Андрей Торопов – Странники (страница 54)

Ситуацию, в которой Джон оказался, он сам оценивал как патовую. В плен до этого он попадал дважды, и каждый раз – благодаря собственным ошибкам, а вот выбраться ему тогда помогли ошибки других. Но те парни толком не знали, с кем имеют дело. К тому же у самого Джона оставалась пусть и крайне нежелательная, но потенциальная возможность уйти в переход, а этот факт превращал операцию по самоспасению скорее в увлекательную игру, чем в акт выживания.

Сейчас же надеяться на удачу было бы наивно. Мало того что люди, охранявшие Джона, знали его даже не понаслышке, так ещё и оборудование, которое им подогнал неизвестно кто и непонятно с какой целью, лишало Джона последнего и, возможно, главного преимущества.

Сейчас Джон сконцентрировался на текущей ситуации, но он отлично понимал, что появление такого гаджета, как ошейник, внесёт серьёзные коррективы в жизнь странников и в их взаимодействие с остальным миром. Насколько они будут серьёзными, зависело от того, кто и зачем решился на подобные эксперименты.

Сама идея охоты на странников новизной не отличалась. В любые времена и в любом мире находились люди, которые разными путями узнавали об их существовании и объявляли врагами – кто-то собственными, а кто-то и всего человечества.

Причины всегда находились одни и те же – непонимание и неприятие, зависть, страх. Но во что-то масштабное это никогда не выливалось. Во-первых, странников было чертовски тяжело идентифицировать. Во-вторых, их было не сжечь на костре, не утопить в реке и не скинуть в пропасть. Точнее, в бессознательном состоянии – можно, но смысл?

К тому же среди странников попадались и довольно мстительные люди. Ходила история о том, как в одном из миров вдруг образовалась секта борцов со странниками с феноменальным для такого культа количеством участников – человек шестьдесят. Вычислить и убить они успели лишь одного странника, а уже на их следующем собрании друг покойного появился прямо посреди «праздничной мессы», оставил на полу рюкзак со взрывчаткой и нырнул обратно в переход. Те, кто выжил, за странниками больше не бегали. Злые языки поговаривали, что им просто было не на чем.

Однако, несмотря на то что среди странников попадались разные люди, включая таких, как Джон или Кремер, большинство из них были совершенно безопасны для окружающих. Они легко могли разрушить собственную жизнь, спиться или прыгнуть с обрыва, так и не найдя своего угла во Вселенной, но почти никогда не наносили никому вреда. Когда Джон впервые задумался об этом, он быстро пришёл к очевидному выводу: странники в этом смысле не уникальны. Большинство людей во всех мирах жили по таким же принципам, и лишь небольшой процент превращался в хищников или паразитов, выживающих за счёт других.

Но одновременно с этим у всех странников была и своя ярко выраженная черта. Абсолютно каждый из них был лишён какого-либо чувства принадлежности к социуму. Большинство из них всегда уважали то сообщество, в котором живут, его формальные и неписаные правила. Однако это уважение являлось лишь ширмой, сродни ежедневной вежливости социопата. Ни одного странника никогда в жизни ни на минуту не покидало ощущение, что он здесь лишь временно, проездом. Может, на час, может, на неделю, а может, и на двадцать лет – но едва ли навсегда. И это чувство невольно вносило свои коррективы в любую сферу их жизни – от отношений с окружающими людьми до оформления интерьера собственного дома.

Ключевым моментом здесь было то, что странники не были каким-то сплочённым сообществом: каждый из них был сторонником индивидуальности, а не общественных интересов. И поэтому любая систематическая травля их как вида теряла всякий смысл. Странник никогда бы не подумал, что его преследуют просто за то, что он странник; он всегда воспринимал бы это как что-то личное. И, скорее всего, тот, кто разрабатывал все эти игрушки в виде ошейников, тоже имел некий личный интерес – возможно, завязанный на негативный опыт, комплексы или иррациональный страх. Ничто из этого не прибавляло Джону надежды на благоприятный исход ситуации, в которой он оказался. Впрочем, насколько плохо обстоят дела, он осознал немного позже.

Когда дверь распахнулась снова, в неё с трудом втиснулся человек, которого Джон раньше никогда не видел. Фотографической памятью он не обладал, но если бы ему довелось встретить громилу, пригибающего голову и чуть поворачивающегося боком, чтобы войти в стандартный дверной проём, он бы его запомнил. Следом за гигантом вошёл Джейкоб, явно находившийся в хорошем расположении духа. Джону даже показалось, что он изрядно пьян.

– Знакомьтесь, Джон, это Прохор! – пафосно продекламировал Джейкоб, размашистым жестом указывая на гиганта.

– Вы же обещали кого-то интересного привести, а притащили свою девушку, – не удержался от не слишком интеллектуального подкола Джон.

– Всё шутите, – совершенно не обидевшись, отметил Джейкоб. – Ну, чувство юмора – штука хорошая. Хотя у вас это сейчас защитная реакция, скорее всего.

Джейкоб взял стоящий у стены стул, развернул его спинкой к висящему на цепи Джону и сел, положив руки на спинку. Тоже, вероятно, своего рода защитная реакция. Несмотря на то что Джон сейчас был абсолютно беспомощен, Джейкобу было некомфортно сидеть перед ним в открытой позе. Ничего хорошего в этом не было. Шансы выбраться и так невысоки, а с такими трусливыми и бдительными конвоирами они попросту стремились к нулю. Гипертрофированный напарник Джейкоба остался стоять у него за спиной.

– Не привёл я вам гостя, – с грустью сообщил Джону Джейкоб. – Он и так должен был заехать сюда всего на час, но из-за аварии и пробки на трассе не успевает. А какой был бы гость, Джон! Вы даже не представляете, насколько я мечтал увидеть выражение вашего лица, когда этот прекрасный, интеллигентный человек вошёл бы в это, ног его недостойное, помещение…

– Вазир? – без эмоций предположил Джон.

Джейкоб застыл с открытым ртом, изумлённо глядя на пленника. Громила позади него скептически хмыкнул.

– Похоже, что сюрприза у вас бы всё равно не получилось, Джейкоб.

Лицо Джейкоба дёрнулось от резкого прилива злости, но он с собой справился и даже вернул себе некое подобие прежней улыбки.

– Честно говоря, не ожидал, Джон. Браво! Давно догадались?

Джон прикинул про себя, может ли он получить какую-то выгоду, если соврёт, но по всему выходило, что нет.

– Вообще-то я пошутил, – искренне ответил Джон. – Было интересно посмотреть на вашу реакцию. А как же Вазир сюда добрался, расскажите? Он же не странник, вроде? Или всё-таки да?

Теперь уже наигранная улыбка Джейкоба исчезла с его лица полностью.

– Не ваше дело, – процедил он, с неприязнью глядя на Джона. – Догадались – и ладно. Знанием этим вам всё равно делиться уже ни с кем не придётся.

– Мне вот интересно, – задумчиво протянул Джон. – Весь этот спектакль, который Вазир устроил у себя в резиденции… Понятно, что он целиком был для Эмилии. Но было же два варианта развития событий. Я мог отказаться – что я и сделал, – но мог бы и согласиться сопровождать Эмилию к Истоку. Неужели Вазира устраивал любой из этих вариантов?

По лицу Джейкоба пробежала гримаса страдания, словно он мучился от несильной, но надоедливой зубной боли.

– Я в такие дискуссии вступать не уполномочен. Но… знаете, как в анекдоте про пациента и доктора – вам, голубчик, уже всё можно. Вазир очень рассчитывал видеть вас в команде, поскольку девушке нужна была защита. С другой стороны, он знал, что у вас есть какие-то свои счёты с синдикатом и, может быть, не наверняка, но вполне вероятно, вы защитите её опосредованно. Похоже, так оно и вышло, да, Джон?

– Зачем вам Эмилия?

Джейкоб снова поморщился.

– Да далась вам эта коза малолетняя? – Джейкоб начинал откровенно заводиться. – Ничего прям особенного она из себя не представляет. В этой истории она просто…

Он осёкся, словно в этот раз и вправду хотел сказать что-то совсем уж лишнее. Пусть и приговорённому к смерти пленнику.

– Ок. Не хотите говорить, зачем она вам, – расскажите про тех, кто так торопится её прикончить. Я так понял, что с вашими планами её смерть как раз не стыкуется?

– Не особо, – подтвердил Джейкоб. – Я бы даже сказал, Вазир над каждым её волоском трясётся, чтобы не дай бог что… Но, увы, на эту тему я с вами тоже беседовать не готов. И вообще, вы удивитесь, Джон, но я сюда к вам пришёл не отвечать на ваши вопросы, а задать свои. Точнее, свой. Расскажите-ка, куда вы дели Амира?

– Амира? – теперь уже удивился сам Джон. – С чего вы вообще решили, что я знаю, где он?

Джейкоб посмотрел в пол, потом грустно вздохнул.

– Просто расскажите, где вы его потеряли, и всё.

– Потерял я его, – ответил Джон, – сразу после собрания, устроенного Вазиром. Покурили и разошлись. С чего вы вообще решили, что я что-то про него знаю?

Джейкоб снова вздохнул и коротко махнул рукой куда-то за спину, как бы приглашая верзилу поучаствовать в разговоре. Уговаривать того не пришлось. Он не спеша, вразвалку, подошёл к Джону и легко, в треть силы, ударил его кулаком в живот. Джон успел напрячь пресс, но это не сильно ему помогло. Живот словно взорвался от раздирающей боли, волнами расходившейся по телу и достигавшей даже кончиков пальцев на ногах. Джон открыл рот, пытаясь глотнуть воздух, но идущие из живота спазмы почти парализовали лёгкие. В итоге он всё-таки смог сделать шумный вдох, практически сразу перешедший в кашель.