Андрей Торопов – Странники (страница 53)

Ещё какое-то время он бродил среди колодцев, пока верхушки деревьев вокруг не осветили первые лучи солнца. Здесь ему нечего было делать. Он и так слишком долго задержался на Клемоне – и лишь для того, чтобы отвезти мальчика к его семье. И должен был уйти, осуществив задуманное. Пора домой.

Амир понимал, что врёт себе. У него оставались здесь дела. Например, доехать до деревни и объяснить Кристоферу, что случилось с мальчиком. Чтобы тот потом хотя бы не искал его по окрестностям, гадая, что произошло. Но он совершенно не представлял, как будет объяснять дяде Коджо, что произошло. Как признается, что сам отвёз мальчика к колодцам в идиотской надежде, что сможет держать ситуацию под контролем. Как он пусть даже и на секунду оставил его наедине с этой прожорливой каменной пастью.

Не стоило ему ввязываться в чужую трагедию. Всю свою жизнь он помогал только себе – и то с разной степенью успешности. Одинокий, не имея родных и настоящих друзей, кого он надеялся спасти? Коджо? Эмилию? Просто смешно.

И с этой мыслью Амир шагнул в переход.

***

Воронка привычно приняла мягкое, расслабленное тело Амира и швырнула его в космос. И он привычно «летел» куда-то вперёд, в ожидании, когда другая сторона перехода подцепит его из этой абсолютной пустоты, как рыбу на крючок, и вышвырнет в привычную ему реальность.

Но прежде чем это случилось, Амир почувствовал нечто. Он не мог сказать наверняка, видит ли он это. В этом месте все его чувства – зрение, осязание, обоняние и слух – слились в одно целое. И это одно сверхчувство говорило ему сейчас, что там, где обычно нет ничего, кроме пустоты, теперь что-то есть. Что-то ещё темнее, чем абсолютная тьма вокруг; что-то ещё более бесплотное, чем пустота, и вместе с тем более массивное, чем все чёрные дыры во Вселенной. Что-то живое, но живое не так, как Амир. Не нечто, что дышит, чувствует, мыслит, а то, что живёт жизнью, лежащей далеко за гранью всего, что Амир мог бы себе представить.

И Амиру вдруг стало страшно. Жутко, до потери сознания, от мысли, что это «что-то» тоже способно его почувствовать. Ощутить, как бьётся его крохотное, никчёмное человеческое сердце, как замерзает в пустоте его дыхание. Как слабый электрический ток течёт по его нервам, стимулируя тот самый страх, который он испытывал.

Откуда-то Амир знал наверняка, что этот сгусток тьмы «видит» его. Это не было чем-то опциональным – ему некуда было прятаться, только не здесь. Вопрос был в другом: есть ли этому какое-то дело до Амира? Потому что, если да, это были последние секунды его существования. Амир не понимал, откуда он это знает; он просто знал. Это был инстинкт. Инстинкт, древнее его самого и всех его предков.

Потом Амир вдруг осознал ещё одну вещь. Оно двигалось. Не так, как Амир, для которого движение в этом месте было иллюзией – чем-то, что помогало ему пройти через переход от одной двери к другой, как палка помогает слепому. Оно двигалось по-настоящему, и сейчас оно двигалось прочь от Амира. Возможно, успей Амир осознать этот факт, он бы испытал облегчение, но ещё до того, как он успел осмыслить эту идею, другая реальность вырвала его из перехода.

Глава 18. Джон

Сознание Джона словно не хотело возвращаться в привычный мир и, танцуя на грани между уютной спасительной тьмой и злой, несовершенной реальностью, подсовывало ему калейдоскоп безумных цветных коллажей, которым позавидовал бы и видавший виды наркоман. Реальность, однако, была сильнее и медленно вытаскивала его разум из забытья. Цветные картинки постепенно таяли, уступая место боли. Она проявилась почти сразу и почти везде: сильная и пульсирующая – в шее, тупая и назойливая – в кистях рук, настырная и изматывающая, теребящая каждую мышцу – во всём его неподвижном теле.

Бегло пройдясь по собственным ощущениям, Джон сосредоточился на том, что происходит вокруг него. Сохраняя ровное дыхание и не открывая глаз, он прислушивался, пытаясь оценить обстановку. Недалеко от него бубнил какой-то голос… Два голоса. Один из них явно принадлежал Кремеру, второй, вероятно, Джейкобу, но Джон не мог сказать наверняка – его отвлекал назойливый стук в ушах. Судя по небольшому эху, мебели в помещении почти не было, а температура была заметно ниже комнатной. Скорее всего, холодильная камера.

Джон уже почти окончательно пришёл в себя, и в голове у него крутился лишь один вопрос: «В чём подвох?» Кремер никогда особо не отличался сообразительностью, но и клиническим идиотом тоже не был. Не говоря уже о Джейкобе. Связанный или нет, но Джон в любой момент мог совершить переход и убраться из Клина. Единственное внятное объяснение, которое пришло ему в голову, – возможно, они накачали его седативными или даже ввели в искусственную кому, но не рассчитали дозировку препарата. Тоже странное было бы решение, но ничего логичнее Джон придумать не мог.

Разговор тем временем зазвучал отчётливее, потому что Джейкоб повысил голос.

– Да если бы ты не ждал до последнего, Пабло бы не схлопотал эту пулю, и было бы кого отправить за девчонкой. А теперь вся надежда на этого старикашку.

– Ты бы в сторону сразу отошёл, я бы и не ждал, – зло прошипел в ответ Кремер.

Воцарилось молчание, которое вскоре нарушил уже более спокойный голос Джейкоба.

– Чё-то долго он уже в себя не приходит. Может, помер?

Кремер сдавленно хихикнул.

– Мечтать не вредно. Такие люди сами по себе не помирают. Только с посторонней помощью.

– Вот и оказали бы эту помощь. Нахрена такая заноза в заднице нужна кому-то? Не ровён час, выпутается из своих оков, как долбанный Гудини, и чё мы тогда будем делать?

– Как кто? – непонимающе переспросил Кремер. – Какое ещё, нахрен, Гудини?

– Фокусник такой был известный на Эосе. Специализировался на том, что выбирался из смертельных ловушек за короткое время.

– Да? Не слышал про такого.

– Про что ты вообще слышал? Если бы тебя ещё что-то, кроме шлюх и шмали в других мирах, интересовало…

– Ты это… – с явной угрозой перебил его Кремер. – За языком-то следи.

Джейкоб замолчал, а Джон принял окончательное решение нырнуть в переход. Он понятия не имел, что в голове у этой парочки, и уж точно не планировал играть ни в какого Гудини.

Насколько Джон знал, его подготовка к переходу мало чем отличалась от «ритуалов» других странников, большинство из которых закрывали глаза и старались максимально расслабить тело. Глаза у него и так уже были закрыты, а вот расслаблением затёкших мышц, видимо, придётся пожертвовать.

Джон представил себя падающим спиной вперёд в бесконечную пропасть – его собственный ритуал, который и вправду вызывал у него ощущение свободного падения, за которым и следовал сам переход. Вот только в этот раз вместо привычной невесомости его шею скрутило от сильной, пронизывающей боли. Джон не был готов к такому чудовищному, ломающему мышцы спазму, но даже если бы и ждал чего-то подобного, не смог бы удержать собственное тело от конвульсивных судорог.

– Значит, уже не спим, – ремарка Джейкоба прозвучала как простая констатация факта.

– Ты посмотри, – зло, почти с ненавистью, прошипел Кремер. – Тихой сапой…

– Успокойтесь, Кремер, – резко бросил ему Джейкоб, и тот послушно замолчал.

Джейкоб подошёл ближе к Джону.

– Выполнить переход у вас не получится, Джон. На вашей шее сейчас что-то вроде ошейника. Знаете, опытные образцы этого устройства крепились на лодыжку или поверх локтя, но потом инженеры решили, что оптимальным местом для него будет шея. Мне это кажется забавным. Всё-таки единственным его назначением является держать вас на привязи. Для этого ведь обычно и нужны ошейники, правда?

Теперь Джон почувствовал кольцо вокруг своей шеи, которое изначально не заметил, скорее всего из-за сведённых усталостью мышц.

– Чёрт его знает, как эта штука работает. Что-то, завязанное на электрическую карту тела. У странников, как оказалось, она ровно такая же, как у всех остальных. Но лишь до той самой доли секунды, которая предшествует переходу. И, как вы только что убедились на собственной шкуре, в этот процесс не так уж трудно вмешаться.

Джон чуть покрутил головой, разминая пострадавшую шею и одновременно пытаясь подавить закипавшую в нём ярость. За свою карьеру он не единожды оказывался в сложных и смертельно опасных ситуациях, но никому ещё ни разу не удавалось посадить его на цепь. До этого момента.

– И давно вы подобные эксперименты проводите? – поинтересовался он так, словно речь шла о каком-то садоводческом хобби Джейкоба.

– Да что вы, Джон. Такие вещи не в моей компетенции. Я даже организаторов в лицо не знаю.

– Ок, – Джон попытался пожать плечами, но сделать это в подвешенном состоянии оказалось проблематично. – Тогда спрошу потом их любимую подопытную свинку.

– Да ты, тварь…

Кремер было шагнул вперёд, но Джейкоб быстро цыкнул на него, и тот остановился, яростно сжав кулаки.

– Поберегите силы, Кремер. Они вам скоро понадобятся.

Когда Джейкоб снова посмотрел на Джона, на губах его блуждала гаденькая улыбка.

– Я не знаю, понадобятся ли силы вам, Джон. Сомневаюсь. Но зато могу пообещать вам одну интересную встречу напоследок.

Джон перебрал в уме несколько оскорблений для Джейкоба, но все они казались какими-то мелочными. Да и вывести его из себя было не так легко, как Кремера, и Джону не хотелось бы развлечь Джейкоба неудачной попыткой. Когда парочка вышла, захлопнув за собой дверь, Джон наконец-то смог как следует оглядеться. Помещение оказалось не морозильной камерой, а складом для медикаментов – это было ясно по синему треугольнику на двери.