Андрей Торопов – Странники (страница 52)

– Амир!

Мальчик позвал его вполголоса, но прозвучал настолько близко, что Амир невольно вздрогнул и завертел головой. И только когда парень позвал его снова, он увидел мальчика в тени у самой стены. Да и сначала он увидел не его самого, а что-то светлое, что Коджо бережно держал в руках. Когда Амир подошёл к мальчику, глаза у того блестели от слёз, но лицо было спокойным и каким-то решительным. Именно эта решимость Амиру и не понравилась больше всего.

– Отвези меня к колодцу, – Коджо не столько попросил, сколько потребовал. – Тут недалеко, минут десять на машине.

– Коджо… Кристофер верит, что от колодца толку не будет. И я думаю, что он прав.

Глаза мальчика вспыхнули нездоровым блеском, а по мелькнувшей на его лице гримасе Амир понял, что Коджо с трудом взял себя в руки после такой ремарки.

– Пусть так. Может, он не сделает ничего хорошего. Но и ничего плохого – тоже, так ведь?

В принципе, Коджо был прав: Амир мог рассматривать эту поездку как туристический визит к местной достопримечательности. Но идея эта ему всё равно не нравилась. Неизвестно, что парню взбредёт в голову, особенно когда он поймёт, что колодец остался глух к его просьбам.

– Это у тебя… жертва? – Амир кивнул на цыплёнка, которого Коджо держал в руках.

Парень поколебался, но кивнул.

– Не жалко тебе его? – не удержался от вопроса Амир, хотя и понимал, что это было лишним.

Мальчик не ответил.

– Кристофер рассказывал, что этот колодец чем только не пытались задобрить.

– Вот именно! – Коджо выпалил это так, словно объясняя очевидную вещь. – Все они пытались подкупить колодец! А я верю, что жертва не имеет значения, это лишь символ. И если хотеть чего-то по-настоящему… особенно не для себя, колодец услышит.

– Если ты в это веришь, зачем тогда вообще цыплёнок? Можно бросить в колодец камень. Или сверчка.

Коджо отвёл глаза.

– Легенда говорит, что жертва должна быть кровавой.

Амир сомневался, что в обмен на кровавую жертву можно получить что-то хорошее, но не знал, как донести это до мальчика. Вариантов у него было два. Первый – отказаться и разбудить Кристофера. Скорее всего, Коджо закатит новую истерику, а может, и попросту сбежит к колодцу. И тогда рядом с ним не будет никого, кто мог бы удержать его от глупостей. Второй вариант – отвезти Коджо к колодцу, убить там ни в чём не повинного цыплёнка и надеяться на то, что мальчика немного успокоит мысль, что он сделал всё возможное. Оба варианта были так себе, но Амир всё же склонялся ко второму.

– Давай хотя бы записку Кристоферу оставим?

Мальчик энергично замотал головой.

– Смысла нет. Дядя пьяный может сутки проспать, а мы уже через час вернёмся.

Это «через час вернёмся» несколько успокоило Амира. Он вернулся в дом, забрал ключи от машины и, проходя по комнате, старался шагать нарочито громко, надеясь, что Кристофер всё-таки проснётся и освободит его от необходимости везти мальчика к колодцу и нести за это ответственность. Но дядя Коджо спал как убитый. Глядя на него, Амир невольно начинал верить, что тот и правда может проспать сутки, даже в таких некомфортных условиях.

Коджо сел рядом с Амиром на переднее сиденье и сразу пристегнулся ремнём безопасности. Амиру, который как раз открыл рот, чтобы попросить его это сделать, осталось лишь закрыть его обратно.

Может, днём до колодца и можно было доехать за десять минут, но Амир крутил руль минут двадцать на небольшой скорости, объезжая многочисленные ямы и колдобины. Даже фары не особо выручали, поскольку из-за неровностей и частых поворотов освещали лишь небольшой отрезок пути. Коджо всю дорогу молчал, а цыплёнок в его руке иногда попискивал, и даже боковым зрением Амир видел, как мальчик напрягался от каждого такого звука.

Когда они приехали на место, Амир даже не сразу поверил, что именно здесь располагаются те самые легендарные колодцы. Вырытые на вершине небольшого холма, больше напоминавшего искусственную насыпь, обнесённые серой каменной стеной, почти развалившейся от времени, они выглядели заброшенными столетие назад.

В стене даже не было какой-то специальной арки или ворот для прохода во двор. Точнее, наверняка когда-то вход существовал, но сейчас его заменяли многочисленные проломы. Сами же колодцы были… колодцами – сложенными из того же камня и доверху засыпанными землёй, в которой росла обычная сорняковая растительность.

Коджо уверенно направился в дальний угол этого колодезного сада, и Амиру пришлось заметно ускорить шаг, чтобы не отставать от мальчика. Он старался держаться на расстоянии вытянутой руки, чтобы в случае чего успеть схватить Коджо за шкирку. Амир ожидал, что мальчик подойдёт к колодцу вплотную, но тот остановился метрах в трёх, а потом и вовсе сел на землю, глядя на цыплёнка и почёсывая ему взъерошенный пух на голове.

– Может, пожалеешь птенца? – осторожно предложил Амир.

– Чего его жалеть? – не без злости огрызнулся Коджо. – Дядя этих кур режет почём зря. И себе на ужин, и на продажу.

Амир кивнул, вздыхая о том, что не прихватил у дяди пару самокруток в дорогу.

– А ваши родители живы? – неожиданно спросил мальчик.

– Я не знаю, – пожал плечами Амир.

– Не знаете? Вы не знаете, что с вашими родителями?

Амир недовольно поморщился. Тему эту он не любил и всегда, даже с друзьями, переводил подобный разговор в другое русло. Сейчас подобный трюк провернуть едва ли получилось.

– Своих настоящих родителей я вообще никогда не знал. А с приёмными почти перестал общаться, когда был на пару лет старше тебя.

– Потому что вы узнали, что не родной им?

– Да нет… – Амир так давно не рефлексировал на эту тему, что уже почти забыл, почему перестал с ними общаться. – Задолго до этого. Как-то всегда воспринимал их как чужих людей. Да и они не особо пытались убедить меня в обратном. Когда я узнал, что приёмный, наоборот, стал лучше к ним относиться. Словно всё наконец-то встало на свои места.

– Жалко, что так, – искренне сказал Коджо. – Я думаю, каждому нужны родители. Пусть даже приёмные.

Амир не разделял эту точку зрения, но предпочёл промолчать. Он уже давно перестал задаваться вопросом о том, какой бы была его жизнь с любящими родными.

– Я бы всё отдал, чтобы вернуть своих родителей, – с горечью продолжил парень. – Если бы я только тогда сбежал от этих тварей…

Амир посмотрел на Коджо с изумлением. Неужели этот мальчик ещё и себя обвиняет в том, что случилось? Конечно, в таком психологическом состоянии сложно было ждать критического мышления, да ещё и от ребёнка, но подобный выверт показался ему уже где-то совсем за гранью разумного.

– Ты ни в чём не виноват, Коджо. Скорее, наоборот…

Тут Амир осёкся, осознав, что собирается сказать что-то действительно лишнее. Это был как раз тот самый момент, когда о мёртвых плохо не говорят. Мальчик же, казалось, даже не заметил его незаконченной фразы. Порывшись где-то у себя в кармане, он извлёк маленький перочинный ножик. Амир вздохнул и мысленно попросил прощения у ни в чём не повинного цыплёнка.

– Мне нужен плоский камень, – сообщил Коджо и огляделся вокруг. – Вон тот подойдёт. Принесёте?

Амир кивнул и пошёл за камнем, лежащим неподалёку. Он уже сел на корточки, чтобы подобрать его с земли, когда услышал за спиной голос мальчика:

– Вы себя тоже ни в чём не вините, Амир. Просто так надо.

Амира словно окатили даже не ледяной водой, а жидким азотом. Забыв про камень, он резко обернулся – как раз чтобы увидеть, как Коджо стремительно перелезает через край колодца. Амир закричал, страшно, разрывая связки, но парень и не думал останавливаться. Он просто перемахнул через каменное кольцо и исчез.

В несколько секунд Амир добежал до колодца, но увидел лишь чёрную зияющую пропасть. Амир кричал, повторяя имя мальчика, но не слышал даже эха – словно колодец впитывал каждый крик без остатка. Зрение затуманилось, глаза пронзительно жгло, и Амир даже не сразу осознал, что плачет.

Амир развернулся и, медленно опустившись на землю, привалился спиной к колодцу. Вздрагивая от рыданий, почти теряя рассудок от детского чувства беспомощности, он размазывал по лицу слёзы, постоянно повторяя: «Зачем?» Даже после того как жгучая жидкость перестала течь из его глаз, он продолжал сидеть, вздрагивая и задавая всё тот же вопрос, на который некому было ответить.

Небо уже засветлело предрассветным заревом, но Амир не понимал, как долго он здесь находился. Впрочем, ему было всё равно. Услышав тонкий писк, он повернул голову и увидел птенца, которого Коджо принёс с собой якобы как жертву. Живой и невредимый, тот топтался неподалёку, исследуя окрестности.

Ощутив прилив какой-то, самому ему непонятной злости, Амир встал и вытер рукавом остатки влаги с лица. Он не хотел смотреть на колодец, но заставил себя повернуться. А повернувшись, Амир остолбенел. Колодец оказался засыпан землёй, как и все остальные, почти до самого верха. И, как и в остальных, в этом уже росли и жухлая трава, и кустарник.

Поначалу Амир решил, что просто ошибся сооружением. Может, в состоянии аффекта он прошёл с десяток шагов и просто не помнил об этом? Амир обошёл все колодцы по очереди – все тринадцать. И все они были засыпаны землёй.

Он остановился, озираясь вокруг, не понимая, что предпринять. Что-то случилось прямо у него на глазах, но что? Может, колодец насытился жертвами и решил, что душа Коджо будет последней? А может, он не выдержал искреннего горя ребёнка и похоронил себя? Или всё-таки мальчик был прав и уже сидит дома вместе с живыми родителями? В последнее, впрочем, Амир не мог поверить даже на волне случившегося у него на глазах чуда. И точно знал, что проверять эту идею он не будет.