан. Объяснять, что в нём, он не стал, а просто направился к лифту. Эмилия ожидала, что они поедут вверх, но лифт отправился ещё глубже под землю – на минус четвёртый этаж, который располагался прямо под парковкой. Почему-то она была уверена, что увидит ещё одну небольшую пустую комнату с современным аскетичным дизайном, но распахнувшиеся двери лифта вновь развеяли её ожидания.

Даже небольшой, но просторный коридор, который вёл от лифта в зал (а это оказался именно зал), был украшен почти по-королевски. Пол был выложен белым мрамором, а стены украшали большие картины. Мартин шёл вперёд быстрым шагом и, не глядя по сторонам, так что Эмилия сразу поняла – насладиться живописью ей не удастся. Однако ближе к концу коридора её взгляд зацепился за картину, заставившую её остановиться.

Сначала Эмилии показалось, что это небольшая картина, просто наклеенная по центру большой рамы, но, подойдя ближе, она поняла, что полотно подходило как раз под размер багета – просто оно было чёрным. И лишь редкие светлые штрихи, имитирующие отблески света, давали понять, что чернота изображает тёмную воду.

В центре картины была изображена маленькая девочка. Эмилии всегда было сложно определить на глаз чей-то возраст, тем более ребёнка, и уж тем более нарисованного. Но если бы кто-то попросил её угадать, сколько девочке лет, она бы назвала цифру в районе четырёх. По тем же штрихам было понятно, что она находится уже довольно глубоко под водой, но её лицо было спокойным и безмятежным. И это было, мягко говоря, странно, потому что девочка горела. Небольшие всполохи красного пламени окружали всё её тело, становясь чуть ярче на ладонях.

Картина не была шедевром сама по себе – многие детали были лишь схематично обозначены. И всё-таки Эмилия не могла оторвать от неё глаз. Она ощущала бурлящую смесь непонятных, но сильных эмоций, и чем дольше смотрела на картину, тем сильнее эти эмоции подступали к горлу.

– Эмилия, мы не в картинной галерее. У нас нет на это времени.

Резкий раздражённый голос Мартина буквально выдернул Эмилию из непонятного транса. Постфактум её опять догнало ощущение слабых электрических волн, прокатывающихся по телу, но теперь это чувство быстро исчезло. Мысленно Эмилия пообещала себе не накручивать своё эмоциональное состояние, пока не пройдёт обследование у кардиолога.

– Вы знаете, что изображено на этой картине? – спросила она Мартина, даже не поворачиваясь.

– На этой? – голос Мартина звучал нетерпеливо, но уже не раздражённо. – На удивление, знаю. Так-то я не силён в живописи, а эта картина определённо не самое известное полотно. Но моя девушка… бывшая, включила её в свою дипломную работу. Я до сих пор помню все эти нудные рассказы про то, что и художник неизвестен, и сама картина – фиг знает откуда. Кстати, я плюс-минус уверен, что она должна сейчас висеть в одном из государственных музеев, так что это наверняка реплика.

Несмотря на слово «наверняка», последнюю фразу Мартин произнёс неуверенно.

– Картина называется «Валькирия» и посвящена какому-то чудовищному стихийному бедствию, унёсшему тысячи жизней… Почему вдруг именно эта мазня тебя так заинтересовала? Я хоть и профан в живописи, но вижу, что ничего особенного в этой картине нет. Даже в этом зале есть произведения поинтереснее. И нам действительно надо поторапливаться.

– Да, конечно, – машинально ответила Эмилия и, с трудом оторвав взгляд от чёрного полотна, поспешила вслед за Мартином.

Стены залитого приглушённым светом зала были обшиты камнем, похожим на малахит. Их тоже украшали картины, но это были уже не полотна, висящие в рамах, а абстрактная живопись, выполненная прямо на стенах. Пол зала почти весь состоял из тёмно-синего мрамора, но в самом его центре в плиты была врезана белая спираль, в центре которой светился синим круг примерно с метр диаметром. Когда Эмилия подошла ближе, она увидела, что это просто прозрачное стекло, под которым мягко переливались сотни светодиодов. Эмилии хватило одного взгляда, чтобы понять, что это не только элемент декора.